Тонкая веревка связывала правые запястья десятерых подростков в единую цепочку, оставляя между ними метра по три. Они уныло брели назад по лесной тропе; поблажки не сделали даже Фанфан — девочка шла в самом конце, тихо всхлипывая за спиной у Сяоцю.

Плакала она не одна. Глядя на ревущего Туцзы, больше половины мальчишек размазывали по щекам слезы. Никто из них и помыслить не мог, что побег обернется столь серьезной бедой.

Воины армии Сокровенных талисманов наяву оказались куда страшнее, чем в досужих россказнях. Рослые, крепкие мужчины в седлах выглядели настоящими исполинами. У каждого на боку висел длинный меч, за спиной покоился щит, и случайный лязг доспехов и оружия заставлял ребячьи сердца замирать от ужаса.

Единственный, кто подавал голос, судя по всему, был их предводителем. Лишь его пояс украшал алый шелковый шнур, да с правого плеча наискось спускалась перевязь того же цвета. Впрочем, в армии Сокровенных талисманов командиров отбирали явно не по росту: этот всадник был самым низкорослым среди одиннадцати воинов. Но это ничуть не умаляло его ледяной жестокости. Именно по его сухому приказу подросткам связали руки и погнали, словно колодников, зажав между рядами конвоя.

Обратный путь давался тяжело. Сильнее всех казнил себя Эршуань — ведь это он предложил срезать дорогу по глухой тропе и завел всех в западню, не продержавшись и суток. Случись повернуть время вспять, он погнал бы всех без сна и отдыха всю ночь, не тратя драгоценные часы на привалы и перекусы, а то и вовсе силой поволок бы Сяоцю с Фанфан обратно в поселок Елинь. Глядя на мрачных всадников в черных доспехах, Эршуань все больше склонялся к последнему, но вернуть ничего было уже нельзя.

— Отец вызволит меня, — еле слышно прошептал Эршуань, пытаясь приободрить не столько себя, сколько товарищей позади. — Это ведь он поднял стражу, верно?..

— Нас ведь не запрут в темнице, а? — хлюпая носом, шедший следом Лэнцзы едва сдерживал дрожь в голосе. — Давайте скажем... скажем, будто это Сяоцю силой заставил нас идти в лес!

— Не мели чушь, — буркнул Эршуань. Он хоть и жалел о помощи беглецам, но до открытого предательства пока не опустился. — Достаточно уговорить отца... Уж с ним-то я слажу, не бойтесь.

Лэнцзы лишь тоскливо понурил голову.

— Дома с меня живьем шкуру спустят...

Уныние мгновенно охватило всю цепочку. Туцзы рыдал так, что у него ходуном ходили плечи; он спотыкался на каждом шагу, едва поспевая за впереди идущим:

— Не хочу в темницу... Я... я отлить хочу, невмоготу уже!

— Молчать, — вновь раздался ледяной голос командира.

Он осадил коня на обочине и теперь с высоты седла сверлил взглядом маленьких пленников. От его строгого окрика мальчишки даже дышать стали через раз.

Проходя мимо, Сяоцю поднял голову и взглянул на него. Первоначальный страх рассеялся, уступив место природной наблюдательности. Внезапно мальчика осенило: этот командир с ледяным голосом — совсем еще ребенок.

Лицо всадника скрывалось под забралом шлема. Заметив дерзкий взгляд Сяоцю, командир угрожающе взмахнул плеткой.

Этот жест лишь укрепил догадку Сяоцю: перед ним был всего лишь подросток. Сяоцю оторопел: как может безусый ребенок командовать десятком бывалых, закованных в броню воинов армии Сокровенных талисманов? Впрочем, удивление быстро сменилось мыслями о побеге.

Их гнедая кобыла никуда не делась — она смирно трусила в самом хвосте отряда. Если удастся ослабить путы, усадить Фанфан в седло и рвануть с места, появится шанс оторваться от погони. Замыслы Сяоцю всегда отличались простотой, и просить кого-либо о помощи он не собирался.

Случай представился довольно скоро.

Спустя примерно четыре часа пути отряд снова выбрался на широкий тракт. Ребята с изумлением поняли, что за весь вчерашний день почти не углубились в чащу.

Командир приказал сделать привал.

Один из воинов снял шлем, обнажив суровое, обветренное лицо ветерана.

— Господин командир, лучше бы нам не задерживаться. До заката мы во что бы то ни стало должны вернуться в крепость Сяоэр.

Малорослый предводитель промолчал. Не поднимая забрала, он упрямо уставился на посмевшего возразить солдата, будто воспринял эти слова как личное оскорбление.

