Тосиаки и его тесть напряжённо наблюдали за проведением второго обследования. Лечащий врач, с которым они познакомились только вчера, разделил обязанности с другим. Тосиаки приготовился к какой-то грандиозной процедуре, но на самом деле всё, что они делали, — это надевали на неё наушники и кололи её кожу, чтобы проверить, реагирует ли она на стимулы. Мозговые волны Киёми оставались ровными. Главный врач занёс результаты в карту. Тосиаки размышлял о том, насколько ненаучными были их методы.

Все результаты были отрицательными. Закончив, врач передал бланк и бросил взгляд, который, казалось, умолял о подтверждении. Тосиаки сравнил карту с лицом Киёми, затем вернул её врачу с одним кивком. Врач принял бланк, расписался вверху и поставил печать.

— Киёми признана умершей по критерию смерти мозга.

— Да.

Тосиаки знал, что мог бы сказать что-то более уместное, и был поражён собственным бессодержательным ответом.

— Что ж, тогда, пожалуйста, пройдите на минуту в мой кабинет, — сказал врач и повёл их за собой.

Внутри ждала женщина. Заметив их, она встала со стула и вежливо поклонилась. Тосиаки неопределённо ответил на жест.

— Это наш координатор по трансплантации, Азуса Одагири, — представил её врач. — До моего сведения довели, что Киёми является зарегистрированным донором почек, поэтому я позволил себе пригласить её сюда.

Одагири протянула им свою визитную карточку. Эта женщина в деловом костюме выглядела моложе Тосиаки и производила впечатление компетентного профессионала. Её пронзительные глаза контрастировали с мягким изгибом её щёк, и этот дисбаланс помогал создать впечатление доступности. Выражение её лица обещало честность и интеллект. Она снова слегка поклонилась и сказала, что очень рада познакомиться.

Процедура трансплантации для реципиента могла быть завершена только при наличии донора. Единственными доступными донорами, за исключением живых и в зависимости от необходимого типа лечения, обычно были пациенты с диагнозом смерти мозга или остановки сердца. Врачам скорой помощи нужно было сосредоточиться на своих задачах, поэтому для них было нежелательно настаивать на проведении этих операций. С другой стороны, если хирург-трансплантолог напрямую обращался к семье пациента за органами, это неизменно заканчивалось обидами. Чтобы посредничать между трансплантологией и неотложной медициной, кто-то должен был заниматься именно этими вопросами. Здесь и вступала в дело координатор по трансплантации, Одагири. Её работа охватывала многие области, и из-за перегруженности врачей чуткое утешение и забота о семье считались важнейшими из её обязанностей.

Тосиаки и его родственники со стороны жены сели на диван напротив неё.

— Я перейду сразу к делу. С помощью почек Киёми мы могли бы спасти жизни двух пациентов на диализе. ХПН, или хроническая почечная недостаточность, — это состояние, которое может поразить даже очень молодых. К сожалению, лекарства от него нет. Всё, что они могут делать, — это очищать организм с помощью диализа. Но из-за временных затрат таким пациентам практически невозможно вести активную социальную жизнь, и они также находятся под строгими диетическими ограничениями. С пересадкой всего одной почки такой пациент мог бы начать жить нормально. Я могу заверить вас, что эти почки ни в коем случае не пропадут даром.

Тосиаки выслушал этот искренний призыв и заговорил, чтобы обсудить детали.

— Я прекрасно понимаю, что почки Киёми могут спасти жизни других, и я хотел бы пожертвовать их для этой цели. В конце концов, она сама пожелала зарегистрироваться, и, я думаю, мы должны уважать это, так что, пожалуйста, делайте то, что считаете лучшим в этой ситуации. Я лишь прошу вас не изымать ничего больше. Я не знаю, одобрила бы Киёми какие-либо дальнейшие изъятия. Я бы и не мечтал сделать что-либо без её предварительного согласия.

Ему казалось, что они разговаривают, словно актёры в пьесе. Высказав своё мнение, он ожидал реакции тестя, который закрыл глаза и сумел один раз кивнуть в знак одобрения.

— Я искренне благодарна за вашу готовность пойти на это. Не могу выразить вам свою благодарность, — Одагири глубоко склонила голову в знак признательности. — Я помогу вам на протяжении всего процесса в меру своих возможностей.

Тосиаки аккуратно заполнил бланк согласия на трансплантацию, который представила Одагири.

Я настоящим даю согласие на хирургическое изъятие следующих органов и тканей:

из тела пациента с целью трансплантации.

Эта сухая фраза была напечатана в центре бланка. В пустых полях над ней Тосиаки вписал имя своей жены, адрес, дату рождения и пол. Затем, собрав все свои силы, он обвёл слово «почки». В этот момент он глубоко вдохнул и, прежде чем выдохнуть, вписал текущую дату, свою фамилию (как лица, дающего согласие), адрес и степень родства с донором.

— Мне также понадобится ваша печать здесь.

Одагири указала на место внизу длинным белым пальцем.

Тосиаки достал свою личную печать из переднего кармана. С большим тактом Одагири вынула из сумочки красную штемпельную подушечку и положила перед ним. Тосиаки, слегка покачивая, с силой прижал печать к бланку. Оттиск его фамилии — «Нагасима» — выделялся ярко, почти непристойно. Он на мгновение отвёл глаза и задался вопросом, делает ли он лучший выбор. Он только что официально санкционировал изъятие органов у женщины, которую любил больше всех на свете. Такое серьёзное решение, принятое простым подписанием одного листа бумаги… но это было правильно.

Тосиаки покачал головой. Слишком поздно было терзаться такими сомнениями. Разве он не решил, что это продлит её жизнь? Разве это не нужно было сделать, чтобы он мог быть с ней всегда? Киёми была не только тем, что снаружи, но, скорее, каждая живая клетка в её теле была Киёми. И он должен был сделать её своей.

Тосиаки нужно было действовать.

Именно тогда его охватил своего рода жар. Это был тот же жар, что посетил его, когда врач сообщил ему о состоянии Киёми. У него закружилась голова.

Когда они выходили из кабинета, Тосиаки незаметно проскользнул мимо тестя к врачу и заговорил приглушённым голосом.

— У меня на самом деле есть просьба относительно Киёми.

— Да?

— Пожалуйста, просто выслушайте меня, и это должно остаться конфиденциальным между нами… Я хочу кое-что в обмен на предложение её почек.

— В обмен? Что…

Врач подозрительно посмотрел на него. Тосиаки положил свою дрожащую руку на спину врача, словно сдерживая его, и прошептал:

— Отдайте мне печень Киёми… Я хочу использовать её для первичной культуры.