Снежинки продолжали падать мне на лицо, а холодный ночной ветер кружил их вокруг нас. Если бы меня не укутали так плотно, словно бабочку в кокон, я бы замёрз. Хотя, пожалуй, меня спасало ещё и тепло тела, к которому меня привязали. Но сейчас мне было не до него и не до снежинок. Все мои мысли занимала нестыковка, странность, аномалия.

Кого-то такое положение дел могло бы раздражать, но только не меня. Странность означала улику, а поскольку она была связана с Мириадами Путей — возможность проверить мою теорию о том, как работают Пути. В конце концов, я не мог просто попросить кого-нибудь ответить на все мои вопросы.

Во-первых, младенческий лепет был совершенно непонятен даже мне — настоящему младенцу. Во-вторых, я не знал языка, даже если бы и сумел произнести нужные звуки. И наконец, рассказывать людям о своей характеристике Одарённость казалось неразумным. Люди хранят секреты не просто так. Никогда не знаешь, не окажется ли твой собеседник психопатом-культистом, который приставит нож к горлу младенца! Да, я всё ещё злился из-за этого.

Чтобы успокоиться, я снова просмотрел уведомление. За достижение мне начислили ещё тысячу ступеней по базовому Пути, связанному с Выносливостью. В моём случае это был Путь выносливости. Дополнительные ступени к Выносливости были очень кстати. Мне вообще нравилось, когда числа росли. Но интереснее всего была точная формулировка: «базовый Путь». Я уже знал, что Путь исключительности устроен иначе: после завершения первого ранга для следующего требовалось сто ступеней, тогда как на Пути базовой математики после первого ранга нужно было набрать двадцать пять.

У разных типов Путей были разные пороги завершения. Логично. Но это было лишь меньшим из двух моих открытий. Вместо обещанной тысячи ступеней я получил ровно тысячу двести восемнадцать. Число было очень уж конкретным. Не просто немного больше и не какая-нибудь круглая сумма. Я потратил на разгадку целый час, прежде чем наконец нашёл подсказку. Я не был уверен, но если разделить значение характеристики Одарённость на пять, получалось ровно 21,8. Именно настолько — на 21,8 процента — увеличилась моя награда. Совпадение? Не думаю. Но тогда возникал вопрос: не увеличивает ли Одарённость на такой же процент прогресс по всем Путям? Всем хорошим и дорогим мне в этом мире, пусть бы так и было!

Последняя часть головоломки — пока ещё только гипотеза — заключалась в том, почему все мои характеристики казались такими высокими. Изначально каждая равнялась ровно ста. На первый взгляд впечатляюще, если только это не проценты. Потому что тогда всё сходилось. Сто процентов младенческой силы — откровенно говоря, не так уж много. И это при условии, что значение действительно отображалось напрямую. Возможно, Одарённость работала иначе: сто процентов Одарённости давали двадцать процентов к скорости развития Путей. Я не знал, чего именно не знаю, но был готов поспорить, что напал на верный след.

Ответив себе на вопросы и всё хуже сопротивляясь сну, я снова провалился во тьму. Следующий день или около того прошёл примерно так же. Определить время суток было трудно, когда вокруг ничего толком не разглядеть, а свет всё время оставался тусклым. Я решил, что дело в тучах, из которых на нас сыпался снег. Я просыпался, меня кормили, капая на губы чем-то похожим на молоко. Потом мне приходилось терпеть унизительную проверку пелёнок: не испачкался ли я. Пока что нет, но это было лишь вопросом времени. Затем меня снова заворачивали, и мы отправлялись дальше.

Те, кто меня нёс, почти не разговаривали, так что возможностей развивать Путь подслушивания было совсем мало. Я продолжал бороться со сном и заставлял себя бодрствовать всё дольше — пока в Пути выносливости не появлялось очередное приятное число. Только тогда я позволял тьме поглотить меня. В короткие минуты бодрствования я придумывал, какие ещё действия можно попробовать, чтобы открыть новые Пути. До тех пор, пока я не научусь переворачиваться или ползать, пройдут месяцы, и я не собирался тратить это время впустую. Но пока ничего не помогало.

К счастью, попытки не спать, похоже, понемногу продвигали Путь силы воли. Значит, время не пропадало совсем. Мне хотелось увидеть побольше окружающего мира, но, увы, мои младенческие глаза почти ничего не различали. Я едва мог пошевелить шеей.

