Вопреки моим первоначальным опасениям, что эти безумцы принесут меня в жертву на алтаре, следующие несколько дней выдались скучными. Меня отрезали от питательной трубки, которая прежде была напрямую соединена с моим желудком, и я стал чаще засыпать. Каждый раз я сопротивлялся, пытаясь заработать драгоценные очки Пути выносливости, но всё равно проигрывал. Я был всего лишь одним человеком — ладно, младенцем — и пытался сдержать целый океан. Рано или поздно он поглощал меня. Если мне и снились сны, я их не помнил.

Бодрствовать было ненамного лучше. Два Пути, над которыми я так долго работал, — базовая математика и грамотность — английский — я уже завершил, и теперь мне почти нечем было занять мысли. Я уже искал им замену, но, похоже, шевелить пухлыми пальцами рук и ног не считалось физической нагрузкой. Тогда я переключился на Путь подслушивания. Между мной и внешним миром больше не было плотской стены. Я ничего не видел дальше, может быть, метра, но это не мешало мне слышать, что происходит за стенами.

Правда, я не понимал ни слова. Они говорили определённо не по-английски. Зато я уже мог различать голоса разных людей. По крайней мере, тех, кому разрешали подходить ко мне. Издалека иногда доносились песнопения, музыка и шум, какой бывает в переполненном ресторане. Именно в ресторане, а не в баре: я никогда не бывал в баре и не знал, как там шумят. В прошлой жизни я умер слишком молодым, чтобы успеть насладиться такими радостями.

Среди культистов поблизости я различил четыре голоса. Первый — хрипловатый женский — я связал с той, кого называл Родильщицей. Она перестала быть для меня матерью, когда я понял, что это какой-то культ. Я хотел добрую и любящую мать, а получил женщину, готовую позволить демону вселиться в ещё не родившегося ребёнка. Эта безумная женщина не заслуживала звания матери. Когда я научусь говорить, я ей скажу… Хотя, скорее всего, не скажу. Я буду слишком занят тем, что убегу отсюда как можно дальше, пока они не поняли, что я не тот демон, которого призвали. К тому же называть кого-то сумасшедшим прямо в лицо — обычно не лучшая идея.

Кроме Родильщицы, был Король. Голос у него был глубокий, и, хотя я не понимал слов, они звучали для меня словно мёд, стекающий в уши. Достаточно было послушать, как он разговаривает с остальными своим низким баритоном, чтобы понять, почему этот культ возник. Такой человек мог бы продать воду русалкам, а гномам — бритвы.

Двух других я прозвал Крысом и Эхом. Судя по тому, что я успел разглядеть, Крыс был даже меньше Родильщицы. Крошечный мужчина с жалким голоском, в котором постоянно звучала тревога. У него дрожали даже руки, когда он говорил, словно он был грызуном, боявшимся потерять свой сыр. Эхо был выше Крыса, но ненамного. Я прозвал его так, потому что он был ну о-о-очень скучным. Я не понимал их слов, но уже мог уловить повторяющиеся звуки. Эхо часто повторял за остальными, даже когда тех уже не было рядом.

Я уже снова боролся со сном, когда они собрались на ежедневный разговор возле моей каменной чаши. Родильщица покормила меня, вливая в рот молоко — или что-то похожее — из мешочка. Этого хватило, чтобы утолить голод. Теперь, с полным животом, я чувствовал, как меня тянет в сон. Как и последние несколько дней, я пытался вслушиваться в их слова и понять их, сопротивляясь сладкому, усыпляющему зову забытых снов.

Но тут нас прервали испуганные крики из коридора. Где-то вдали звякнул металл, за ним послышались вопли боли и глухие удары — будто падали тяжёлые тела.

Родильщица и Король торопливо что-то сказали Крысу. Я сокрушался, что не понимаю ни слова. Одна часть меня хотела заплакать. Может, это пришли люди, которые собирались меня спасти. Вряд ли, но беспомощному младенцу оставалось надеяться, что меня вытащат из этой настоящей адской дыры. Другая часть меня — та, что победила, — велела заткнуться: кто бы ни шёл сюда, скорее всего, меня закопают вместе с остальными культистами.

