Тосиаки запрыгнул в свою машину и завёл двигатель.

Он переключился на «Драйв» и вдавил педаль газа в пол. Машина рванула вперёд, когда он отпустил ручной тормоз. Он проломил шлагбаум парковки и вырвался на свободу. Он пролетел по улице, затем свернул направо, выполнив 90-градусный поворот на полосу движения. Задние колёса дёрнулись и взвизгнули, когда он проехал на красный свет.

Цифровые часы на приборной панели показывали 6:24. Всё потемнело, когда облака закрыли солнце. К счастью, движения было немного. Он продолжал ехать, виляя влево и вправо, обгоняя каждую машину, которую видел перед собой.

Еву 1 нужно было уничтожить как можно скорее. Он не мог позволить себе потратить ни единой секунды.

К сожалению, это была не галлюцинация. Ева 1 определённо позвала его той ночью в лаборатории. Там, под объективом микроскопа, её форма изменилась, приняв лицо Киёми, и спроецировала его имя в его мозг. Эти события были реальны.

Ева 1 сказала, что настал день освобождения митохондрий. Она была Митохондриальной Евой и дремала с тех пор, как животные были одноклеточными организмами. Если она говорила правду, то на самом деле это не Ева 1 провозглашала своё новое видение.

Это были сами митохондрии.

Митохондрии, размножающиеся в Еве 1, свивающиеся друг с другом, как аскариды. Митохондрии, в которые он вложил почти всё своё аналитическое время с момента назначения на свою нынешнюю должность научного сотрудника кафедры биофункциональной фармацевтики. Те самые митохондрии манипулировали Евой 1, своим хозяином.

Это объясняло поведение Киёми в июне на лекции, когда она обратилась к профессору Исихаре со своим странным вопросом. Тосиаки отвечал за слайд-проектор и просто стоял в шоке, когда она подняла руку, совершенно другая женщина, не та, на которой он женился.

После лекции Тосиаки допытывался у неё, требуя объяснений. Узнала ли она о митохондриях откуда-то? Как она вообще пришла к такой смелой гипотезе? Но до конца она не дала никаких ответов. Теперь, однако, было совершенно ясно, откуда взялись её идеи. Митохондрии утверждали, что поработили ядра, и это было именно то, чего они достигли.

Тосиаки вспомнил статью, которую однажды читал об игре под названием «Дилемма заключённого». У каждого игрока было два типа карт: «Сотрудничество» и «Предательство». Оба игрока выбирали действие и одновременно выкладывали свои карты. Если оба играли карту «Сотрудничество», каждый получал три очка. Если ваш оппонент выкладывал карту «Сотрудничество», а вы — карту «Предательство», оппонент получал ноль очков, а вы — пять. Если оба выбирали карту «Предательство», каждому давалось по одному очку. По мере того как игроки проходили раунды, пытаясь разгадать стратегии друг друга, они на самом деле вели переговоры. Это была идеальная аналогия с миром природы, где разные формы жизни использовали любое преимущество до предела, сохраняя при этом симбиотические отношения.

Самой эффективной стратегией было начать с «Сотрудничества», а затем копировать ход оппонента из предыдущего раунда. Другими словами, вы начинали как «хороший парень» и отвечали по мере необходимости. Это называлось позицией «Око за око». Хотя эта стратегия и была рудиментарной, симуляции показывали, что в конечном итоге она оптимизировала шансы на выживание в природе.

Симбиотические отношения между митохондриями и их хозяевами не были исключением. Ядерные геномы и митохондрии жили бок о бок с давних времён. Все верили, что их игра будет просто продолжаться вечно. По крайней мере, так думали ядерные геномы.

Что, если игра не должна была продолжаться вечно?

Если следующий раунд был объявлен последним?

В таком случае, был верный ход. Вы следовали правилу «Око за око» до последнего раунда; в последнем раунде, что бы ни играл ваш оппонент в предыдущем, вы должны были сыграть «Предательство». Вот так просто.

Митохондрии были готовы закончить игру; они уже решили порвать свой симбиоз. И поэтому они выложили свою карту «Предательство».

Теперь их оппонент мог только проиграть.

Не может быть.

Тосиаки прикусил губу. Этого не могло быть.

В поле зрения появился фармацевтический корпус. Он нажал на газ, чтобы проскочить светофор.

Именно тогда загорелся жёлтый.

Компактный автомобиль перед ним внезапно затормозил. Тосиаки едва успел это заметить. Он выругался и дёрнул руль, но увидел седан на встречной полосе, несущийся на него. Он снова повернул и едва протиснулся между ними. Седан вильнул вправо и влетел в ряд придорожных деревьев. Тосиаки снова повернул, едва не опрокинув свою машину. Сзади просигналил гудок. Он переключил передачу и ускорился. Он выехал на Т-образный перекрёсток. Следы от заноса задних шин отразились в зеркале заднего вида. Он переключил передачу и помчался к своей цели.

Как далеко митохондрии Евы 1 могли завести своего носителя? Митохондрии были источником энергии, и движение всей жизни зависело от расхода этой энергии. Пока были кислород и питание, митохондрии могли производить её в бесконечном количестве.

Тосиаки пролетел поворот на скорости под сто тридцать километров в час. К счастью, навстречу почти не было машин. Фармацевтический корпус показался из-за деревьев. Почти на месте.

Он видел автобусную остановку перед зданием. Он резко свернул направо. Машина подпрыгнула и с глухим стуком упала. Он услышал, как что-то скребётся внизу, но без колебаний продолжил путь.

Белое здание возвышалось перед его глазами. Шестиэтажное строение выглядело необычайно огромным. Вокруг было почти темно. На парковке было очень мало машин.

Тосиаки подъехал прямо к входу и резко затормозил, остановившись с визгом. Когда машина остановилась, он открыл дверь и вбежал в здание.

Он пролетел через вестибюль и бросился вверх по лестнице. Его твёрдые подошвы громко стучали по полу, наполняя здание его страхом. Он на одном дыхании поднялся на пятый этаж.

Длинный коридор был погружён во тьму. Никого не было. Он со всех ног побежал к своей лаборатории и комнате культивирования.

Он открыл дверь семинарской комнаты и схватил ключ от комнаты культивирования, висевший на стене, затем подошёл и вставил ключ в замок. Его руки дрожали. Дыхание было сбитым. Он повернул ключ один раз, одновременно потянув за ручку, и вбежал внутрь. Было темно. Он протянул руку и подпрыгнул, когда его пальцы коснулись дверцы инкубатора. Он едва мог дышать. Он сглотнул и открыл дверь.

Когда он разглядел то, что было внутри, Тосиаки закричал.