Тосиаки в шоке уставился на Асакуру.

Что она только что сказала?

Но она спокойно продолжала.

— Все вы, собравшиеся здесь сегодня, поистине счастливчики, ибо вы первыми услышите о новом мире, который вот-вот начнётся. Я тоже благодарна за эту возможность говорить со всеми вами.

Тосиаки моргнул.

— До сих пор я провела большую часть своей жизни, живя внутри ваших тел. Я видела всю вашу историю и храню её в своей памяти. Я даже могу довольно ясно помнить женщину, которую вы называете «Митохондриальной Евой».

Комната взорвалась хором шёпота. Председатель был в ужасе и продолжал переводить взгляд с лица Асакуры на страницу программы.

— Вы уже знакомы с частью того, что я собираюсь вам рассказать, но для ясности позвольте мне изложить всё по порядку. Как вы уже знаете, поскольку митохондриальная ДНК не имеет нуклеосомной структуры, она чрезвычайно восприимчива к воздействию активных форм кислорода. В результате она мутирует в десять раз быстрее, чем ядерные геномы. Вы думали использовать этот факт для получения так называемых биологических часов. Вы рассчитали, сколько лет требуется митохондриальной ДНК, чтобы претерпеть фундаментальное изменение. Собирая митохондриальную ДНК у двух разных форм жизни и сравнивая их генетические различия, вы научились вычислять, когда эти две формы жизни разделились в процессе эволюции. Это позволяет вам составлять генеалогические древа.

Всё, что говорила Асакура, было правдой, но Тосиаки был встревожен. Что она пыталась сказать?

— По мере того как вы оттачивали свои методы, вы предприняли попытку идентифицировать своего предка. Вы начали брать митохондриальную ДНК у самых разных людей и наблюдали степень её изменения. Затем вы пришли к выводу, что всех людей можно проследить до одной-единственной женщины в Африке. В дань уважения мифу об Адаме и Еве вы назвали её «Митохондриальной Евой». Другими словами, Homo sapiens родились в Африке и впоследствии распространились по всему миру. Вы называете это моделью «Из Африки». С тех пор возникло много противоречивых теорий, но я уверяю вас: Митохондриальная Ева действительно существовала в Африке. Я даже могу сказать вам, где именно. Почему, спросите вы? Потому что я храню память. Я была Митохондриальной Евой. Конечно, ещё до этого я скрывалась в той форме жизни, которую вы называете «Люси». Возвращаясь дальше, я была там, в маленьких млекопитающих… и в рыбах… и да, даже в тех слабых одноклеточных организмах, которыми вы когда-то были.

Гул в аудитории стал громче.

— Что это такое? — Синохара схватил Тосиаки за руку.

Тосиаки был ошеломлён.

— Это какая-то шутка?.. — сказал председатель, пытаясь остановить то, что он считал глупостью. Когда он это сделал, Асакура бросила на него ужасающий взгляд.

Председатель схватился за грудь.

— Жарко… это… — выдохнул он, повалившись на стол. Его лицо стало багровым. Увидев это, в комнате началось замешательство.

— Тишина! — рявкнула Асакура.

Микрофон взвизгнул, словно его разрывали на части. Все замерли на месте. Тосиаки тоже сидел неподвижно, его глаза были прикованы к ней. Никто не шелохнулся, кроме председателя, который упал, корчась в конвульсиях, с пеной у рта.

Визг микрофона медленно утих, и лицо Асакуры расслабилось в нежной улыбке. Тосиаки содрогнулся от ужаса. Это была презрительная благосклонность королевы, дарованная подданным, которых скоро будут пытать.

— А теперь сидите тихо и слушайте меня. Иначе, — она посмотрела на председателя, — вы закончите, как он.

Кто-то громко сглотнул.

— Я ждала, когда вы, люди, зайдёте так далеко. Конечно, я оказала большую помощь, но тем не менее, вы открыли свои университеты и делились всей информацией, которую могли найти обо мне. Я рада этому; вы оправдали мои усилия. Потому что путь сюда занял так много, так мучительно много времени… Неудач тоже было много. Когда у меня отняли путь эволюции динозавров, я была удручена. Но вы, вы сумели пережить ту эпоху, в конечном итоге эволюционировав до вашей нынешней стадии. Я довольна, ибо вы на самом деле превзошли мои ожидания. Спасибо. Вы сыграли свою роль.

