Я вертел головой, стараясь разглядеть как можно больше вокруг. Получалось не очень. Высокие деревья заслоняли небо, и я видел лишь серое одеяло облаков над головой. В воздухе пахло хвоей и влажной землёй, обнажившейся из-под снежных сугробов, которые под натиском потепления постепенно отступали.

Убедившись, что вокруг почти нечего разглядывать, и поняв, что прогулка будет долгой, я решил привести свой план в действие. Я следил за матерью, чтобы заметить её реакцию, и активировал навык «Приглушённые шаги». Как и прежде, я ощутил странное движение внутри, возле живота, а ступни словно окутало лёгким пушком. Мать никак не отреагировала, и я продолжил поддерживать навык.

Минут через пять ощущение оборвалось. Я почувствовал усталость, словно ещё полчаса бегал кругами по комнате. По венам растеклась вялость, будто жидкий сон, и мне хотелось лишь закрыть глаза и отдаться грёзам. Только мысль о том, что уснуть во время первого приключения было бы ужасно стыдно, удерживала мои младенческие веки открытыми.

Я заставил себя продолжать и попытался снова активировать навык, но ничего не вышло. Каким бы ни было это ощущение движения внутри меня, я израсходовал его целиком. Быстро взглянув на Статус, я нашёл вероятную причину. У моего Эфирного ядра был ранг «малое». По-моему, звучало не слишком хорошо. Пять минут использования малого навыка — слабенький результат, если говорить начистоту. Особенно учитывая, что уровень навыка совсем не повысился.

Первые результаты меня расстроили, но я решил сосредоточиться на других возможностях этого приключения. Например, на знакомстве с нашими соседями, которые жили довольно далеко. Если до первого из них пришлось идти больше десяти минут, то насколько же далеко находились остальные?

В какой-то момент мать свернула с тропы в лес, осторожно отводя в сторону ветки. По дороге она показывала мне разные вещи — деревья и кусты — и называла их. Но детское внимание быстро переключается: я забыл о досаде из-за своих ограниченных возможностей и стал отвечать матери.

— Это сосна Хорндейла, — объяснила мать, указывая на возвышавшееся неподалёку дерево. Его ствол был втрое толще ствола ближайшего дерева. — Такие растут только в горах Хорндейла.

— Сосна Хорндейла, — повторил я. — Большая!

— Верно, — согласилась она. — Они вырастают очень большими. На нижних склонах их рубят, но там они не достигают таких размеров.

— Меньше? — спросил я.

— Намного меньше. Здесь, высоко в горах, им приходится меньше соперничать за ресурсы. Ниже по склону другие деревья и растения борются с ними за питательные вещества.

— Деревья не дерутся! — возразил я. — Просто растут.

— Всё борется за собственное выживание, мой хороший.

— Куда идём?

— Навестим других жителей наших гор. Если, конечно, это можно назвать общиной, — ответила мать, отодвинула ещё одну ветку и повела меня между высокими серыми скалами.

На полпути через узкий проход я услышал глухой удар, и земля слегка дрогнула.

— Монстр? — испуганно спросил я.

Мать тихо рассмеялась:

— Нет. Просто подруга.

Когда мы вышли с другой стороны, перед нами оказался большой коттедж. Каменные стены венчала деревянная крыша, покрытая зелёным мхом. Сбоку стоял небольшой загон, где держали кур, несколько овец и коз. У забора высилась громадная женщина с массивным деревянным столбом на плече. На вид он весил не меньше сотни килограммов. Женщина без всяких усилий бросила бревно на землю. Раздался такой же глухой удар, и земля снова дрогнула. Рядом уже лежали ещё два столба.

— Доброе утро, Гризельда, — поздоровалась мать, объявляя о нашем приходе.

