Сяоцю мчался во весь опор, уже почти не чуя под собой ног. Казалось, чудовищная змеиная морда нависает прямо над плечом, а длинное раздвоенное жало вот-вот лизнет взмокшую спину.

Мальчишка он был не из робких, но с подобным кошмаром сталкивался впервые. Поселок Елинь ютился в глухом затишье, и всякая нечисть жила здесь лишь в суеверных россказнях стариков да небылицах. Когда же порождение тьмы предстало во плоти, у кого угодно душа ушла бы в пятки от смертного ужаса.

Упругие ветви хлестали по лицу, под ногами путались узловатые корни, но ничто не могло удержать Сяоцю. Он несся очертя голову, не разбирая сторон света и не глядя, есть ли впереди тропа. Лишь спустя невесть сколько времени мальчишка внезапно осознал, что следом бежит кто-то еще.

Рядом, тяжело дыша, летела Фанфан — с такой прытью, какая вовсе не подобала дочери учителя из дома со строгими порядками. Впрочем, иного выбора ей просто не оставили: правые запястья обоих по-прежнему связывала крепкая веревка. Длинный хвост пут волочился следом и каким-то чудом до сих пор не захлестнулся за древесные стволы.

Оглянувшись на бегу, они встретились взглядами, но ни на миг не замедлили шага. От пережитого потрясения в их глазах не осталось даже страха — лишь оцепенелая пустота, будто неслись бок о бок двое чужаков, сведенных вместе слепым случаем.

Внезапно земля ушла из-под ног. Не успели беглецы понять, что стряслось, как кубарем покатились по крутому склону.

Это был длинный затененный склон, заваленный многолетним слоем палой листвы, источавшей характерный для чащи дух тлена, так что катиться по нему оказалось довольно мягко.

Скатившись на самое дно лощины, Сяоцю и Фанфан так и остались сидеть — ошалелые, оглушенные, с головы до пят перемазанные грязью и ржавой листвой. Грудь ходила ходуном. Они снова уставились друг на друга, не в силах подняться.

Огромная тварь вроде бы не гналась следом. Сяоцю набрался смелости и глянул наверх: глухой ковер валежника, а в кронах деревьев стояла недвижная тишь. Мальчишка с облегчением перевел дух, хотя сковавший сердце ледяной страх ничуть не отступил.

Фанфан, оцепеневшая от пережитого, не сводила с него взгляда. Едва дыхание немного выровнялось, она вдруг тихо спросила:

— Ты правда видел меня во сне?

— Чего?.. — Сяоцю оторопел. Лишь поразмыслив мгновение, он вспомнил, как накануне Далян разболтал девчонке про его сон — будто она молила о помощи. Но к чему поминать такое, когда они едва спаслись от верной гибели? — Ну… было дело… снилось…

Договорить он не успел. Наверху угрожающе зашуршало. Сяоцю неведомо откуда почерпнул сил: сгреб Фанфан в охапку, перекатился по земле и укрылся за стволом векового дерева.

Прижавшись друг к другу, они со страхом вглядывались в склон.

Шмяк — и на дно склона свалился человек. Это был ошарашенный Эршуань, который, точь-в-точь как Сяоцю и Фанфан, лишь сидел на земле, не в силах подняться.

Бух! Шмяк, шмяк!.. Следом, один за другим, с откоса посыпались остальные. Мальчишки из Елиня валились на дно лощины, точно созревшие плоды с ветки.

У Сяоцю отлегло от сердца. Ноги снова обрели твердость. Выглянув из-за дерева и ведя за собой Фанфан, он окликнул беглецов:

— Змея не гонится?

От этих простых слов среди ребят чуть не вспыхнуло безумие. Половина подскочила на месте как ошпаренная, остальные ничком вжались в прель, трясясь всем телом и готовые зарыться носом в гнилую труху.

Лишь узнав голос Сяоцю, мальчишки обмякли и без сил рухнули обратно, раскинув руки и ноги.

— Ну и припустили вы… — прохрипел Эршуань, в голосе его сквозило уважение пополам с недоумением.

— А змея-то где? — повторил Сяоцю.

— Да пес ее знает! Неслись без оглядки, — задыхаясь, пробормотал бледный как полотно Далян.

Сяоцю пересчитал головы:

— Далян, Эрлян, Эршуань, Лэнцзы, Сяогоу, Сяошунь, Чжуцзы… Все здесь. Только… Туцзы нет.

Далян задрожал:

— Туцзы… его что, гадина сожрала?

— Он же стоял за деревом и ухмылялся нам вслед, — неуверенно возразил Эршуань. Впрочем, эта жуткая усмешка Туцзы стояла у всех перед глазами недобрым предзнаменованием.

