— Что?

Слово вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить.

— Мы будем жить рядом с вами! — повторила Этта, будто это объясняло мой вопрос.

Поняв, что от четырёхлетней девочки внятного ответа не дождусь, я повернулся к старому ворчуну.

— Миллеры попросили меня чаще заниматься с Генриеттой эфиром, — объяснил Корнелиус. — Они оплатят её уроки вместе с твоими. А твои занятия станут длиннее.

*А, вот оно что.* Получается, ты обучаешь её, чтобы помочь оплатить моих наставников? Думаю, смогу с этим смириться… если придётся.

— Если Этта будет приходить сюда учиться пять дней в неделю или чаще, нет смысла каждый день тратить столько времени на дорогу туда и обратно, — добавил Джордж Миллер, положив ладонь дочери на голову. — Кроме того, ей полезно иметь друга, с которым можно играть.

Я посмотрел на отца Этты, изображая непонимание. Джордж Миллер был высоким мужчиной, может, на пол-ладони выше дедушки, но стройнее, чем я ожидал от человека, который всю жизнь занимался ремеслом. У него были коротко подстриженные пыльно-каштановые волосы. В отличие от большинства мужчин, которых я встречал в нашей горной глуши, он был гладко выбрит. Внешне он был похож на дочь, за исключением глаз. У Этты они были тёмно-голубыми, темнее маминых и дедушкиных. У Джорджа — глубокого карего цвета.

— Будешь завтракать, дорогой? — спросила мать. — Этта, а ты уже ела?

— Мы в порядке, — ответил за дочь Джордж. — Этте не терпелось прибежать и рассказать Бастиану. Мы вернёмся к месту, где строят новый дом, а увидимся уже там, после вашего завтрака.

Я немного нахмурился из-за его официального тона. Ещё сильнее нахмурился, когда они вышли через ту же заднюю дверь, через которую вошли.

— Что случилось, Бастиан? Я думала, тебе нравится Этта, — спросила мать и поставила передо мной свежеиспечённый хлеб с мёдом с красными полосами и жареное яйцо.

— Она просто любит командовать, — проворчал я.

— Думаю, если ты постараешься, она начнёт прислушиваться к тебе. Если ты этого хочешь, конечно, — предложила мать и тоже села завтракать.

— Тебе полезно будет с кем-нибудь посоревноваться, — пробормотал Корнелиус, жуя тост.

Я ничего не ответил, смирившись со своей участью, и постарался насладиться завтраком. Мёд с красными полосами был божественно вкусным. Я быстро забыл, что Этта будет приходить на занятия к старику.

После завтрака я как следует оделся, и мы вышли через заднюю дверь в мамин сад. Когда Этта сказала, что поселится по соседству, она, пожалуй, не вполне передала, насколько близко. Сад просматривался до самой стройплощадки: немного западнее нас, примерно в двадцати метрах от дороги, за небольшой рощей, скрывавшей её от глаз.

Там были не только Джордж и Генриетта. Подойдя ближе, я увидел Кейли Миллер и бабушку Люсиль. Кейли была похожа на дочь: каштановые волосы, голубые глаза, тёмно-коричневая меховая одежда. Бабушка Люсиль устроилась на деревянном стуле у небольшой повозки, доверху загруженной брёвнами и другими строительными материалами.

Там были и Мартин с Гризельдой. Невысокий Мартин разговаривал с Джорджем и что-то показывал. Гризельда тем временем без всяких усилий разгружала повозку сама. Жёсткие чёрные волосы полуорчихи резко контрастировали с кремовой шерстяной одеждой. Стоило увидеть, как легко она ворочает брёвна весом больше сотни килограммов, и мне захотелось развернуться и вернуться к полосе препятствий, чтобы заняться Путями.

Как обычно, любопытство победило. Я никогда не видел, как строят дом, и хотел узнать, как они будут это делать.

— Доброе утро, Корнелиус, — поздоровался Мартин, когда мы подошли. Кузнец направился к нам, увлекая за собой Джорджа. — Рад тебя видеть, Пенни. Бастиан быстро растёт. Станет выше тебя, когда вырастет, а?