Гризельда посмотрела в нашу сторону, и я впервые смог как следует её разглядеть. Особенно меня поразила её чётко очерченная челюсть — такой я не ожидал даже от женщины-го ры. Чёрные волосы, жёсткие, как проволока, были убраны в узел. Кожа у неё имела бледно-зелёный оттенок. По воспоминаниям прошлой жизни я бы сказал, что она чем-то напоминала орка. На ней были тёплые меховые штаны и шерстяная куртка, почти наверняка сделанная из шерсти овец за её спиной.

— Это ты, Пенни? — позвала Гризельда, прищурившись. — А это, должно быть, твой мальчик. Корнелиус рассказывал о нём. Что привело тебя ко мне с утра пораньше?

— Мимо проезжают торговцы. Они хотят узнать, не желает ли кто-нибудь обменяться товарами или что-то продать, прежде чем они уедут после обеда.

— Для торговли ещё рановато, — задумчиво протянула Гризельда. — Наверное, хотят опередить остальных, пока тает снег. Мартин сейчас в шахте, но я знаю, что он собирался обменять. Что у них есть?

— Мёд и мясо из подземелья Бескрайних равнин, а ещё меха и кожу. Они сказали, что могут и заплатить монетами, если ты не хочешь ничего менять.

Гризельда кивнула и отогнала козу, которая просунула голову сквозь забор и пыталась укусить её за штаны.

— К кому ты собираешься зайти ещё? — спросила она.

— К Магате, Хурину, Джорджу и Кейли. Если кто-нибудь откажется, схожу ещё к Тэппею. Торговцы заплатят мне мёдом, но только если я приведу к ним хотя бы четверых желающих торговать.

— Значит, вернёшься примерно через час? Я закончу чинить забор и подожду вас у дороги вместе с остальными. С этими торговцами лучше встречаться группой, а не по одному-два человека — будто мы нищие с протянутой рукой.

Мать поблагодарила её, и мы отправились дальше. Несмотря на все мои старания, прогулка убаюкала меня. После утренней тренировки и первого продолжительного использования нового навыка я уже не мог держать глаза открытыми. Мне удалось немного вздремнуть, пока нос атаковал целый вихрь запахов.

На этот раз мы подошли к деревянному дому, среди которого росли кусты и деревья. Из каменной трубы поднималась лёгкая струйка дыма. Дом окружал большой сад, в котором было больше красок, чем я видел за всю прогулку по горам. Вдоль тропы попадались цветы с белыми или жёлтыми лепестками, но здесь среди растений виднелись красные, фиолетовые и чёрные цветы, а также синие, розовые и белые. В лабиринте зелени жужжали мелкие насекомые, словно не замечая остальную часть гор. Даже снега здесь было меньше.

Не успели мы подойти поближе, как дверь деревянного дома с грохотом распахнулась. Я ожидал, что оттуда выйдет какая-нибудь старая карга с палкой, у которой один глаз больше другого, и начнёт вопить на весь лес. Вместо этого на пороге появилась молодая женщина, лишь ненамного старше моей матери. Волосы у неё были цвета жёлтых садовых цветов, а глаза — пронзительно-зелёные. На ней было шерстяное платье цвета старых сливок, испачканное свежей землёй — наверняка из сада.

— Пенни, дорогая, ты наконец решила научиться решать свои проблемы как следует? Что ж, несмотря на слухи, новорождёнными я не торгую. Так что малыша сначала придётся отнести домой.

— Магата, — с весёлой улыбкой поприветствовала её мать. — Вижу, ты, как всегда, не знаешь, что такое тактичность. Я не стану присоединяться к твоим обнажённым танцам при луне.

— Нельзя винить девушку за попытку, — дружелюбно усмехнулась Магата. — Ну, раз мы не собираемся воплощать в жизнь мою вечную любовь к тебе, что привело тебя ко мне?

— Проезжают торговцы. Они будут на форпосте до обеда и хотят купить что-нибудь у нас, бедных горцев, или обменяться товарами. У них есть мёд, мясо, меха, кожа и алхимические ингредиенты из подземелья Бескрайних равнин. А ещё монеты, если у тебя есть то, что им нужно.