— Там позади армия Сокровенных талисманов осталась, — произнес Сяоцю, хотя и сам не верил собственным словам. В памяти всплыли циклопические размеры твари — казалось, исполинский змей мог проглотить весь поселок Елинь целиком. — Воины должны с ней совладать.

Мальчишки закивали — скорее пытаясь приободриться, чем разделяя его надежду. Уж лучше стать пленниками армии Сокровенных талисманов, чем пойти на обед гигантскому змею.

— Сидеть тут нельзя, надо уходить глубже, — рассудил Сяоцю. Если воины и одолеют чудовище, то непременно возьмутся за беглецов, а встречаться с этой стражей мальчишке больше не хотелось.

Остальные тоже жаждали убраться подальше от змея. Помогая друг другу, ребята кое-как поднялись на ноги. Куда идти в дремучей чаще, никто не знал, и спор только разгорался, как вдруг на гребне склона вновь раздался грохот.

Конь буквально перемахнул через гребень, оступился при приземлении, и всадник с глухим воплем вылетел из седла, кубарем скатившись к ногам онемевших мальчишек. Скакун даже не взглянул на хозяина и опрометью унесся в чащу.

Перед ними лежал тот самый свирепый офицер. С головы до пят закованный в вороненые латы, он уткнулся лицом в прелые листья и не подавал признаков жизни.

Ребята замерли, глядя на него во все глаза и не зная, как поступить с такой неожиданной добычей.

Вдруг латник слабо шевельнулся, из-под забрала вырвался стон боли.

Первым опомнился Сяоцю. Он уже ринулся вперед, но рука дернулась назад — он забыл, что накрепко связан с Фанфан, и девочка семенила следом. Сяоцю впился зубами в узел, но воины армии Сокровенных талисманов вязали на совесть: детским зубам толстая пенька не поддалась.

Зато братья Далян и Эрлян медлить не стали. Следом налетел Эршуань с остальными. Навалились гурьбой: кто вцепился в ноги, кто прижал плечи к земле. Ловкий Эрлян первым делом сорвал с офицера тяжелый шлем.

— Гляди-ка! Да он же сам еще сопляк!

Последние крохи почтения и страха у мальчишек из поселка Елинь улетучились, и они дружно принялись стаскивать с офицера черные доспехи.

Эршуань издал победный клич: первым добравшись до офицерского пояса, он сорвал длинный клинок и с лязгом выдернул его из ножен. Выставив оружие на свет, парень принялся любоваться им и хвастаться перед товарищами, начисто позабыв о недавнем ужасе.

Мальчишки обступили его плотным кольцом. Меч был длиной около метра, с угольно-черной полосой клинка и ослепительно белым, сияющим лезвием, создававшим разительный контраст.

— Тут письмена выбиты! — с завистью выдохнул Далян.

И верно: по черненой стали тончайшей вязью вились причудливые знаки. Черточки были столь тонкими, что, если бы не солнечный блик, их вряд ли удалось бы разглядеть. Разобрать написанное никто не мог.

— Фанфан грамоте обучена, пусть она глянет! — предложил Далян.

Эршуань послушно опустил меч, держа его обеими руками перед собой.

Фанфан робко выглянула из-за плеча Сяоцю, всмотрелась и тихо промолвила:

— Я тоже таких не знаю, это могут быть знаки талисманов.

Ребята глубокомысленно закивали.

— Значит, вещица дорогущая. — У Эршуаня загорелись глаза. — Я слыхал, даже завалящий талисман на бумаге с десяток лянов серебра стоит. А этот меч — на сотню лянов потянет, не меньше!

Сотня лянов для ребят из Елиня была немыслимым богатством, на которое можно безбедно прожить всю жизнь до седин. Они принялись цокать языками от восхищения, даже не задумываясь о том, что вообще представляют собой талисманы.

— А ну, посторонитесь! — крикнул Эршуань. — Опробую сталь! Сяоцю, Фанфан, натяните веревку, я ее вмиг перерублю!

Круг расступился. Сяоцю и Фанфан разошлись в стороны, натягивая связывающие их путы.

Эршуань занес меч обеими руками и с размаху опустил клинок. Бечева лопнула без малейшего звука; парень по инерции подался вперед и едва не растянулся на земле. Впрочем, конфуза он даже не заметил:

— Вот это клинок! Будто по воздуху резанул, даже отдачи нет!

— У него наверняка еще добро найдется! — Далян указал на поверженного командира и первым кинулся тщательно обшаривать его исподнее.

Сбросив оковы, Сяоцю тоже включился в дележку. Фанфан осталась на месте, терпеливо распутывая остатки узлов на запястье, а Эршуань и вовсе потерял интерес ко всему, завороженно любуясь добытым оружием.