Я знал, что часто жалуюсь, но, хотя у меня было новое тело, воспоминания о прошлой жизни превращали всё происходящее в один длинный непрерывный отрезок. Я прошёл путь от крепкого, здорового и самостоятельного человека до пленника крошечного тела. Только растущие числа помогали мне сохранять рассудок. Когда беспомощность начинала терзать меня, я открывал Статус и смотрел на все улучшения, которых добился за такой короткий срок.

А потом — без суеты и предупреждений — изменилось окружение. Ощущение подпрыгивающего движения прекратилось; ледяной воздух больше не щипал лицо, а ветер не свистел вокруг. Вместо этого стало тепло, и я услышал приглушённый шум ветра, шевелившего какие-то деревянные конструкции. Я боролся с навалившейся сонливостью. Боролся — и проиграл, снова погрузившись в сон.

Халкур поднялся по крепким деревянным ступеням. Тяжёлые сапоги почти не скрипели благодаря снегу вокруг. Лошадей никто не вышел встречать, поэтому Халкур сам отвёл их в сарай возле большого здания, в которое теперь направлялся.

— Я даже не знала, что здесь есть форпост, — прошептала Мелоди. Она смотрела на младенца, который оглядывался по сторонам и медленно моргал.

Халкур не сразу ответил на невысказанный вопрос. Он распахнул двери, и они вошли в тёплое помещение. Справа пылали два камина — по одному у каждой стены. Комната напоминала зал постоялого двора: столы и мест хватило бы на тридцать человек. В глубине стояла заставленная бутылками барная стойка, но за ней никого не было.

— Этим перевалом пользуются те, кто не хочет платить за проезд по южному перевалу или за корабль между Аджинпортом и Хеленикой. Хотя большинство выбирает главный перевал или прибрежный маршрут: этот полгода заметён снегом, да и патрулируют его куда хуже. Наверное, поэтому культ и обосновался здесь. Путников почти не бывает — они, должно быть, решили, что их никто не заметит. Впрочем, Аджинпорт всё равно содержит здесь форпост Смотрителей на случай прорыва Разлома. Только Смотритель здесь всегда один, поэтому Общество приключенцев тоже держит тут свой форпост. Одному Смотрителю не справиться с большинством Разломов в этих краях. Поэтому в Аджинпорте размещают объявление о задании, а какая-нибудь Гильдия берётся за него и отправляет отряд. Хотя я здесь давно не был… Не помню, чтобы форпост был таким большим.

— Он был перестроен после пожара четыре года назад, — ответил молодой женский голос.

Мелоди отвернулась, бережно покачивая младенца и заслоняя его от чужих взглядов.

Халкур повернулся к говорившей. Из боковой комнаты в главный зал вошла кареглазая брюнетка среднего роста. Она устроилась за большой стойкой. Рост у неё и правда был средний, но во всём остальном она была необыкновенной. Халкур никогда не встречал нимф, но девушка перед ним, пожалуй, могла бы посоперничать с ними в красоте, которой их прославили. Достаточно было взглянуть на её ангельское лицо, чтобы понять, как всё так плохо обернулось для неё. Порой, решил Халкур, красота и правда была проклятием.

— Должно быть, вы Пенелопа, — поздоровался он с неловкой улыбкой. — Не могли бы вы позвать Корнелиуса? Скажите ему, что пришёл старый друг.

Пенелопа явно засомневалась. Несколько секунд она переводила взгляд с Халкура на Мелоди, а потом коротко кивнула. Халкур успел заметить, какие удобные и добротные на ней коричневые сапоги, прежде чем девушка поспешила за старым другом. Ждать пришлось недолго: вскоре он услышал голос человека, который когда-то был его наставником.

— Что значит «старый друг»? У меня больше не осталось друзей, Пенни…

Халкур искренне улыбнулся, когда старик вошёл в переднюю и остановился. Они не виделись много лет. В чёрной бороде бывшего наставника теперь было больше седины, чем во время их последней встречи в Хеленике. И всё же старик выглядел таким же бодрым, как прежде. На нём были тёплые тёмные шерстяные штаны и меховая куртка — самое то для этих холодных и отдалённых гор. Но больше всего Халкура поразили глаза Корнелиуса. Глубокие синие, острые, как лёд.

— Старость уже даёт о себе знать, старик, — сказал Халкур и раскинул руки, приветствуя Корнелиуса объятием.

— А ты, вообще-то, должен быть на дальнем востоке, исследовать Глубинные пещеры. Что ты забыл в горах Хорндейла, Халкур? — спросил Корнелиус и благосклонно принял объятия.

— Гильдия Сияющего Света отказалась от задания в последний момент. Слишком рискованно, а заказчик мало платил. Мы направлялись в Хеленику, когда нам предложили срочное дело. Культ поклонников демонов скрывался на нижних склонах Хорндейла.