— Дорогая, у меня есть то, чего хотят все. Тебе, полагаю, эта ситуация тоже знакома, — ответила Магата с кривой усмешкой. — Кажется, у меня найдётся несколько новых снадобий на продажу. А мёд у них есть с красными полосами?

Мать кивнула.

— Кого ещё ты собрала?

— Гризельда встретит нас у дороги неподалёку от дома примерно через час. Мне ещё нужно зайти к Хурину, а также к Джорджу и Кейли.

— Тогда я буду там. Дай мне собраться и не уходи без меня! Подожду у Гризельды. Мне всё равно нужно кое-что передать Мартину.

Мать помахала ей на прощание, переложила меня на другую руку, и мы покинули благоухающий коттедж. Пока она несла меня, я подумал, что за почти час пути она совсем не устала, хотя всё это время тащила меня на руках. Я вспомнил, что повышенные характеристики от Мириад Путей делают человека сильнее, быстрее и выносливее. Не говоря уже об улучшениях разума и самой магии. Гризельда это подтвердила: она в одиночку таскала огромные столбы для забора.

И всё же у тела есть предел. Тут я задумался: если характеристики растут в процентах, как это повлияет на зверей и монстров, которые от природы крупнее, сильнее и быстрее? От этой мысли меня пробрала дрожь.

— Знаю, Бастиан, немного прохладно. Но мы уже прошли больше половины! — сказала мать, приняв мою дрожь за реакцию на холодный горный воздух.

Следующая остановка оказалась похожа на предыдущую. Запах от здания возле ручья навёл меня на мысль, что жившие там Джордж и Кейли Миллер занимались дублением кожи или работали кожевниками. Возможно, и тем и другим. В отличие от остальных, они попросили мать подождать. Вскоре они присоединились к нам с мешками за спиной, набитыми мехами и кожей.

До дома Хурина мы так и не дошли: он сам нашёл нас по дороге. Это был жилистый мужчина средних лет, с луком за плечом и длинным ножом на поясе. Старый охотник — в этом не приходилось сомневаться — коротко поговорил с матерью и Миллерами, а затем бесшумно исчез в лесу.

Хотя Хурина нашли последним, он каким-то образом успел вернуться к форпосту раньше нас. Там, у дороги, его уже ждали Гризельда и Магата. Через плечо Гризельды была перекинута кожаная сумка, в которой лежали несколько мечей, топоров и ножей. У Магаты тоже был кожаный рюкзак. Он позвякивал на ходу, и я задумался, откуда она взяла стеклянную посуду.

Я бы ещё поэкспериментировал с навыком «Приглушённые шаги», но всякий раз, когда пытался, мне казалось, будто я хватаю лишь клочья Эфира. Навык держался всего несколько секунд. Отсутствие прогресса меня тревожило.

Последний участок пути мы прошли всей группой. Когда мы вернулись — незадолго до полудня, — гномы и их охранники уже собирались и готовились к отъезду.

— Я уж начал думать, что ты не успеешь, девушка, — крикнул рыжебородый гном. — Приветствую горцев. Меня зовут Лоан Форомир. Солнце зря не тратим — перейдём к делу.

Но увидеть, чем они обменялись, мне не удалось: мой живот предательски заурчал. Мать отнесла меня внутрь и накормила обедом. Когда я закончил, остальные уже ушли. Они лишь ненадолго заглянули внутрь, чтобы перекинуться парой слов с Корнелиусом. Магата ещё попросила у старика стеклянные пузырьки. Где он их прятал? В кабинете? Я не видел их нигде на форпосте.

Теперь я лучше знал, что нас окружает, понимал собственные ограничения и кое-что узнал о мире. Пора было строить планы. У меня оставались Пути, которые нужно развивать. А теперь, когда я мог говорить и не вызывать у старика слишком много подозрений, настало время выяснить, что я делаю не так с магией и как это исправить!

Я был младенцем с целью — и не позволю своим способностям Одарённости пропасть зря! За дело!