За ужином я чувствовал: что-то не так. Несмотря на праздничный повод и десерт, мама была тише обычного, и мне стало интересно, о чём она думает. Поэтому, как любой любопытный ребёнок, после того как меня быстро обтёрли тряпкой и уложили спать, я снова поднялся.

Едва выбравшись из-под мехового одеяла, я тут же пожалел об этом. Зима снова вступила в свои права, и вечерний холод был таким, что дыхание превращалось в иней. Под мехами мои ноги не касались холодных половиц. Теперь же они медленно превращались в маленькие сосульки, прикреплённые к лодыжкам.

Но даже холод не заставил меня отказаться от попытки выяснить, что беспокоит маму. Я бесшумно выбрался из комнаты. Спускаясь по лестнице, перепрыгнул через вторую сверху ступеньку, зная, что она скрипнет под моим весом, и осторожно добрался до площадки.

Лёжа у лестницы на первый этаж, я наконец оказался достаточно близко, чтобы услышать мамин голос. Она разговаривала с дедушкой. К сожалению, деревянные перекрытия заглушали слова, поэтому я, немного помедлив, спустился дальше.

Они сидели у камина. Мама накрыла ноги одеялом, спасаясь от холода. Дедушка устроился ближе к огню, с трубкой во рту. От тлеющего уголька, как и от горящих поленьев, вверх вились струйки белого дыма.

— Папа, как ты мог дать такое обещание? — тихо спросила мама.

— Насчёт Эфирного ядра Бастиана?

— Конечно. Он так хочет стать магом, как ты. Он явно смотрит на тебя снизу вверх, наверное, поэтому всё время тебя донимает.

Не надо, мысленно проворчал я. Кому не захотелось бы колдовать? Дедушка ничего, но мне нужна магия, мам! Магия!

— Может, Пенни. А может, и нет. Может, он просто знает, чего хочет. Почему тебя так беспокоит это обещание?

— Потому что я знаю: тебе это не по карману, папа. Возможно, ты сможешь улучшить его Эфирное ядро до получения им Пути класса, но тогда не хватит денег отправить его в хорошую школу. Академия Песнолиста точно отпадает. Может, мы и смогли бы накопить на неё, если бы ты следующие шесть лет откладывал эфирные монеты, но тогда на что ты будешь платить его учителям? Если ты не совершил каких-то улучшений для себя, цифры не сходятся. Боюсь, ты его разочаруешь.

Мама права, подумал я. Я бы немного расстроился. Но Эфирное ядро — определённо приоритет номер один! Кому нужна школа? Хотя… это же школа магии, да? Ладно, нужна. Может, зря я не выбрал Путь воровства! Сам бы заработал на учёбу… если бы не попался. Чёрт, что я пропустил?

— …Ты права. Мои Пути почти не продвинулись, а Путь класса почти застыл с тех пор, как меня отправили сюда. Но есть способ раздобыть достаточно денег на всё. Следующей весной сюда можно будет пригласить учителей для Бастиана — не лучших, конечно. У меня ещё остались друзья в Обществе искателей приключений, которые окажут старому приятелю услугу за небольшую плату. Его Эфирное ядро, раз он так твёрдо решил, для меня важнее всего. Значит, денег на школу, а тем более на Академию Песнолиста, не хватит. Поэтому я попрошу Агнес.

Кто, к демонам, такая Агнес? — подумал я. Как обычно, мама сразу прояснила ситуацию.

— Тётя Агнес? — процедила мама. Мне показалось, что она была не просто немного, а невероятно разгневана. — Тётя Агнес нас бросила! Отвернулась от нас после того, что случилось!

— Вообще-то только от меня, — вмешался Корнелиус. — Когда они решили изгнать меня, она предложила взять тебя в свой дом.

— Что? Ты никогда мне этого не говорил, — растерянно сказала мама. — Почему?

— Ты приняла бы её предложение? — спросил дедушка.

— Конечно, нет, папа.

— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать, мой маленький цветочек Пенни, — пробормотал старик, и голос у него дрогнул. — Тогда я в этом не был уверен и повёл себя эгоистично. Не хотел терять дочь.

Я увидел, как мама подошла и обняла отца. Она была взрослой женщиной, но обнимала старика точно так же, как я обнимал её.

— Я бы никогда тебя не бросила, папа.

Послышалось сдавленное рыдание. Это плакал старик. У меня тоже защипало глаза, хотя я даже не участвовал в разговоре. И мне стало немного стыдно за подслушивание. Я вытер глаза, пока всё не расплылось окончательно. Они ещё минуту обнимались, а потом разомкнули руки. Мама вернулась на своё место и вытерла глаза.

— Значит, тётя Агнес не совсем бессердечна, — сказала мама, хотя в её голосе всё ещё слышалась неприязнь к тёте. Значит, она мне двоюродная бабушка, понял я. — Почему это важно?

— Твоя тётя богата, — ответил дедушка, вытерев слёзы и затянувшись трубкой. Я заметил, что мама не стала ему запрещать. Значит, курить ему можно, просто не при мне. — Ей вполне по силам оплатить обучение в Песнолисте, если он сдаст вступительные экзамены.

— Но? Всегда есть какое-нибудь «но», папа.

— Но твоя тётя ничего не делает бесплатно. Даже для родных. Она взяла бы тебя к себе и заботилась бы о тебе, но, скорее всего, только затем, чтобы подготовить тебя к роли ведущего на её аукционах. Она видела в тебе вложение. Несомненно, она бы тебя защищала, и, возможно, жизнь у тебя была бы неплохая. Я отвлёкся. Суть в том, что она не станет вкладываться в образование Бастиана, если не рассчитывает что-то получить взамен.

