Марико почувствовала это.

Что-то, проходящее сквозь тьму.

Она прижалась ухом к подушке и внимательно прислушалась. Оно шло снизу. Она слышала это внутри себя, как звон в ушах. Не кто-то на этаже ниже, а ещё глубже, под землёй. Может, оно двигалось сквозь почву. Что-то со скоростью поезда метро.

Ей было страшно.

Часы посещений закончились в семь, и её отец только что ушёл. Он был рядом с ней с полудня. Впервые они так долго были вместе. Он почти ничего не говорил, но это всё равно её успокаивало.

Всё ещё прижимаясь ухом к подушке, Марико оглядела комнату.

Теперь здесь никого не было.

Отец ушёл, медсёстры тоже, и палата вдруг показалась бесконечной. Это было слишком большое место, чтобы оставаться в нём одной. Никто бы не смог до неё добраться, даже если бы ей угрожала опасность.

Она не слышала ни голосов, ни звуков в коридоре и гадала, что случилось со всеми. Обычно она слышала, как медсёстры бегают между палатами, а пациенты в других комнатах откашливают мокроту. Без этого дуновение ветра, проезжающие велосипеды и шум вентиляции резали слух. Но в её растущем страхе и они угасли.

И среди этой неподвижности она слышала лишь тот один звук, эхом доносившийся из-под земли.

Он звал её издалека, нарастая с каждым мгновением.

ТУК.

Её почка шевельнулась.

Марико со слишком знакомым ужасом посмотрела на свой живот.

Она лихорадочно огляделась. Настенные часы показывали 7:30. Она приложила руку к лицу.

Она не спала. Это был не сон. Но всё же её почка двигалась, как в том…

ТУК.

Марико начала паниковать. Она коснулась живота, но отдёрнула руку от жара. Снова прижалась ухом к подушке. Она ахнула. Звук становился всё громче.

— Нет…

Она с головой зарылась в простыни. Её тело начало дрожать.

Донор наконец пришла. Пришла, чтобы забрать свою почку. Она восстала из могилы и в любой момент будет в больнице. Сначала будет шлепок. Шлепок её шагов. Затем она откроет дверь и войдёт в комнату, её единственная цель — впиться в тело Марико, чтобы вернуть то, что когда-то принадлежало ей.

Почка издала ещё один толчок.