Аудитория погрузилась в панику.

Горячий ветер хлынул на толпу.

Ева 1 пылала, как загоревшееся масло. Пламя переходило от красного к багровому, затем смешивалось с жёлтым, горя так яростно, что, казалось, лизало потолок. Асакура была заперта в огненном столбе.

Повсюду раздались истошные крики, когда люди разом бросились к выходу. Почти шестьдесят из них навалились на одну-единственную дверь, опрокидывая стулья и безжалостно толкая друг друга. Кто-то упал у входа и был почти затоптан насмерть.

Тосиаки снял свой пиджак и подбежал к трибуне.

Когда он приблизился, адское пламя Евы 1 вырвалось на него. Он согнулся, не в силах сделать ни шагу вперёд в этот жар. Асакура яростно металась по сцене. Её чулки загорелись, пламя языками взбегало по её ногам, а её длинные волосы, рассыпавшиеся веером, горели бледно-голубым огнём.

Прикрываясь пиджаком, Тосиаки кое-как взобрался на сцену. Он распахнул пиджак, набросил его на Асакуру и обернул вокруг неё. Она потеряла равновесие, и Тосиаки упал вместе с ней, крепко её обнимая.

Пламя охватило его. Он начал задыхаться. Жжение в глазах было невыносимым. Огонь проникал под ногти. Затем кто-то потянул его сзади, и он также услышал голос Синохары.

Тосиаки повернулся к Синохаре, которого не видел, и крикнул:

— Огнетушитель! Быстрее!

Он глотал пламя, когда оно врывалось в его рот, обжигая слизистую горла. Между приступами жестокого кашля он услышал вдалеке звон колокола. Головокружение овладело им.

Что-то начало падать на него.

Оно лилось непрерывно, покрывая их обоих. Движения Асакуры ослабли. Пламя утихло, а пол стал скользким. Постепенно он почувствовал, как жар отступает. Тосиаки застонал. Его тело было мокрым, рубашка плотно прилипла к груди. Он открыл один глаз и посмотрел на потолок.

Что-то расходилось из одной точки и падало ему на лицо.

Он закрыл глаза.

Вода.

Когда Тосиаки пришёл в себя, он был на носилках.

Его глаза распахнулись и инстинктивно забегали по сторонам. Он был в аудитории. Капли воды всё ещё стекали с потолочных разбрызгивателей. С трибуны слабо поднимался дымок, как от задутой свечи. Тосиаки увидел человека в белом и выкрикнул первое, что пришло в голову.

— Асакура!

— Очнулся?

Синохара посмотрел на него с мертвенно-бледным лицом. Тосиаки схватил его за плечи.

— Асакура? Она в порядке?

— Вон там.

Синохара перевёл взгляд на тёмную массу на носилках. Вокруг неё столпилось несколько фельдшеров скорой. Прошло мгновение, прежде чем Тосиаки понял, что это было.

— Асакура!

Он пополз к ней, но медик удержал его.

Почти половина её кожи была обожжена, а руки и лицо опухли от волдырей. Её волосы скрутились от огня и пахли палёным и серой. Тосиаки в отчаянии закрыл лицо. Он услышал, как Синохара зовёт его.

— Не волнуйся, она ещё жива.

Он недоверчиво поднял глаза.

Асакура застонала. Один из фельдшеров скорой надел ей на лицо кислородную маску и потребовал переливания крови.

Её унесли.

— Огонь исходил от того существа, так что он не коснулся её тела напрямую. Всё же хорошо, что огонь быстро потушили. Её травмы не так страшны, как выглядят, — сказал Синохара, изо всех сил пытаясь его утешить.

— …так она будет в порядке?

— Она будет в порядке. В Центре неотложной помощи есть специальное ожоговое отделение. Ей сделают пересадку кожи, и всё хорошо заживёт. Разницы почти не будет заметно.

Тосиаки кивнул.

— Тебе бы о себе больше беспокоиться. Ты чуть не сгорел заживо. Просто успокойся и позволь им отвезти тебя в больницу.

Парамедики сдерживали его и пытались уложить на носилки.

— Нет.

Он стряхнул их.

— Что с тобой? — удивлённо сказал Синохара.

Но Тосиаки проигнорировал его. Он повернулся и побежал к двери, спотыкаясь, чтобы удержать равновесие.

— Эй, куда ты? Подожди!

Всё тело горело, но Тосиаки продолжал бежать. Он снова и снова проклинал себя за то, что допустил такое с Асакурой. Кто-то гнался за ним, но он стряхнул руки преследователя и направился к парковке.