Корнелиус кивнул и провёл рукой по своей седо-чёрной бороде. В синих глазах загорелся интерес.

— И вы нашли то, что искали?

— Нашли. И кое-что ещё. — Халкур кивнул на Мелоди. Та повернулась и показала запелёнутого спящего младенца.

— Из культа? — удивился Корнелиус. — Ты уверен, что это младенец?

— Я не чувствую в нём демонической скверны. Что бы они ни собирались с ним сделать, у них не вышло. Или мы им помешали.

— А культ? — потребовал ответа Корнелиус. В его глазах вспыхнул огонь.

— Очищен.

— Хорошо. Хорошо… — пробормотал Корнелиус, словно самому себе.

— Сколько ему?

Халкур, Мелоди и Корнелиус повернулись к Пенелопе. Она всё ещё стояла у стойки и не сводила с младенца своих синих глаз.

Халкур не знал, что ответить, и посмотрел на Мелоди.

— Я бы сказала, ему меньше недели, но точнее мы не знаем, — ответила маг Жизни.

Халкур посмотрел сначала на младенца, потом на Корнелиуса.

— Не хочу навязываться, но я надеялся, что ты сможешь найти ему дом. Я знаю, что община у вас небольшая, но, может быть, найдётся семья, которая согласится принять ребёнка.

Корнелиус неуверенно посмотрел на деревянные стены. Его рассеянный взгляд говорил Халкуру, что старик смотрит не на стены, а куда-то за них — на десяток семей, решивших жить в этой глуши, в настолько отдалённой деревне, куда даже сборщики налогов из Диналби не заглядывали.

— Возможно… Возможно… — пробормотал Корнелиус.

Халкур заметил, что старик даже не увидел, как его дочь вышла из-за стойки. Только когда Пенелопа взяла запелёнутого младенца на руки, Корнелиус наконец очнулся. Халкур заметил, как смягчился взгляд старика, когда он увидел, что дочь покачивает ребёнка и смотрит на него большими синими глазами.

— Это мальчик или девочка? — тихо спросила она.

— Мальчик, — ответила Мелоди.

— У него есть имя?

— Насколько мы знаем, нет. И мы не стали спрашивать, — сказал Халкур, наблюдая, как девушка смотрит на новорождённого.

Пенелопа улыбнулась младенцу. Её губы приподнялись, и она из красивой стала сияющей.

— Какие у тебя красивые медные волосы, малыш. Я назову тебя… Себастьяном, — прошептала она.

Халкур увидел, как поникли плечи Корнелиуса. Старик смирился с неизбежным.

— Что ж, мой старый ученик, думаю, я помогу найти мальчику дом здесь, в горах. Тем более что смогу присматривать за ним и убедиться, что ты прав: он просто невинный ребёнок, а не какое-нибудь отродье демонов.

— Мой Навык меня ещё ни разу не подводил, старик.

— Ты останешься ненадолго? — спросил Корнелиус.

Халкур покачал головой. Он смотрел на Корнелиуса, пока Мелоди объясняла Пенелопе, как помочь ребёнку — нет, Себастьяну — оправиться после большой кровопотери.

— Не можем. Мы приехали сюда лишь потому, что это ближайшее поселение, а мальчику нужны были уход и тепло. Следующие пять дней мы будем быстро ехать, чтобы нагнать остальных участников наскоро собранного отряда, прежде чем они доберутся до ворот Диналби. А потом — в Аджинпорт.

Корнелиус кивнул.

— Что ж, если снова окажешься поблизости, заглядывай. Приятно знать, что не все мои друзья и ученики меня бросили.

Халкур кивнул и положил латную перчатку на плечо старика.

— Между нами, я бы поступил так же. Общество приключенцев вынуждено подчиняться политике, а Гильдии могут сохранять независимость — если у них она есть. Ты оказал миру услугу, спалив того ублюдка дотла. Постараюсь навестить тебя по пути в Хеленику, но ничего не обещаю.

Корнелиус снова кивнул.

— Этот старик возьмёт и то, что ему перепадёт.

Халкур проследил за взглядом Корнелиуса. Пенелопа продолжала смотреть только на ребёнка. Затем Халкур повернулся к двери и кивнул Мелоди. Он сделал всё, что мог: невинный ребёнок был спасён. Уведомление в углу поля зрения показало, что его поступок продвинул как минимум один из Путей. Этого хватало, чтобы убедиться: он поступил правильно. Теперь жизнь ребёнка была в руках старика и его прекрасной дочери.