Я молчал, пока Родильщица подхватывала меня на руки, всё ещё закутанного в рваные одеяла. Вспышка блеска подсказала, что у неё в руке кинжал. К счастью, она направила его на что-то вдали, чего я не мог разглядеть. Крики стихли, и напряжение в воздухе можно было ощутить почти физически. Младенческое желание заплакать снова поднялось во мне, но я задавил его силой воли. Уведомление в углу поля зрения пока осталось без внимания. Я был слишком сосредоточен на том, что произойдёт дальше. На нарастающем грохоте, обещавшем вот-вот достичь кульминации.

Дверь взорвалась внутрь. Эхо закричал, когда на него рухнула большая часть деревянного полотна. Крыс оказался осторожнее: по росту я решил, что расплывчатая фигура, ринувшаяся вперёд, была именно им. Если так, то умер он быстро и бесславно: дальний силуэт осел на пол, скрывшись из виду.

Сталь зазвенела несколько раз подряд, словно колокол. Внезапно я почувствовал что-то у горла. Блестящее лезвие кинжала Родильщицы прижалось к моей крошечной шее. Она угрожающе крикнула на пришедших, ясно давая понять, чтобы те не приближались. Вот же сука! Она собиралась убить собственного ребёнка?! Да, насколько ей было известно, ребёнок одержим демоном, но всё же это был её ребёнок! «Родильщица» — слишком доброе для неё прозвище, даже если она блефовала. Но придумать другое я не успел: она рухнула на пол, и я ощутил, как кровь медленно стекает по моей шее.

Кровь текла медленно, но я был крошечным, и её во мне было немного. Я проклял судьбу и своё скорое возвращение в Океан душ. Может, следующая жизнь окажется лучше. Меня поглотила тьма.

— Я же велел ждать, — прорычал Халкур, глядя на Фалькона пылающими от гнева глазами.

Из тел четырёх мёртвых культистов всё ещё сочилась кровь, оставляя тёмно-красные пятна на и без того грязном камне древнего заброшенного форпоста, который служил им убежищем.

Фалькон поднял взгляд. Он вытаскивал кинжал из глазницы мёртвой женщины.

— Она явно была культисткой. Я не собирался её щадить, — ответил Фалькон. Взгляд авантюриста скользнул к кровоточащему горлу младенца, которое Мелоди пыталась исцелить. — И мы уже знали, чего они добиваются, ещё до того, как сюда пришли. Маленький ублюдок — демон. Убить его сейчас будет милосердием.

— А я сказал тебе, что не чувствую в нём никакой скверны! — проревел Халкур. — Когда мы вернёмся в Общество приключенцев и доложим об успехе, я включу в отчёт и описание твоего поведения во время задания.

— Делай, что должен, начальник. Но я тебе не подчиняюсь. И чтобы было ясно: горло ему перерезала эта сука-культистка, а не я. Все здесь это видели. Говори им что хочешь, но я оказал миру услугу, и моя Гильдия это подтвердит, — усмехнулся Фалькон.

— Он выживет, — запыхавшись, прошептала Мелоди.

Халкур увидел, как лицо Фалькона исказилось от злости. Тощий мужчина выхватил кинжал и шагнул к младенцу, залитому кровью, но всё ещё дышавшему.

— Тронешь ребёнка, Фалькон, — и из этой комнаты не выйдешь, — прорычал Халкур. Он крепче сжал рукоять молота, и из его глаз просочился золотой свет.

Фалькон остановился. Его шаги замедлились на древнем каменном полу. Он переводил взгляд с младенца на Халкура, а затем на троих остальных авантюристов. Ни один из них не выглядел готовым вмешаться и помочь ему.

— Вы совершаете ошибку. Все вы. То, что он не чувствует демонической скверны в ребёнке, ещё не значит, что её там нет. Вы позволяете злу разрастаться в этом мире, потому что никто из вас не готов вырвать его с корнем! — крикнул Фалькон, указывая кинжалом на всех присутствующих.

— Единственное зло, которое я здесь вижу, — это ты, убийца младенцев, — тихо сказала Мелоди. Она подняла спящего ребёнка и поправила пелёнки.

— Он перенесёт дорогу? — спросил Халкур.

