Ёсидзуми и Андзай с удивлением слушали, как Тосиаки излагает события, приведшие их к нынешнему моменту. Часть из сказанного они уже пережили сами, и потому верили ему безоговорочно. Ёсидзуми рассказал о митохондриальных аномалиях, обнаруженных в биопсии Марико после операции. Он также признался в странном жаре, который почувствовал во время самой операции.

— Я тоже ощущал этот жар, — сказал Тосиаки. — Думаю, у неё есть способность контактировать с митохондриями других людей через нечто вроде телепатии. Митохондрии в наших телах отличаются от её собственных и ещё не успели полностью эволюционировать, поэтому мы способны лишь на «нормальные» действия.

— Даже так, но почему она может вызывать огонь? — спросил Андзай, озвучив самый очевидный вопрос.

— Я точно не знаю, но есть теория. Митохондрии есть в каждой клетке организма. Представьте, что они начнут производить АТФ все одновременно. Если бы превращение в энергию было полным, выделилось бы огромное количество тепла. Воспламенение — другой вопрос, но возможно, она заставляет клетки вибрировать с огромной скоростью, создавая трение. Жар, который мы почувствовали, вероятно, вызван схожим механизмом.

— Невероятно. — Глаза Ёсидзуми расширились.

Через пять минут после побега Евы 1 пожарная сигнализация наконец замолкла. Старший охранник теперь руководил поисками по громкой связи. Но никаких вестей о находке не было.

— Пойдём, мы должны им помочь, — сказал Тосиаки.

— Я того же мнения, — согласился доктор.

Трое мужчин вышли из комнаты и направились к лифту. Андзай снова и снова звал дочь, и в его голосе звучала одна лишь тоска.

На бегу Тосиаки сказал:

— Скорее всего, она всё ещё в здании. Еве 1 нужно держать Марико в подчинении, так что далеко она уйти не могла. Доктор Ёсидзуми, где, по-вашему, она могла бы спрятаться?

— Мест много. Кабинеты, палаты, процедурные — слишком много, чтобы нам с охраной всё обыскать.

— Есть кое-что, что меня тревожит. Митохондрии могут ускорять деление клеток. У этого монстра, возможно, эта способность развилась ещё сильнее.

— К чему ты клонишь?

— Недавно был опубликован отчёт об одном опыте с дрозофилами. Когда рРНК митохондрий этих мух вводили в зиготу, причём именно в клетки, из которых должны были развиться репродуктивные органы, деление этих клеток ускорялось. Более того, во время размножения рРНК проникала в цитоплазму и вызывала деление в половых клетках.

Для Ёсидзуми это было выше понимания.

— Я хочу сказать, что митохондрии играют ключевую роль в делении половых клеток. У людей этого ещё не наблюдали, но возможность есть.

— То есть… она может развить оплодотворённую яйцеклетку в любом темпе?

— Вот чего я боюсь. Она полностью контролирует размножение клеток хозяина, и потому, думаю, способна вырастить зиготу за очень короткий срок.

— Значит, если мы её не найдём, ребёнок может уже…

— Прекратите! — закричал Андзай, по усталому лицу которого катились слёзы. — Нет причин, по которым Марико должна рожать монстра! Ей всего четырнадцать лет!

Они в молчании дошли до лифта, и Тосиаки нажал кнопку. Номера этажей загорались медленно.

Запыхавшись, он спросил Ёсидзуми, где сейчас ищет охрана.

— В палатах. Проверяют каждую, чтобы убедиться, что с другими пациентами всё в порядке.

— Но ведь она уже получила то, зачем пришла! — воскликнул Андзай. — Я думал, она уводит её куда-то подальше от глаз.

— Скорее всего, она ищет место, где сможет завершить задуманное. Оно должно быть безлюдным. Таким, где она сможет уложить Марико, чтобы подготовить её к самому рождению, — добавил Тосиаки.

— Это всё равно не сильно сокращает список. Так… в кабинетах есть диваны, есть кушетки КТ, носилки в кладовой, комнаты для энцефалографии, операционные, морг, комната для вскрытий…

На последних словах все трое резко подняли головы.

В ту же секунду раздался звонок, и двери лифта раскрылись.