Старый воин слегка смутился, но отступать не стал — предостерегать входило в его прямые обязанности. Склонив голову и понизив голос, он добавил:

— Мастер талисманов предупреждал: эти места нечисты, здесь нельзя задерживаться. Да и встреченный вчера даос говорил то же самое...

— Знаю я! И знаю побольше твоего, — надменно оборвал командир. — Семя скверны ни за что не посмеет показаться средь бела дня! А вылезет — неужто доблестная армия Сокровенных талисманов царства Сицзе не сладит с тварью?

Мальчишкам слова старого солдата об опасности показались смешными. Главной бедой поселка Елинь всегда была их собственная ватага, а сейчас они сидели смирнее цыплят перед грозными воинами. Откуда здесь взяться беде?

Ветеран смирился и молча кивнул остальным: привал разрешен.

Солдаты с явным облегчением спешились. Откинув забрала, они принялись жевать сухой паек и пить воду, по очереди отлучаясь в придорожные кусты. Между собой воины не проронили ни слова: перед низкорослым командиром они держались подчеркнуто строго и старались сохранять безупречную выправку.

Сам предводитель так и остался в седле, сверху вниз сверля тяжелым взглядом связанных подростков, словно перед ним сидели закоренелые мятежники.

Туцзы уже мелко трясло от нетерпения. Сяоцю набрался духу и громко крикнул всаднику:

— Мне нужно отойти до ветру!

— И мне! — подхватил Туцзы. Страх оказаться в остроге померк перед переполненным пузырем. Вся цепочка пленников нестройно загомонила о том же, а Эрлян, глядя, как жуют воины, и вовсе попросил кусок лепешки — смотреть на чужую трапезу было для него сущей мукой.

— Прекратить шум! — отрезал командир.

Мальчишки притихли. Лишь Сяоцю продолжал упрямо смотреть прямо в прорези чужого шлема.

— Даже колодников отпускают по нужде. Мы больше терпеть не можем.

Помедлив, командир сухо бросил:

— Остальные могут идти по очереди. Ты — остаешься.

— Это еще почему? — искренне опешил Сяоцю. Ведь он рассчитывал избавиться от веревки именно во время отлучки!

— Потому что твоя вина тяжелее всех.

Внутри у Сяоцю все вскипело. Грозные всадники больше не казались ему непобедимыми исполинами, а врожденное упрямство вновь взяло верх:

— Фанфан не захотела идти замуж в клан Шэнь — и это, по-вашему, преступление?! Взрослые мужики, а силой неволите девчонку!

Командир презрительно фыркнул:

— До свадеб простолюдинок царству Сицзе дела нет. А вот ты распустил четырнадцать казенных коней и еще одного украл. Вот это — тяжкое преступление.

Сяоцю так и застыл с открытым ртом. Он пас табун, принадлежавший клану Шэнь, и понятия не имел, что клан растил лошадей для государевой службы.

Остальные мальчишки облегченно выдохнули. Лэнцзы тут же выпалил то, что крутилось на уме:

— Так все из-за казенных лошадей?! Тогда мы тут ни при чем! Это все Сяоцю, он их разогнал!

— Вы — его сообщники, — безжалостно оборвал командир. — И понесете наказание.

Чужое, холодное слово «наказание» повергло беглецов в оцепенение. Одно дело — привычная отцовская порка или дворовая взбучка, когда грозились проучить или задать трепку, но настоящее наказание сулило нечто куда более жуткое. По знаку командира двое солдат принялись развязывать узлы на руках подростков, отпуская их по одному в заросли. Неприкосновенным остался лишь Сяоцю — его держали под постоянным прицелом взглядов.

Когда очередь дошла до Фанфан, девочка лишь покачала головой, не позволив развязать веревку и оставшись связанной с Сяоцю.

Первый замысел Сяоцю пошел прахом. Пришлось лихорадочно соображать дальше.

— А что такое семя скверны? Чего вы так трясетесь? — заговорил Сяоцю. — У нас в поселке Елинь всякое семя сеют, а про скверну слыхом не слыхивали!

Командир лишь зло хмыкнул — он явно не ожидал от пленника такой дерзости. Не удостоив его ответом, он бросил солдату:

— Затянуть его потуже.

Подошедший воин с силой рванул веревку на правом запястье Сяоцю, так что пенька врезалась глубоко в кожу.

— И девчонку тоже, — указал плетью командир.

— Она-то в чем виновата?! — Сяоцю заслонил Фанфан собой.

— За твой длинный язык, — упиваясь собственной властью, с ноткой самодовольства произнес командир. — Это всего лишь небольшое наказание.

