В тот вечер мы сидели за столом и ужинали жареной бараниной с овощами. Мама пригласила Миллеров поужинать с нами, но Кейли отказалась, объяснив, что они хотят провести первый вечер в новом доме. Еда была превосходной, но я никак не мог выбросить из головы вертевшиеся там вопросы.

— Почему ты занимаешься с Эттой? — выпалил я с набитым ртом.

— Милый, жуй с закрытым ртом, — пожурила мама.

Я закрыл рот и продолжил жевать, не сводя глаз со старого хрыча. Наконец он сдался — то есть, когда доел свой кусок.

— Потому что они мне за это платят, — коротко ответил Корнелиус и подцепил вилкой кусок мяса.

— Ладно, но почему они тебе платят? И чем? Нам не нужно больше шкур!

Признаюсь, я немного вредничал из-за того, что теперь старик больше не будет заниматься только со мной. Если внимания станет меньше, замедлится ли мой прогресс? Беспокоило ли меня это? Ещё как. Я уже смирился с тем, что в магии пока был в лучшем случае посредственностью, но оставаться таким не собирался. Каждая минута, потраченная на Путь чувствования Эфира, была на счету, а перспектива делить отведённое на его развитие время с четырёхлеткой, которая легко отвлекается, казалась наихудшим исходом.

— Эфирными монетами и уроками для тебя, — ответил Корнелиус, доев мясо.

Он поднял ярко-голубые глаза, словно оценивая мою реакцию, и улыбнулся, увидев выражение моего лица.

— Что значит «эфирными монетами»? Я думал, для их изготовления нужно высшее Эфирное ядро! И какие ещё уроки? Я не хочу учиться… чему бы там ни занимался ты со шкурами.

Корнелиус отложил приборы и откинулся на спинку стула, глядя на меня.

— Ты почти прав. Обычно для изготовления эфирной монеты требуется высшее Эфирное ядро или, по крайней мере, низшее Эфирное ядро и особые навыки либо продвинутые атрибуты. Большинство людей не способны их создавать. Поэтому умение Джорджа Миллера нужно хранить в тайне. Понял?

В его серьёзном тоне не было места возражениям, и я послушно кивнул. Подшучивать и разыгрывать кого-нибудь — одно, а раскрыть талант отца Этты — совсем другое. Я, как никто другой, понимал, насколько важно иногда хранить секреты.

— Хорошо, — одобрительно улыбнулся Корнелиус. — И он не будет учить тебя снимать шкуры или чему-то подобному. Он согласился немного позаниматься с тобой фехтованием. И с Эттой тоже.

При слове «фехтование» я улыбнулся, но тут же снова нахмурился: Генриетта вторгалась в мои занятия. Впрочем, хмурился я недолго — вряд ли мне удалось бы убедить мистера Миллера не учить собственную дочь. Но один вопрос всё же возник.

— Зачем он платит нам и учит меня? — спросил я.

— М-м? — Корнелиус на мгновение задумался, словно потерял нить беседы. — Ах да. Чувствование Эфира — более ценный Путь. Или, по крайней мере, его считают менее… доступным для освоения. Кроме того, у меня есть связанный с Эфиром навык обучения, а у Джорджа нет навыков обучения фехтованию.

Новая информация! мысленно возликовал я. Давай уже ответы, старик!

— А почему важен навык обучения? — настаивал я, встав на стуле и подавшись вперёд.

— Осторожно, Бастиан. Сейчас подливка попадёт тебе на рубашку, — предупредила мама.

Я осторожно передвинул тарелку, хотя, возможно, было уже поздно.

— Навыки обучения ускоряют развитие Путей, — объяснил дедушка.

Я наклонил голову, словно выпрашивая продолжение, и старик со вздохом поддался.

— Обучая предмету, человек с таким навыком может поддерживать его действие, расходуя немного Эфира. У тех, кто находится рядом, связанные с предметом Пути будут развиваться быстрее, хотя всё не так просто. Насколько ускорится развитие, зависит от множества… факторов. Например, насколько далеко человек продвинулся по Пути? Каков уровень навыка учителя? Каковы его природные способности? Есть ли у него сродство с этим Путём? В общем, всё сложно. Но это весьма… востребованная профессия. В городах она приносит хороший доход. А значит, услуги таких учителей стоят недёшево. Об этом нам тоже стоит поговорить.

Я всё ещё обдумывал новость, что быстрее осваиваю чувствование Эфира благодаря урокам старика, когда он добавил последнее. О чём нам нужно поговорить? На этот раз мама опередила меня.

— Нам правда нужно это обсуждать, папа? — спросила она.

— Возможно, до этого ещё несколько лет, но лучше поднять вопрос сейчас. Нужно подумать о будущем и о том, сколько нам придётся накопить. А ещё решить, стоит ли пытаться устроить его в Академию Когтегрива в Аджинпорте или в Академию Песнолиста в Хеленике.

— А? — только и спросил я.

Мама замолчала и сосредоточилась на еде. Хотя мне показалось, что она скорее ковыряла её, чем ела.

— Мама сказала, что сегодня ты спрашивал о Путях классов. Как ты знаешь, в двенадцать лет тебе предложат Путь класса. В городах Аджинар и Меравия большинство детей в десять лет начинают ходить в академию или школу, где им помогают раскрыть свой потенциал — в том числе в зависимости от того, сколько семья может себе позволить. Хорошие школы стоят дороже.

Я медленно кивнул и начал понимать, почему мама не хотела об этом говорить. Значит ли это, что, когда придёт время, мне придётся расстаться с семьёй? В душе желание стать сильнее боролось с любовью к близким. Я поморщился: ни одна сторона не могла взять верх. Мысль о разлуке с мамой разрывала мне сердце, а шёпот о том, что я никогда не получу Эфирное ядро получше, требовал сделать всё возможное, чтобы изменить свою судьбу.

