Марико Андзай сидела в своей комнате, корпея над домашним заданием по математике, разложенным на столе. Она подпевала кассете своего любимого поп-исполнителя, которую ей записал школьный друг. Задание на удивление оказалось сложным, но так как это был её любимый предмет, она была готова к вызову. Как раз когда она разобралась с задачей, над которой работала, зазвонил телефон.

— Ну ладно, ладно… — пробормотала она, с лёгким раздражением восприняв прерывание. Она встала и вышла в коридор.

Часы показывали двадцать минут девятого. За пределами её комнаты дом казался слишком холодным и тихим. Её отец ещё не вернулся с работы, но в последнее время для него не было необычным отсутствовать до одиннадцати. С тех пор как он стал начальником отдела, так было всегда. Он сразу списывал свои поздние возвращения на занятость, но Марико знала настоящую причину. Ты просто не хочешь смотреть на меня больше, чем нужно.

Звонок телефона вплетался в шлёпанье её тапочек по полу коридора. Казалось, это были единственные два звука в доме. Она бесцеремонно подняла трубку.

— Алло?

— Добрый вечер. Меня зовут Одагири. Я координатор по трансплантации. Прошу прощения за неожиданный звонок, но Сигэнори Андзай дома?

Марико затаила дыхание и рефлекторно посмотрела на левое запястье. Рукав её толстовки был задран, обнажая след от капельницы, к которому были прикованы её глаза. Выше по руке был ещё один след, скрытый под рукавом, и оба начали покалывать.

— Папа ещё не вернулся с работы… — ответила она нетвёрдо и с неудобной улыбкой.

— Это случайно не Марико?

— Эм, да… это Марико.

— Ах, хорошо. На самом деле, я звоню, потому что нашёлся донор для вашей пересадки почки, и я хотела сообщить эту хорошую новость.

Её сердце пропустило удар. Пересадка почки… Слова пробежали по её позвоночнику и покрыли кожу мурашками.

Когда первая пересадка почки Марико провалилась, её отец настоял на том, чтобы записать её в лист ожидания на почки от умерших доноров. С тех пор прошло всего полтора года. Она была поражена, что орган появился так скоро. Марико прокрутила в памяти последние восемнадцать месяцев…

— Подходящие умершие доноры редки, а это значит, что нам просто придётся набраться терпения и ждать.

Это сказал ей врач по имени Ёсидзуми, погладив её по голове. Но для Марико, которая тогда ещё училась в начальной школе, эти слова ничего не значили. Она никогда не планировала проходить вторую пересадку. Она лишь уступила просьбе отца, чтобы спасти его лицо.

Когда её отец услышал слова Ёсидзуми, он с тревогой спросил врача:

— Ждать? Как долго?

— Не могу сказать наверняка. В крупных столичных больницах ежегодно проводится более десяти трансплантаций от трупов, но это потому, что сам Токио предоставляет относительно большое количество доноров. Здесь, в округе, мы проводим всего одну-две процедуры в год. Есть также те, у кого констатирована смерть мозга, но идея изъятия у них органов не очень нравится большей части общества, по крайней мере, здесь, в Японии. Так что всё, что мы можем сделать, — это ждать почку от пациента с остановкой сердца. Нам нужен как можно более свежий орган, но при нынешнем положении дел на нашем пути стоит множество препятствий, которые значительно сужают количество доступных почек. Совместимость также является проблемой. Существует лист ожидания, но в нём есть порядок, который должен строго соблюдаться из соображений справедливости ко всем потенциальным реципиентам. Если подходящая почка найдётся в другом регионе, её можно доставить сюда. Даже в этом случае нередко пациенты ждут пять, а то и десять лет.

— Десять лет…

Марико всё ещё отчётливо помнила безнадёжное выражение лица своего отца в тот момент.

— Было бы замечательно, если бы на этот раз у нас всё получилось… — сказал Ёсидзуми с ноткой горечи.

Марико просто смотрела вниз, кусая губу.

Она была уверена, что они винят её. Они думали, что операция провалилась, потому что она не слушалась. Они все вели себя с ней мило, но на самом деле так ненавидели её, что хотели ударить. Что они вообще знали?

— Вы не болели в последнее время? Простудой, может быть? — сказала женщина по телефону, вырвав Марико из её неприятных раздумий. Марико коротко ответила, что ничем не болела. Она прижала левую руку к груди, пытаясь как можно сильнее успокоить поднимающееся внутри сердцебиение. Неужели у меня будет ещё одна пересадка? На этот раз это будет не почка её отца, как раньше, а почка из безжизненного тела совершенно незнакомого человека. Эта мысль камнем опустилась ей в живот.