Мать улыбнулась и согласилась. Я посмотрел на неё, не желая наблюдать за Мартином, который явно старался не смотреть на мои шрамы и не спрашивать о них. К ворчливому кузнецу я относился неплохо. Но вместо того чтобы поинтересоваться моими ранами, он нашёл новый, совершенно неожиданный способ сделать разговор неловким.

— Волосы у него цвета полированной меди. От отца достались?

В этот момент мимо прошла Гризельда и мягко шлёпнула мужа по затылку. Мартин не рассердился, а слегка покраснел от стыда.

— Забудь, что я сказал, Пенни. Я ничего такого не имел в виду.

Улыбка матери стала натянутой.

— Всё в порядке.

Я услышал тревогу в её голосе. Она боялась, что я спрошу, кто мой отец? Может, стоило спросить ради приличия? Похоже на то, чем мог бы заинтересоваться мальчик. И то, что я никогда об этом не спрашивал, наверняка казалось странным.

*Путь обмана получит ещё работы,* — мысленно проворчал я, ненавидя, что разыгрываю спектакль перед любящей матерью.

— Ну, э-э… пойду продолжу работу. Корнелиус, что думаешь? — спросил Мартин, поспешно пытаясь выбраться из неловкости, которую сам создал.

— Я высушу древесину, — ответил Корнелиус. — Но в строительстве ты разбираешься лучше меня. Люсиль и Этта могут вернуться с Бастианом на форпост. Пенни говорила, что готова продолжать занятия, так что девочки не будут мешать.

Мартин согласился. В этот момент я почувствовал рядом едва заметное покалывание и повернулся к его источнику. Джордж Миллер взялся за лопату и работал неподалёку. Я слабо почувствовал, как Эфир вливается в землю возле его ног. Путь чувствования Эфира продвинулся, но я не понял, что именно он делает, пока твёрдая земля не поддалась лопате. Я не знал, как ему это удаётся, но заметил, что Корнелиус на мгновение взглянул на него.

Больше я увидеть не успел: мама и бабушка Люсиль увели нас с Эттой обратно на форпост. Потом начались уроки чтения и письма, к которым добавилась простая математика.

Бабушка Люсиль устроилась у камина и вязала с такой скоростью, что смотреть на неё было почти безумно. Я был уверен, что это навык, хотя не чувствовал, чтобы старушка использовала Эфир. Но отвлечение не помешало моим природным способностям и знаниям из прошлой жизни: я с разгромным преимуществом обошёл Этту во всех учебных занятиях.

Может, соревноваться с ней было по-детски. Но я и был ребёнком. Да, воспоминания прошлой жизни помогали мне быстрее строить планы и схватывать некоторые идеи. Но физически я всё ещё был ребёнком — и ничего не мог с собой поделать.

Этта, наоборот, воспринимала поражения как личное оскорбление и старалась ещё усерднее заниматься после обеда. Вдалеке глухо стучали молоты и топоры. Во второй половине дня мы с Эттой с полосы препятствий могли хорошо рассмотреть, как строят её новый дом. Она всё ещё двигалась от препятствия к препятствию гораздо осторожнее меня, но я замечал, что она становится лучше.

Я же двигался медленнее обычного. По двум причинам.

Во-первых, я опасался нового нападения. Между препятствиями останавливался и проверял окрестности, включая небо. Особенно небо.

Во-вторых, я намеренно усложнял каждое испытание. Например, проходил бревно, вытянув одну руку строго вверх, или прыгал на одной ноге — правда, последнее я пробовал лишь на низких брусьях для равновесия. Ещё пытался пересечь качающийся мост, не двигая руками.

Я придумывал всё, что могло сделать испытания труднее, и обнаружил, что Пути ценят дополнительные усилия: ступени росли одна за другой.

*Нет ничего слаще растущих чисел,* — с довольством подумал я.