— И что же она получит? — спросила мама.

Да, старик, что получит твоя жадная сестра? — добавил я про себя.

— Если мы поможем Бастиану достаточно развить Пути, чтобы он стал достойным кандидатом в Песнолист, а не просто обычным учеником, она согласится оплатить его обучение в надежде, что он поможет ей завести полезные знакомства. Её аукционный дом достаточно хорош для торговцев и искателей приключений, но ей повезёт, если на большинство мероприятий придут хотя бы несколько баронов. Если Бастиан привлечёт сына или дочь графа — это будет выгодным вложением с точки зрения Агнес. А ещё лучше, если он поможет ей найти новых поставщиков.

— Ты предлагаешь сделать из него кем… зазывалу на аукционы тёти Агнес?

— Думаешь, Бастиан будет возражать, если благодаря этому попадёт в Песнолист? — задумчиво спросил дедушка.

Нет, ни капельки, беззвучно ответил я. Буду танцевать за ужин, если это поможет поступить в лучшую академию, где, судя по всему, быстрее растут показатели. Запишите меня!

— Не нужно решать сегодня, Пенни. Чёрт, даже в этом году решать не придётся. Но поговорить с Агнес стоит хотя бы за пару лет до предполагаемого возвращения в Хеленику. Если мы всё ещё планируем туда вернуться? Ей захочется лично взглянуть на «товар», прежде чем вкладываться.

— Она и правда приехала бы сюда ради этого? — спросила мама.

Дедушка громко фыркнул.

— Да ни за что. Но она пришлёт кого-нибудь, кому доверяет: оценить Бастиана и его успехи. У нас ещё полно времени. Кто знает, вдруг Бастиан передумает. Он, конечно, упрямый маленький сорванец, но ему всего три года.

Почти четыре, подумал я. Теперь, когда зима по-настоящему началась, до моего дня рождения недолго!

Мама зашевелилась, и я решил, что она скоро встанет и отправится спать. Главная часть разговора закончилась — пора было тихонько улизнуть, пока меня не застали врасплох. Я повернулся к лестнице и заметил, как крысиный хвост скрылся в щели между деревянными стенами площадки.

У нас теперь крысы? — раздражённо подумал я.

Подниматься наверх оказалось ещё труднее, чем спускаться: ноги впитали холод, словно сухая губка, брошенная в воду. Я забрался под меховое одеяло и задрожал, но постепенно согрелся.

Разговор мамы с дедушкой ничего для меня не менял. Даже если бы я не знал, что меня будут выставлять напоказ, как породистого коня, я всё равно старался бы не меньше. Восторг от растущих чисел и физических изменений, пусть даже крошечных, невозможно было описать словами. Если в этом мире есть вершина, я хотел её найти.

Я уснул не с мечтами о битвах с драконами или спасении прекрасных дам, а о восхождении на гору — от одного зацепа к другому. Вершина была надо мной, и каждое усилие приближало меня к ней. Наконец я обернулся и посмотрел вниз, сквозь облака, на землю под ногами. Вершина.

На следующий день я проснулся с новым желанием выложиться по максимуму. Следующая зима стала самой холодной в обеих моих жизнях. Гризельда потеряла одну овцу, и её маленькое стадо сократилось до пяти. По словам женщины-полуорка, когда она пришла к нам вся в снегу и предложила продать лишнюю овцу, козы перенесли холода лучше.

Дедушка — я уже начал называть его дедом — охотно согласился. Я был уверен, что он любит баранину сильнее, чем трубку, а это о многом говорило.

Страж и его семья так и не появились на заставе. Хурин и Магата тоже. Келлины, жившие через дорогу, приходили ужинать раз в неделю и приносили еду, чтобы разделить её с нами. Фредерик Келлин в обмен иногда угощался дедушкиным напитком. Его жена Дженнифер была уже на большом сроке, и мама раз за разом повторяла ей: если им что-нибудь понадобится, абсолютно что угодно, пусть заходят на заставу.

Если Келлины были редкими гостями, то Миллеры почти поселились у нас. Мы с Эттой продолжали заниматься вместе. Играть на улице было невозможно — снег доходил нам до груди, — поэтому уроки стали длиннее. Я не жаловался, даже если Этта часто отвлекалась. При новом распорядке мои Пути росли не по дням, а по часам. А мой четвёртый день рождения прошёл незамеченным.

Как бы мне ни нравилось смотреть в окно на белое покрывало, укрывшее всё вокруг, и на горные вершины, превратившиеся за облаками в тени, к таянию снега я уже начал сходить с ума от заточения. Скоро можно будет снова выйти наружу и исследовать окрестности. Шрамы ещё не исчезли, но из тонких серебристых линий остались лишь самые заметные. Ещё два-три месяца — и они пропадут совсем. Удачно: скоро должны были появиться первые в сезоне торговцы и искатели приключений.

Я вызвал Статус и просмотрел уведомления о зимних успехах.

Вы повысили уровень своего Пути! Путь фехтования I (872/10)

…Вы повысили уровень своего Пути! Путь фехтования VI (872/500)

Награда: 2 Силы, 2 Координации, 2 Выносливости

Вы повысили уровень своего Пути! Путь чувствования Эфира VI (997/500)

Награда: 1 Эфир

Все мои базовые Пути продвинулись на шестьсот-девятьсот шагов, но больше всего меня занимал Путь лазания. До завершения оставалось около трёхсот шагов. Я готовился закончить ещё один Путь и освободить слот. А с потеплением наконец настало время поработать над Путём проникновения.