Десятеро мальчишек из посёлка Елинь вместе с гнедой кобылой свернули под густой полог леса, всем сердцем предвкушая вольные странствия на дни вперёд. Однако спустя четыре-пять часов стало ясно: к настоящей дороге они не готовы вовсе.

Сухих припасов, которые бабушка Фэн заботливо собрала для двоих на целых три дня, ораве подростков хватило лишь на пару пригоршней. Они смели всё в мгновение ока, словно лёгкую закуску, и ни один толком не насытился.

Хмель первой свободы выветрился без следа: стоило лесу погрузиться в сумерки, как мальчишки один за другим принялись жаловаться на голод, а десятилетний Туцзы и вовсе захныкал, требуя вернуть его домой. В этот миг Эршуань окончательно зашёл в тупик: в его грандиозных планах столь приземлённая вещь, как пропитание, попросту отсутствовала.

Эршуаню волей-неволей пришлось временно уступить главенство Сяоцю.

Сяоцю тут же деловито раздал поручения: Далян с двумя ребятами отправился в окрестные заросли на поиски диких плодов и ягод, Эрлян с другой парой пошёл собирать хворост, сам полез в ледяную воду ловить рыбу и речных моллюсков, а Фанфан осталась на поляне приглядывать за гнедой лошадью.

Спустя час опустилась ночь. На расчищенном пятачке весело затрещал костёр, разливая вокруг манящий густой аромат жареной рыбы и печёных ракушек. У запасливого Эрляна всегда водилась щепотка соли и пряностей, так что он развернулся вовсю, а кисло-сладкие лесные плоды послужили отличным дополнением к трапезе. Даже Туцзы позабыл о домашней стряпне, с набитым ртом уверяя, что вкуснее ничего в жизни не пробовал. А насытившись, он вдруг выдал чужой секрет:

— А у Фанфан зуба спереди нет! Щербатая, точь-в-точь как я!

На самом деле Туцзы вовсе не был лысым, вопреки своему прозвищу: его круглое лицо украшала пара живых, вечно бегающих глаз-бусинок. В ватагу Эршуаня его поначалу не принимали, пока он тайком не стащил из отцовской лавки кулёк засахаренных фруктов и не задобрил вожака, пообещав таскать сладости каждые несколько дней. Только так он и заслужил право бегать со старшими.

Своего места среди них малый ещё не нащупал и вечно ляпал что-нибудь невпопад. Вот и сейчас, стоило ребятам насытиться и расслабиться, как его выкрик заставил всех уставиться на Фанфан.

Туцзы с гордостью широко разинул рот, демонстрируя щербину: он невнятно мычал, тыкал пальцем и доказывал сходство.

Стало понятно, почему он так заливисто хохотал после их недавней стычки и отчего сама Фанфан всё время упорно молчала, будто воды в рот набрала.

Девочка, только что доевшая половинку запечённой рыбины, мгновенно сомкнула губы, вспыхнула до самых ушей и намертво зажала рот ладонями, не позволяя никому разглядеть изъян.

Мальчишки ещё не ведали учтивости, а за полдня пути и вовсе сблизились. Чем отчаяннее Фанфан пряталась, тем пристальнее все на неё пялились. Эрлян с искренним любопытством протянул:

— Фанфан, у тебя ещё даже зубы молочные не все сменились, а твой отец уже замуж тебя сплавляет... Куда ж он так торопится?

Фанфан промолчала, но в разговор вклинился Эршуань:

— Это мой отец торопился! Он притащил из крепости Сяоэр гадателя, а тот наплёл, будто у старшего брата этот год несчастливый и нужно непременно сыграть свадьбу в самый разгар лета, чтобы отвести беду. Вот и...

— Да твой брат и так дурачок, куда уж несчастливее? Чего ему ещё бояться? — недоумённо брякнул Эрлян, но старший брат тут же осадил его тычком в бок.

Эршуань покраснел пуще Фанфан и вскинулся:

— Он мой брат! Каким бы ни был, ему жить надо! Я просто тому гадателю не верю, по роже сразу видно, что мошенник!

Эрлян хотел было возразить, но Далян снова вовремя остановил его. Наконец заговорила Фанфан — ладоней от лица она так и не отняла, отчего слова звучали глухо:

— На самом деле... отец сам предложил сыграть свадьбу поскорее.

— Это ещё зачем? — с набитым ягодами ртом промычал Туцзы. — У вас что, денег нет?

Фанфан медленно покачала головой:

— Нет. Отец думает, что тяжело болен. Он боится... что за мной некому будет присмотреть.

— И ты после этого сбежала? — изумился Эрлян. — Я же сам видел: ты ведь сама на коня прыгнула, Сяоцю тебя даже не тащил!

— Я и сама могу о себе позаботиться, — с неожиданной резкостью отрезала девочка и украдкой метнула взгляд на Сяоцю. — Да и нет у отца никакой страшной болезни. Просто слаб здоровьем и вечно изводит себя дурными мыслями.