Мамины объятия вернули меня в настоящее, и я смог выговорить то, что меня тревожило.

— Мне придётся уехать? — тихо спросил я.

Мама энергично покачала головой и сверкнула огненным взглядом на дедушку.

— Я поеду туда, куда отправится мой мальчик, папа.

Корнелиус тяжело вздохнул.

— Я знаю. Поэтому и предлагаю обсудить это заранее. Возвращение в Хеленику, очевидно, связано с… проблемами. Но Академия Песнолиста — лучшая на континенте. И самая дорогая. Если Бастиан продолжит так усердно заниматься, как до сих пор, для него это, вероятно, будет лучшим местом.

Мама отвела взгляд и уставилась в темноту за кухонным окном.

— Они приняли бы тебя обратно? — спросила она.

Корнелиус кивнул. Я переводил взгляд с одного на другую, ничего не понимая. Кто должен был принять старика обратно?

— Они сказали, что я могу вернуться через десять лет, если захочу. Прошло пока только семь. К тому времени, как нам придётся переезжать, будет почти тринадцать. Возможно, страсти улягутся, хотя вряд ли они всё забудут. И это тоже может создать проблемы.

— И подвергнуть моего мальчика опасности, — прошипела мама, крепче прижимая меня к себе.

— Если он продолжит в том же духе, то, думаю, сможет постоять за себя в Академии, — ответил Корнелиус с лёгкой усмешкой. — А если мы тоже переедем, будем видеться с ним по выходным и на каникулах.

Мама ничего не ответила. Дедушка встал, отнёс тарелку к раковине и напоследок сказал:

— До этого ещё несколько лет. Просто пора начать думать об этом, Пенни. Переспи с этой мыслью день-другой, а потом поговорим.

После ужина мама была не в настроении, поэтому я остался внизу вместо того, чтобы пойти в комнату и делать упражнения. Она рассказала мне о Варингии на севере — городе, погребённом подо льдом и снегом и стоящем над ужасным подземельем, куда отваживались спускаться немногие искатели приключений. Почему подземелье было ужасным, она не сказала — возможно, боялась, что мне приснятся кошмары.

Следующий день начался как обычно: тренировка, на которую способен трёхлетка, а затем завтрак. После этого я отправился в кабинет старика. Сегодня перед дедушкиным столом стоял второй стул. Я едва успел усесться на своё привычное место, как хлопнула открывшаяся задняя дверь, послышался чей-то приглушённый голос, и в комнату вбежала Этта. Она забралась на соседний стул.

— Доброе утро, Бастиан! — звонко сказала она. Сегодня её волосы были уложены в плетёную корону, а вместо обычного платья на ней были грубые шерстяные штаны.

— Доброе утро, Этта, — ответил я, стараясь не выдать недовольства. В конце концов, она была ни в чём не виновата, и я не хотел вести себя как грубиян.

Дедушка уселся на своё место и вкратце объяснил Этте, чем мы будем заниматься. Она быстро всё поняла, и вскоре урок начался. В первый раз, когда старик спросил, где находится Эфир, никто из нас не ответил правильно. Во второй раз произошло то же самое. А вот в третий раз Этта указала на место прямо возле своей правой руки.

— Молодец, Этта. Ты нашла. А ты, Бастиан?

Я только покачал головой. Разве он создавал не один карман Эфира, чтобы мы его почувствовали? Или теперь их стало несколько? Ну да, детей-то стало больше одного. Неужели Этта уже меня обходит?!

— Не переживай. Продолжай пытаться, — подбодрил нас Корнелиус и вернулся к своим записям.

За оставшуюся часть урока я сумел ещё дважды обнаружить Эфир. Не личный рекорд, но хотя бы средний результат. И он меня бы вполне устроил, если бы Этта не сумела определить местоположение Эфира целых три раза!

Неужели у меня из-за этого развивается комплекс неполноценности? — подумал я, выходя из комнаты.

К счастью, на уроках чтения, письма и основ математики я справлялся лучше Этты. Размышления об этом помогли мне кое-что понять о себе — раньше я об этом не задумывался. Я продолжал обдумывать эту черту своего характера, пока мы с Эттой шли во двор к её отцу. Раньше у нас с Эттой был лишь один общий урок. Да, на нём проходили разные темы, но всего по паре часов в день несколько раз в неделю. Всё остальное время я был предоставлен сам себе и занимался чем хотел. Моим единственным соперником был я сам. Но теперь всё менялось: нас с Эттой ждало несколько разных уроков, и заниматься мы должны были не меньше пяти дней в неделю.

Неужели я такой соревновательный? — задумался я.

Ответ был очевиден: да. На обоих уроках я вёл счёт и сравнивал себя с Эттой. С одной стороны, это было нелепо: я гораздо дольше неё развивал свои Пути, не говоря уже о разрозненных воспоминаниях из прошлой жизни. С другой — она была старше, так что, возможно, это уравновешивало наши шансы.

Как бы то ни было, вряд ли эта черта характера скоро изменится. Я просто буду стремиться стать лучшим — значит, мне предстоит обойти не только Этту, но и самого себя.

Когда мы ступили на каменистую землю заднего двора, мама занималась садом неподалёку, чтобы присматривать за мной. У полосы препятствий нас ждал Джордж Миллер.

Отец Этты, как всегда, был чисто выбрит, а его каштановые волосы зачёсаны назад. У ног лежала куча деревянного оружия для тренировок, которое я узнал.

— Ну что, готовы учиться владеть мечом? — непринуждённо улыбнулся он.

Мы с Эттой взволнованно бросились вперёд. Ещё бы, готовы! И я не собирался проигрывать!