— Придётся перенести. Я найду, чем его кормили, и возьму с собой. Ему нужны отдых, много еды и тепло. Рана была неглубокой, так что залечить её оказалось несложно. Но для такого маленького младенца он уже потерял много крови. Если не будем осторожны, он всё равно может умереть, — ответила Мелоди, бережно покачивая новорождённого.

Халкур кивнул и оглядел остальных членов отряда. Только Мелоди состояла в его Гильдии. Двое других принадлежали к Гильдии Стальных Братьев. Оба были мечниками и должны были защищать Мелоди. Наконец, был Фалькон, которого взяли с собой лишь благодаря его умению выслеживать людей. К какой Гильдии он принадлежал, так и осталось тайной. Но задание собрали в последнюю минуту, и у Халкура не было особого выбора, с кем работать. И всё же он и Мелоди, как члены Гильдии Сияющего Света, не могли отказаться от задания уничтожить гнездо демонических культистов.

— Обыщите это место. Всё, что захотите забрать, сначала покажите нам с Мелоди — мы проверим, нет ли на вещах демонической скверны. Закончив обыск, разберите на дрова столы и стулья. Когда уйдём, мы сожжём это место вместе со всем, что в нём осталось.

— Будет исполнено, сэр Халкур, — ответил Джонатан и хлопнул своего товарища из Гильдии Стальных Братьев по плечу. Они вышли из комнаты.

Несколько секунд спустя за ними последовал Фалькон, в последний раз взглянув на запелёнутого младенца. В его глазах всё ещё горела ненависть.

Оставшись наконец одни, Халкур и Мелоди смогли поговорить о том, что их тревожило.

— Ребёнок не перенесёт долгую дорогу. Ему нужно время, чтобы оправиться.

— Знаю. Есть место поближе, чем Аджинпорт. Горный перевал выше по дороге. Это не по пути, но если не останавливаться на отдых, доберёмся за два дня. Мы с тобой возьмём ребёнка и встретимся с остальными в Аджинпорте.

— Ты не хочешь, чтобы Фалькон узнал, куда ты отвезёшь ребёнка, — заметила Мелоди.

— А ты бы хотела?

— Нет, пожалуй.

Халкур только надеялся, что старик ещё жив и сможет найти невинному ребёнку дом.

Я проснулся от ощущения, будто меня мерно покачивают вверх-вниз. Вокруг всё расплывалось зелёными и коричневыми пятнами; предметы были слишком далеко, чтобы я мог их разглядеть. Я лежал у кого-то на груди, а шею так туго укутали, что я не мог ею пошевелить. И хорошо, потому что мы явно двигались очень быстро, а у меня не хватало сил держать голову. Быть младенцем, решил я, — всё равно что ехать пассажиром в чужой повозке: тебя просто везут куда-то. Но сейчас это было неважно. Я был жив! К счастью, жив!

Где бы я ни находился, это точно был не Океан душ. Я убедился в этом, открыв уведомление, которое всё ещё мигало в углу поля зрения. Теперь их было два.

Открыт Путь! Путь силы воли (0/10)

Получено достижение! Пережить смертельный удар.
Награда: 1000 ступеней продвижения по любому базовому Пути, связанному с Выносливостью. Доступен только один Путь. 1000 ступеней добавлено к Пути выносливости.

Вы повысили ранг Пути! Путь выносливости III (1267/50)
Вы повысили ранг Пути! Путь выносливости IV (1267/100)
Вы повысили ранг Пути! Путь выносливости V (1267/250)
Вы повысили ранг Пути! Путь выносливости VI (1267/500)
Вы повысили ранг Пути! Путь выносливости VII (1267/1000)

Награда: +5 к Выносливости

Любопытно, — подумал я. Система называет их ступенями, а не очками.

Похоже, Пути можно было развивать не только упорной работой. Для этого достаточно было почти умереть. Я бросил взгляд на цифры, и моё крошечное лицо слегка нахмурилось от недоумения. Достижение принесло мне тысячу ступеней, но итговое значение явно составляло тысячу двести восемнадцать. Я знал, насколько оно выросло: до этого на моём Пути выносливости было сорок девять ступеней. Что, чёрт возьми, происходило?