Туцзы с трудом проглотил кусок. Глаза его в отблесках костра горели неподдельным восторгом — он был возбуждён сильнее прочих:

— Брат Сяоцю, ну ты и даёшь! Я прямо восхищаюсь тобой! Умыкнуть невесту средь бела дня на глазах у всего посёлка! Я слышал, Лю Эр бахвалился перед народом, будто это он тебя подбил, а как люди из клана Шэнь явились к нему в дом, так он и пикнуть не посмел! Ха-ха, умора!..

От такой похвалы Сяоцю густо покраснел. И вдруг до него дошло: Эршуань вызвался помочь не только из упрямого желания насолить отцу, но и ради звонкой славы среди поселковых мальчишек. Сяоцю поднял взгляд и заметил, как Эршуань недовольно скривился.

Туцзы между тем не унимался, захлёбываясь от завистливого восхищения:

— Брат Сяоцю, а как ты додумался коня перепугать? Переполох был знатный! Моя мама ногу ушибла, до сих пор охает. Сказала, как вернёшься — непременно тебе бока намнёт!

Впрочем, никакой злости в голосе мальчишки не было — одно лишь чистое упоение проделкой.

Сяоцю смущённо почесал в затылке:

— Да само как-то в голову взбрело... Увидел толпу — вот и решился.

— А ведь брат Сяоцю с самого начала хотел спасти Фанфан, даже к нам за помощью приходил! Жаль только... — с досадой вздохнул Эрлян. Если бы не старший брат, удержавший его тогда за рукав, он бы тоже разделил с Сяоцю славу главного героя посёлка Елинь. Все вокруг уже насытились, лишь Эрлян сжимал в руке последнюю створку с жирным речным моллюском. Превозмогая сытость, он запихнул его в рот — еду парень не переводил ни за что на свете — и спросил, жуя: — Брат Сяоцю, а чего ты вообще решил её выручать?

Туцзы выпалил вперёд всех:

— Да потому что Фанфан — невеста брата Сяоцю!

Фанфан уткнулась лицом в ладони до самых бровей, а Сяоцю испуганно замахал руками:

— Нет, нет! Я... дело совсем не в этом!

— А в чём тогда? Решил стать благородным героем и заступиться за слабого? — допытывался Туцзы.

Сяоцю окончательно смутился и замкнулся, лишь отчаянно мотая головой. Но когда он перехватил любопытный взгляд Фанфан, робко выглянувшей из-за пальцев, то совсем стушевался. Неловко стянув худую соломенную шляпу без верха, он принялся обмахиваться:

— Жарко-то как...

— Брату Сяоцю сон приснился! — не выдержал Далян: он был единственным, кто знал правду. — Приснилось, будто Фанфан зовёт его на помощь!

Мальчишки разом загоготали, издавая дикие звуки. О сердечных делах они имели самое смутное понятие, и подобное признание вызвало у них не зависть, а безудержное веселье. Пылая от стыда, Сяоцю схватил пустую ракушку и швырнул в обидчика:

— Язык бы тебе прикусить!

Далян со смехом увернулся, выпрямился во весь рост и, озарённый внезапной мыслью, во всё горло крикнул:

— А давайте поженим брата Сяоцю и Фанфан прямо здесь!

Сытые сорванцы только и ждали повода выплеснуть избыток буйных сил. Поляна взорвалась одобрительным улюлюканьем. Фанфан снова спрятала лицо в ладони — среди этой шумной ватаги мальчишек она чувствовала себя совершенно беспомощной и робела.

— Не надо! Нельзя! — с удвоенной силой замотал головой Сяоцю. — Я... в общем, нельзя!

Братья Далян и Эрлян ринулись вперёд, увлекая за собой остальных. Схватив упирающегося Сяоцю под руки, они поволокли его к девочке. Остальные с воплями заплясали вокруг с таким шумом, что с древесных крон стаями взметнулись перепуганные птицы.

Сяоцю отчаянно брыкался, но на выручку ему неожиданно пришёл Эршуань.

Растолкав разгулявшихся приятелей, он властно поднял руку:

— А ну тихо! Хватит баловаться! Слушайте меня!

Мальчишки неохотно отступили. Эршуань с важным, по-взрослому снисходительным видом опустил ладонь на плечо Сяоцю:

— Не спеши. Ты всё равно рано или поздно женишься на Фанфан.

— Да я и не спешил! — Сяоцю раздражённо стряхнул его руку. — И вообще, я не ради женитьбы её спасал!

Никто ему, разумеется, не поверил, а меньше всех — Эршуань:

— Доберёмся до города Сицзе, и мой дядя сам всё устроит. Проведёт свадебный обряд по всем правилам, чтобы всё было законно и по чину!

— А твой отец? Он-то согласится? — с сомнением пискнул Туцзы.