В суматохе каждый урвал себе по куску снаряжения. Шлем, пластины брони, перевязи, шнуры, кожаные подсумки и спрятанные в складках одеяния мелочи быстро обрели новых хозяев.

Эрлян радостно взвизгнул, выудив походное огниво с трутом — тонкой работы, крошечное, куда надежнее деревенских кремней.

Сяоцю подоспел позже остальных, зато его наметанный глаз не подвел: за пазухой офицера он нащупал кинжал. С виду оружие выглядело скромным, с простой деревянной рукоятью, но когда клинок показался из ножен, все так и ахнули. В основание лезвия был вправлен гладкий алый камень, сиявший чистым, густым светом. Даже тот, кто вовсе не смыслил в самоцветах, сразу понял бы: вещица стоит целое состояние.

Острием кинжала Сяоцю поддел и срезал остатки веревки с руки, затем помог освободиться Фанфан. На сердце у него потеплело: клинок оказался не только дивно красивым, но и бритвенно-острым.

Один лишь Лэнцзы остался в обиде. Ему достался только шлем. Напялив его на голову, парень растерянно захлопал ресницами в темноте:

— Солдаты армии Сокровенных талисманов в нем всё видят, а я почему ослеп?

Далян между тем перебирал стопку тонких листков — штук пятнадцать, не меньше:

— Это тоже талисманы? Сколько за них дадут?

Эршуань скосил глаз и презрительно хмыкнул:

— Глянь, закорючки какие-то кривые. Дешевка, гроша ломаного не стоит. Разве что зад подтереть сгодится.

Далян, однако, разбрасываться добром не пожелал и бережно спрятал листки за пазуху.

Каждый увлеченно разглядывал свою добычу, и лишь Фанфан смотрела по сторонам — потому и заметила, как пленник зашевелился и сел.

Офицер и впрямь оказался юнцом, на вид едва ли старше самого Сяоцю. Черты лица тонкие, чистые, а исподнее сшито из такого нежного шелка, какого во всем поселке даже у богатеев из клана Шэнь не нашлось бы.

В его взгляде не осталось и следа прежней спеси — лишь растерянность и страх. Оглядев свое тело, лишенное лат, юноша нахмурился, внезапно вскочил на ноги и бросился наутек.

Фанфан испуганно вскрикнула. Мальчишки снова кинулись скопом. Сяоцю оказался проворнее всех: в прыжке сбил беглеца с ног, прижал коленом к земле и крикнул:

— Веревку давай!

Обрывок пут оставался изрядный. Сяоцю ловко заломил офицеру руки за спину и накрепко стянул узлом.

Перевернувшись, пленник выплюнул налипшую листву. До него наконец дошло, что змеиное брюхо обошло его стороной, зато он угодил в лапы к деревенским оборванцам.

— А ну отпустите меня! — властно приказал он.

Вот только без грозной брони голос его зазвучал по-мальчишески звонко и ломко — испугать ребят из Елиня таким тоном было уже невозможно.

— С этой минуты ты наш пленник. — Сяоцю выразительно покрутил перед его носом сверкающим кинжалом. — Выкладывай: что такое семя скверны? И как это исполинская змея приползла к нашему Елиню?

— Да вы хоть знаете, кто я такой?! — офицер яростно задергался, силясь запугать дерзких простолюдинов, но на вопросы отвечать не стал.

— Знаем: ты дурак набитый. — Сяоцю крепко ухватил его за ворот шелковой рубахи. — Да еще и трус к тому же! Где остальные воины армии Сокровенных талисманов? Где чудовище? Ты же командир, как посмел бросить своих и удрать?

Лицо юноши мгновенно побелело:

— Змей!.. Демоническая тварь идет по следу! Живо верните мои вещи!

Но отдавать добычу никто не собирался. Нравы в поселке Елинь были простыми: пройдет несколько лет, и под розгами отцов мальчишки научатся чтить законы, а покуда для них существовало лишь одно неписаное правило: кто схватил, того и добро.

— Семя скверны… — торопливо заговорил офицер, силясь пронять дикарей ужасом. — Это ужасная вещь! Стоит зверю коснуться хоть крупицы семени скверны, он в тот же миг обратится в лютого демона. А человек… человек утратит разум, забудет родных и близких! Он перестанет чувствовать боль и начнет заживо пожирать собственную плоть!..

Офицер исказил лицо кошмарной гримасой, и мальчишки невольно похолодели от страха.

И словно в подтверждение его слов, с вершины склона вновь донесся шум, а следом скатился пустой черный шлем, сплошь перемазанный кровью изнутри и снаружи.