Неподалёку дом строили с невероятной скоростью. Да, работали пятеро, но это был ещё один пример того, как повышенные характеристики жителей моего нового мира упрощали работу. Гризельда и Мартин без труда передвигали брёвна, на которые в прошлой жизни понадобилось бы три-пять человек. Корнелиус поднял молот, который, как я думал, его старым костям будет тяжело удержать, и спокойно забивал гвозди длиннее моей руки из металлического ведра. Наверное, оно принадлежало Мартину.

Странно, но Джордж, похоже, был единственным, кто не знал, чем себя занять. Его то и дело направляли то жена, то Мартин с Гризельдой.

Я задумался: можно ли ожидать такого же от Путей, которые я завершаю, или дело в чём-то ещё? Заблокированный раздел «Класс» в Статусе словно манил меня, но я ничего не знал о его значении, кроме обрывков, которые дедушка упоминал, когда они говорили о возможном улучшении моего Эфирного ядра.

Завершив полосу препятствий, я спустился и подошёл к матери. Она сидела неподалёку с бабушкой Люсиль.

— Мам, у всех есть Путь класса? — спросил я.

— Есть, когда они становятся достаточно взрослыми, — ответила мать, обратив ко мне яркие голубые глаза. — Почему ты спросил?

Я показал на дом, который строили неподалёку.

— Хотел узнать, поэтому ли они такие сильные.

— Пенни, у тебя очень смышлёный мальчик, — прошептала Люсиль. Её руки продолжали вязать что-то из тёмно-серой шерсти.

Мать улыбнулась словам Люсиль и снова посмотрела на меня.

— Это одна из причин.

— Когда получают Путь? — потребовал я и забрался к ней на колени.

Этта закончила свой круг по полосе препятствий и подошла к нам. Она вся вспотела и перепачкалась.

— Это зависит от человека. Разные расы получают доступ к первому Пути класса — мы называем его Путём базового класса — в разном возрасте. Мы, люди, получаем его в двенадцать лет.

— А можно получить раньше? — спросил я.

*Ну же, есть ещё какая-нибудь лазейка, чтобы я мог обогнать остальных?*

Мать тут же развеяла мои надежды.

— Нет, милый. Даже дворяне, похоже, не могут открыть Пути класса раньше срока. А если бы кто-нибудь и мог, то это они.

Я положил голову ей на грудь и обдумал следующий вопрос.

— Мам, у тебя есть Путь базового класса?

Этта тоже слушала. Она забралась на колени к бабушке Люсиль, рядом с нами.

— Нет, дорогой. У меня уже второй Путь класса — его называют Путём класса адепта. А ты, Люсиль, наверное, уже открыла Путь продвинутого класса? — спросила мать, вовлекая старушку в разговор.

— Да, — согласилась Люсиль. — Он называется «Тихая ткачиха гор». Я открыла его только после того, как мы переехали сюда, в Хорндейл, так что пока он на первой ступени. Может, успею подняться до третьей, прежде чем эти старые кости сдадут.

Она продолжила:

— Знаешь, когда мы сюда переезжали, я думала: «Люсиль, этот холод тебя погубит! Продрогнешь до костей, и холод уже никогда не уйдёт!» Но ничего такого не случилось. Жалею, что не жила здесь всю жизнь. До костей меня пробрала только тихая безмятежность этого места.

Люсиль посмотрела на внучку.

— Правда, если бы я всю жизнь прожила здесь, то не встретила бы мужа и у меня не было бы этой красавицы, за которой приходится гоняться.

Она обняла Этту. Девочка захихикала и без особого старания попыталась вырваться.

— Вот почему Джордж захотел переехать поближе, — сказала Люсиль и снова принялась вязать. — Чтобы маленькая Этта получила хорошую подготовку и, когда придёт время, ей достался хороший Путь класса. А я не могу учить её чувствованию Эфира. Не стоит растрачивать её талант.

Я постарался не поворачиваться к Этте слишком резко. Она уютно устроилась рядом с бабушкой, а её новый дом тем временем рос вдалеке.

*Что значит — растрачивать её талант?* — мысленно потребовал я.

Вслух спрашивать не стал. У меня было чувство, что скоро я и так всё узнаю.