— Плевать, дядя с моим отцом на ножах, — отмахнулся Эршуань. Он твёрдо вознамерился довести дело до конца и утвердить своё первенство среди поселковой молодёжи, даже если ради этого придётся навлечь на себя родительский гнев.

Мальчишеский задор угас так же стремительно, как и разгорелся. Раз уж Эршуань сказал своё слово, спорить больше никто не стал, и ребята мирно расселись вокруг огня, лениво переговариваясь.

— Армия Сокровенных талисманов идёт! — внезапно завопил истошный голос из-за вековых стволов.

Сяоцю и Эршуань подскочили как ужаленные, испуганно озираясь по сторонам.

Из темноты чащи с ухмылкой вынырнул Лэнцзы — он просто отходил по нужде и решил так подшутить над остальными.

— Ах ты пёс! Никакой ты не воин Сокровенных талисманов, ты варварское чудище! — разобравшись, в чём дело, Эршуань с рёвом бросился на шутника. — Это я воин Сокровенных талисманов!

В следующее мгновение сытая ватага сцепилась в общей куче-мале. Мальчишки азартно боролись попарно, самый младший, Туцзы, прыгал вокруг, размахивая кулаками и подбадривая бойцов, а Фанфан, прикрывая рот ладошкой, тихонько покатывалась со смеху.

Это была их привычная поселковая забава — простая, грубая, в самый раз, чтобы вымотать лишнюю удаль. Спустя четверть часа запыхавшиеся подростки вповалку улеглись на траву, а Сяоцю и Эршуань даже перед сном продолжали шёпотом препираться, кому из них двоих пристало служить в армии Сокровенных талисманов.

Одеял ни у кого не нашлось. Лишь Фанфан спала по другую сторону костра, пристроив под голову узелок от бабушки Фэн. Только когда сон окончательно сморил девочку, её ладони соскользнули с лица.

Два дня безумной спешки выбили Сяоцю из привычной колеи. На рассвете он не проснулся сам, как делал всегда: его разбудил чей-то тычок. Открыв глаза, мальчик увидел, что уже рассвело, вокруг щебечут птицы, а прямо перед ним высится рослая фигура.

Сяоцю кубарем вскочил на ноги. Сон как рукой сняло; мальчик застыл с разинутым ртом.

Тяжёлый предмет, которым его только что бесцеремонно ткнули, оказался чернёными ножнами меча.

Перед ним стоял настоящий воин из армии Сокровенных талисманов.

Сяоцю задрал голову, словно глядел на исполинское дерево, вот только в этом монолите не было ни единого живого ростка — сплошной чёрный металл. Даже глаз за глухим забралом не разглядеть, и оставалось лишь гадать, каким чудом воин видит сквозь броню окружающий мир.

По воронёным пластинам лат тянулась причудливая вязь: странные знаки, похожие то ли на письмена, то ли на клубящиеся облака тумана. Прежде Сяоцю доводилось видеть воинов армии Сокровенных талисманов лишь издали — тогда они казались просто сплошными чёрными силуэтами. Вблизи эти узоры ошеломляли. Он оцепенел от потрясения, не в силах вымолвить ни слова.

Сяоцю проснулся первым; следом воины растолкали и остальных ребят. По поляне прокатилась волна смертного ужаса. Спросонья Эршуань дёрнулся было бежать, но один из воинов небрежно перехватил его за шкирку, оторвал от земли и со всего маху впечатал в дёрн. После этого охота сопротивляться пропала у всех.

Одиннадцать воинов армии Сокровенных талисманов на боевых конях взяли беглецов в глухое кольцо.

И хотя Эршуань заранее предупреждал о такой опасности, мальчишкам всё равно не верилось в происходящее. Как и вся поселковая шпана, они натворили немало бед, порой куда страшнее сорванной свадьбы, но никогда ещё их выходки не привлекали армию Сокровенных талисманов, да ещё числом в одиннадцать всадников — целый небольшой отряд!

Никто не смел издать ни звука. Ребята сбились в кучу, словно испуганные овцы перед волчьей стаей. Сяоцю стоял плечом к плечу с Фанфан. Взглянув на её помертвевшее от ужаса лицо, он вдруг ощутил, как внутри вскипает отчаянная решимость. Растолкав товарищей, мальчик протиснулся вперёд, выпятил грудь и звонко крикнул:

— Это я её увёз! Меня и хватайте! Они тут ни при чём! А Фанфан... Фанфан уже стала моей женой! За клан Шэнь ей больше не пойти, вам нет толку тащить её назад!

Воины армии Сокровенных талисманов хранили каменное молчание, точно выходцы из иного мира, которым попросту чужда человеческая речь.

Минуло долгое мгновение, прежде чем один из них заговорил. Из всего отряда лишь он оставался в седле, недвижимо возвышаясь над поляной. Его голос прозвучал подобно скрежету холодного клинка:

— Нарушение законов царства непростительно. Каждый из вас понесёт заслуженную кару.

Не выдержав ледяного ужаса этих слов, маленький Туцзы горько и безутешно разрыдался.