Воин грубо оттолкнул мальчика и туго затянул узел на тонкой ручке Фанфан. Тот не рассчитал силы, и девочка тихо вскрикнула от боли. Сяоцю сжал зубы, испепеляя командира яростным взглядом, но благоразумно промолчал.

Уходившие в кусты подростки начали возвращаться. Командир молча пересчитал их:

— Одного не хватает.

Лэнцзы испуганно ткнул пальцем в сторону зарослей:

— Туцзы... он там... по-большому присел.

Командир брезгливо отвернулся: грубая речь деревенских мальчишек резала ему слух. Прошло еще немного времени, но последний пленник так и не показался. Терпение всадника лопнуло:

— Позовите его. Немедленно выступаем.

— Туцзы! — позвал Лэнцзы.

— Туцзы, вылезай! — громче прикрикнул Эршуань.

Время близилось к полудню. Зной пригнул ветви к земле; даже мелкие букашки смолкли от духоты. Из лесной глуши не доносилось ни шороха.

Командир пришел в ярость:

— Притащить негодника сюда! Всыпать пять плетей!

— Туцзы, да выкатывайся же, дурья башка! — завопили мальчишки хором, надеясь уберечь приятеля от порки.

Один из солдат, раздраженный задержкой, тяжелой поступью направился к деревьям, намереваясь проучить нерадивого мальца даже без приказа начальника.

Воин шагнул в подлесок. Ветви качнулись и замерли. Внутри не раздалось ни шороха, ни крика — стояло мертвое безмолвие.

Ребята переглянулись в изумлении: неужто Туцзы набрался такой неслыханной дерзости?

Но у воинов армии Сокровенных талисманов чутье было иным. Девять солдат почти синхронно выхватили длинные мечи, сорвали с седел щиты и, сомкнув строй плечом к плечу, встали лицом к лесу.

Молодой командир, казалось, впервые столкнулся с подобной опасностью. Заметно нервничая, он натянул поводья, заставив коня крутануться на месте:

— Еще двоим — проверить!

Двое бойцов осторожно двинулись к чаще, держась в пяти метрах друг от друга. Но стоило им сделать всего несколько шагов, как они застыли на месте. Сквозь густые ветви проглянуло детское лицо — это был тот самый пропавший пленник.

Туцзы стоял в просвете ветвей и с ухмылкой смотрел на всех. Не произнося ни слова, он лишь непрестанно кивал, словно подзывал приятелей подойти взглянуть на какую-то забаву. На его лице не было ни тени страха — он будто вовсе не принимал всерьез грозных воинов с обнаженной сталью.

Это был совсем не тот Туцзы, которого знали деревенские мальчишки.

Завидев беглеца, командир мигом растерял всю тревогу; гнев вновь захлестнул его:

— Дерзкий преступник! Жить надоело?!

Старый ветеран резко обернулся к командиру:

— Тут нечисто... Осторожнее!..

Двое передовых солдат продолжали медленно приближаться к подлеску с щитами в левых руках и поднятыми клинками в правых, готовые принять бой со смертельным врагом.

Туцзы все так же улыбался, кивая все быстрее и быстрее, побуждая солдат подойти ближе.

Но в следующее мгновение двое воинов исчезли: их словно с силой дернуло нечто невидимое, и они, раскинув руки, рухнули в чащу, а их мечи и щиты со звоном покатились по траве.

— Звериный демон! — выкрикнул воин.

Не дожидаясь команды, солдаты ударили клинками о щиты и слаженным строем двинулись на чащу — нацелившись не на ухмыляющегося Туцзы, а на темные заросли метрах в пятнадцати в стороне от него.

Позади них командир осадил коня. Лишь отступив на несколько шагов, он с трудом овладел собой, выхватил меч и вскинул овальный щит, но сделать шаг вперед так и не посмел.

Подростки из поселка Елинь растерянно хлопали глазами. Что еще за «звериный демон»? Ведь там стоял их знакомый Туцзы, да и сами они только что вышли из тех же кустов — откуда взяться чудищу?

И лишь у Сяоцю внутри все похолодело. В памяти вспышкой воскресли предостерегающие слова даоса у моста: «Держись подальше от демонов».

В миг, когда мальчишки меньше всего этого ожидали, чудовище показалось воочию.

Из сплетения крон медленно выдвинулась исполинская змеиная голова. Тварь поняла, что засада раскрыта, и отбросила уловки, решив сойтись с армией Сокровенных талисманов в открытом бою.

Она нависла высоко в воздухе. Желтые глаза чудовища смотрели на людей сверху вниз, а два гигантских клыка в пасти длиной и остротой не уступали боевым мечам воинов.

На миг Сяоцю показалось, что в змеином взгляде хищно полыхнул зеленый огонь.