ХЛОП.

Что это было? — подумал Тосиаки.

Что-то коснулось его щеки.

Что-то вроде гальки. Было больно. Он медленно поднял руку.

Дотронулся пальцем до щеки.

Она была тёплой, склизкой.

Что это? ХЛОП.

Тосиаки резко очнулся. Он потряс головой, моргнул. Зрение было расплывчатым. Было темно. Он протёр лицо обеими руками. Отсутствие чувствительности в пальцах напугало его, и он вскрикнул.

Он посмотрел на свои ладони.

Что-то прилипло к кончикам его пальцев, словно мягкие мозоли.

Он попытался встать и выпрямить ноги, но в оцепенении поскользнулся, на секунду завис в воздухе и тяжело рухнул на пол.

Он потёр голову и огляделся. У него было лёгкое сотрясение. Всё вокруг казалось нестабильным.

Он был в комнате. Виднелся силуэт чего-то похожего на стол. Теперь он вспомнил.

Лаборатория.

Тосиаки выпрямился и подошёл к настенному выключателю. Он включил свет. Послышалось мерцание, затем ровное гудение. Он заслонил глаза от резкой яркости.

Когда его глаза привыкли к свету, ему предстало странное зрелище.

Куски плоти были разбрызганы по всей комнате. Некоторые были бежевыми, некоторые красными, другие — чёрными. Размером они были от кончика пальца до кулака. Стол Асакуры был покрыт чем-то, похожим на свиной фарш. Несколько тонких кусков даже свисали с потолка. Странно, но не было ни единой капли крови.

Все они двигались, сочась слизью и содрогаясь в предсмертной агонии. Он услышал шлепок — маленький кусочек упал с потолка на стол.

Тосиаки вздохнул.

Это были части Киёми.

Останки Евы 1, которая превратилась в Киёми.

Эти куски плоти теряли жизнь. Они не выказывали никаких признаков того, что собираются вместе и размножаются. Напротив, их движения постепенно ослабевали, и они теряли блеск. На его глазах один из них слабо сжался, а затем сморщился.

Они умирали.

И Тосиаки почувствовал облегчение.

Наконец он посмотрел на себя. Рубашка на спине была разорвана, ремень расстёгнут. Он пошарил рукой, стянул нижнее бельё и осмотрел себя. Её останки шевелились на нём повсюду. С отвращением он сорвал их и бросил на пол. Кажется, он был в порядке. Всё произошло слишком быстро, чтобы это осознать, но Киёми оставила его невредимым.

— Почему? — пробормотал он.

Почему она ничего не сделала? Разве её целью не было подчинить и убить его?

Тосиаки подошёл к лабораторному столу и посмотрел на его поверхность.

Здесь на меня напали. Киёми сорвала с меня одежду, а потом…

Он в ужасе обхватил голову руками.

Ева 1… нет, митохондрии… неужели они просто хотели со мной спариться?

Возможно, это всё, что им было нужно?

Митохондрии говорили, что ждали миллионы лет, и они овладели им. Но неужели это и было их целью? В этом не было никакого смысла. Вселившись в Асакуру, они заявили, что планировали это с давних пор. Разве они не хвастались даже тем, что помнят Митохондриальную Еву?

Митохондриальная Ева.

— О нет.

Ему в голову пришла ужасная мысль.

— О нет. О нет…

Он задрожал. Тосиаки нерешительно посмотрел на своё нижнее бельё.

Митохондрии передаются по материнской линии. Именно поэтому далёкий предок, обнаруженный при анализе митохондриальной ДНК, был назван Митохондриальной «Евой», а не «Адамом». Митохондрии были женского пола.

И я занимался сексом с этой самкой.

Тосиаки сломался. Он ударился головой о стол, проклиная себя за собственную глупость. Он эякулировал.

Митохондриям нужно было лишь его семя.

В его ушах воскресли слова Асакуры: «Процветание мира будет в руках моих потомков». Митохондриям нужно было лишь привлечь его внимание и заманить сюда. Всё это было подстроено.

Дитя родится от него и от них.

Одна лишь мысль об этом заставила содержимое его желудка извергнуться на пол. Ему казалось, будто его тело разваливается на части.

…Их нужно остановить.

Я должен помешать Еве родить, — подумал он, вытирая рвоту с лица. И Еву 1, и её дитя нужно убить, иначе они и вправду заменят нас всех.

Но…

Куда она делась?

Он поднял голову и осмотрел комнату. Повсюду были разбросаны лишь останки. Они не могли быть самой Евой 1. Она, несомненно, была в каком-то другом месте.

Тосиаки выбежал из лаборатории в комнату культивирования. Он проверил инкубатор. Тот всё ещё был открыт, но пуст. Он посмотрел в коридор. Между комнатой культивирования и лабораторией тянулся лишь след жирной слизи. Она не сбежала через коридор. Он снова вернулся в лабораторию, лихорадочно выискивая хоть какие-то следы.

— Куда… куда ты делась?!

Для созревания оплодотворённой яйцеклетки требовалось время. Её матка должна была функционировать и получать нужные гормоны. Но достичь этого Еве 1 было бы, вероятно, непросто. Хотя существо, с которым спарился Тосиаки, внешне выглядело точь-в-точь как Киёми, внутри оно не было человеком. Ева 1, безусловно, эволюционировала, но не смогла безупречно имитировать человеческое существо. Её матка никак не могла быть исключением. Другими словами, Ева 1 не могла выносить оплодотворённую яйцеклетку самостоятельно.

Но может, Ева 1 знала об этом?

Тосиаки отчаянно обдумывал эту возможность.

Могла ли она вселиться в тело другой женщины, как в Асакуру, но использовать его, чтобы выносить дитя в её утробе? Нет, даже это было бы невозможно. Тело женщины не смогло бы принять яйцеклетку Евы 1. Конечно, будь яйцеклетка обычной, проблем бы не возникло. Но Ева 1 обладала способностью делиться, размножаться и менять форму по своему желанию. Она состояла не из простых человеческих клеток. Люди, Homo sapiens, кардинально от неё отличались. Вероятность того, что яйцеклетка, созданная Евой 1, будет развиваться в утробе человеческой женщины, была ничтожно мала. Модифицированная яйцеклетка, пересаженная обычной женщине, скорее всего, никогда бы не развилась. Так каковы же были её намерения?

Тосиаки замолчал.

Постойте.

Импульсы в его мозгу сошлись в одной точке.

Это означало, что есть только одна возможность.

Есть кто-то, кто может выносить её оплодотворённую яйцеклетку.

Клетки зиготы Евы 1 пытались отделиться от человеческих. Они стояли на пороге эволюционного чуда. В такой поворотный момент должно было существовать некое совпадение между двумя типами. Но разве не мог кто-то, обладающий схожим клеточным совпадением, принять оплодотворённую яйцеклетку Евы 1? В такой биологической среде яйцеклетка разовьётся в плод.

— Она не может этого сделать! — простонал Тосиаки, обхватив голову руками.

Смерть Киёми, пересадка её почки, даже его первичная культура её клеток печени — всё произошло так, как задумала Ева 1. Он бессознательно способствовал её планам, будучи одержимым данными о Еве 1 и провоцируя её размножение. Охваченный бешенством, Тосиаки не смог сдержать яростного крика.

Именно в этот момент по комнате разнеслось громкое бульканье.

Он поднял глаза.

Раковина.