В её сознании всплыли образы рыбы, которую она вскрывала на уроке естествознания, и кошки, сбитой на улице. Орган мёртвого человека, почка трупа, будет помещён в её тело. Ужасно холодное ощущение пробежало по ней.

Ни за что.

Я не хочу пересадку!

Не подозревая о мучительных мыслях Марико, Одагири продолжала скороговоркой.

— Вы не знаете, во сколько ваш отец вернётся с работы?

— Н-ну… он всегда поздно, так что…

— Когда он вернётся домой, пожалуйста, скажите ему, чтобы он позвонил мне как можно скорее, хорошо? Если можете, позвоните ему прямо сейчас. Спросите его, хочет ли он, чтобы мы продолжали подготовку к операции. Если мы не получим от вас ответа в ближайшее время, мы будем вынуждены пойти дальше по листу ожидания. Так что, пожалуйста. Чем скорее, тем лучше.

К тому времени, как Сигэнори Андзай вернулся домой, было уже за одиннадцать. Его отдел готовился к выпуску моделей текстовых процессоров следующего года. Последние несколько недель он был невероятно занят, не имея возможности даже насладиться выходными. Работа стала именно той дурной привычкой, какой он её всегда себе представлял.

Он в усталой рассеянности открыл входную дверь и заметил, что свет в прихожей выключен. Подумав, что это странно, он включил его и посмотрел вниз. На полу стояли туфли Марико, так что он знал, что она дома. Обычно она оставляла для него свет включённым.

Ослабив галстук, Андзай пошёл на кухню и взял из холодильника немного холодной ветчины и банку пива. Взяв ветчину в зубы, он открыл дверь в гостиную, сел на пол и включил телевизор. В ночных новостях обсуждали авиакатастрофу в Южной Америке.

Смотря на кадры аварии, он думал о том, как редко он видит свою дочь в последнее время. Она, вероятно, ещё не спала, но он больше не делал таких вещей, как зайти в её комнату и поздороваться. По утрам они оба тоже были заняты и почти не обменивались ни словом. Они ели отдельно, что уже стало для них нормой. Вероятно, так и будет продолжаться, пока Марико не уедет в колледж. Андзай залпом выпил пиво.

Новости закончились минут через двадцать. Ему нужно было просмотреть несколько файлов, поэтому он выключил телевизор и потянулся.

— Папа, — внезапно позвала Марико из-за его спины. Андзай быстро обернулся и увидел её, стоящую в пижаме. Её глаза выглядели немного опухшими.

— В чём дело? Что-то не так?

Марико долго молчала. Её загадочное поведение немного его раздражало.

— Ты ведь ужинала, да? — сказал он. — Всё ещё голодна? Не стоит так поздно есть, знаешь ли.

— …недавно был звонок…

Уловив её напряжение, Андзай поставил пиво на стол и встал.

— Телефонный звонок?.. Из больницы, ты имеешь в виду? Это был врач?

— Нет… это был координатор по трансплантации или что-то в этом роде.

Трансплантация. Андзай напрягся.

— Что они хотели? Ты выслушала, что они сказали? Когда они звонили?

— Около половины девятого…

— Почему ты не сказала мне раньше?!

Андзай цыкнул на неё языком, затем подбежал к телефону. Он узнал у неё номер и набрал его. Неужели их очередь подошла? Другого объяснения не было. Так почему же, задавался он вопросом, Марико так колебалась ему сказать? Вскоре с другого конца провода донёсся голос.

— Нам планировать проведение трансплантации?

— Конечно, непременно! — взволнованно сказал Андзай. Координатор начала с краткого изложения самых неотложных вопросов. Она хотела, чтобы Марико как можно скорее приехала в больницу. Если результаты её обследований будут в порядке, им останется только ждать остановки сердца донора.

С безмерной благодарностью в голосе Андзай поблагодарил её и повесил трубку.

— Марико, тебе сделают пересадку! Я и не думал, что они так скоро найдут донора. Ты снова сможешь есть вкусную еду!

Он с улыбкой посмотрел на Марико, но она дрожала с бледным лицом, которое было далеко от радости. Она покачала головой из стороны в сторону. Андзай проглотил свою радость и протянул к ней руку.

— Что такое, Марико? Они всё исправят. Разве ты не рада?

— …нет, — устало сказала она.

Почему она была такой несговорчивой?

— Что с тобой сегодня? Теперь всё будет хорошо. Ты ведь так радовалась в первый раз, не так ли?

Марико стряхнула руку отца.

— Нет! Я не хочу пересадку!

Андзай подошёл к ней, но она лишь отвернулась, со слезами на глазах. Она начала всхлипывать. Внезапная хорошая новость, должно быть, сбила её с толку. Он не знал, как её успокоить.

— Марико.

С дрожащими коленями она отступила к стене и закричала:

— Я не монстр Франкенштейна! Я не хочу становиться монстром!