Затем, внезапно, её голос изменился.

— Теперь я займу ваше место.

Тосиаки уронил сумку Асакуры.

Это был голос Киёми. Ошибки быть не могло.

Его колени задрожали. Он не мог поверить в то, что слышал. Асакура продолжала голосом Киёми:

— Поскольку вы знаете, что митохондриальная ДНК так склонна к изменениям, я недоумеваю, почему вы никогда меня не замечали. Я меняюсь в десять раз быстрее, чем ваши геномы. Это означает, что я эволюционирую в десять раз быстрее, чем вы. История вашей эволюции всегда была победой моего творения. И теперь начнётся следующий шаг в эволюции. Я объявляю это зарёй новой эры. Процветание мира будет в руках моих потомков. Они в конечном итоге станут новыми формами жизни, унаследовав и ваши, и мои способности. Совершенный вид. К сожалению, никто из вас не сможет стать свидетелем этого чуда, ибо вы, Homo sapiens, будете уничтожены, так же как ваши предки уничтожили своих неандертальских братьев давным-давно.

На лице Асакуры появилось выражение торжествующего удовлетворения.

Наконец, Тосиаки сложил в уме недавние события.

Ева 1.

Говорит не Асакура. Это Ева 1.

Он знал, что это безумие, но другого объяснения не было. Ева 1 лишь использовала Асакуру как средство для распространения своего послания.

Он закричал:

— Прекрати!

Свет, воздух и звук замерли.

Асакура медленно ответила в тишине.

Она опустила руку, которую держала поднятой во время своей речи, и положила её на трибуну. Её торжествующе раскрытые губы сомкнулись. Сила покинула её щёки. Её вздёрнутые брови разгладились, как птица, складывающая крылья.

Она спокойно повернулась к Тосиаки, приковав его своим взглядом.

Её губы скривились в пошлой ухмылке.

— Тосиаки… — раздался голос Киёми, приторный, гнусавый. Глаза Асакуры затуманились страстным взглядом.

Тосиаки отвернулся.

— Почему ты не смотришь на меня? Ты ведь не забыл меня, правда?

Чары в комнате рассеялись, и суматоха вернулась. Она искушала Тосиаки дальше.

— Ты всегда был так добр ко мне. Уже забыл? Повернись сюда. Посмотри на меня. Какую позу ты хочешь, чтобы я приняла?

Тосиаки прикусил губу. Теперь он слышал её смех.

Она язвительно продолжала:

— Ах да, это тело тебя никогда не интересовало, не так ли? Я знаю твои вкусы. Я знаю, для тебя это должна быть я…

— Прекрати сейчас же! — закричал Тосиаки, не в силах больше это выносить. Асакура впилась в него взглядом.

— Я знаю, откуда ты взялась, — сказал Тосиаки. — Оставь Асакуру в покое.

— Ты хочешь сказать, что я не Киёми?

— Нет. Ты… ты Ева 1. Клетки, которые я вырастил.

— Ух ты, как быстро ты сообразил.

Губы Асакуры скривились в улыбке.

— Убирайся из неё немедленно.

— …как пожелаешь.

В тот момент, когда эти слова были произнесены, тело Асакуры забилось в конвульсиях. Её рот широко раскрылся, а глаза закатились.

Все в аудитории ахнули.

Из горла Асакуры вырвался булькающий звук. Слюна капала изо рта, растягиваясь в дождеподобные нити. Она царапала себе шею.

Нет. Тосиаки побежал к трибуне. Он чуть не споткнулся о стулья и отшвырнул их с пути, выкрикивая имя Асакуры.

Именно тогда что-то показалось из её горла.

Оно было покрыто блестящей жидкостью. Тосиаки не мог разобрать, была ли это слюна или желчь. Существо было красновато-розовым и медленно, извиваясь, выползало изо рта Асакуры, как какой-то осьминог, распуская щупальца, чтобы сдержать её царапающие руки. Оно расползлось по её груди и, с лёгкостью меняя форму, колыхаясь, как червь, начало покрывать всё её тело, которое резко содрогалось. Раздался звук, похожий на бульканье грязи, и вот оно полностью освободилось: складки плоти. Какое-то блестящее, аморфное мясное существо. Выглядело так, будто кишки Асакуры вывернулись наизнанку, чтобы покрыть всю поверхность её тела.

Тосиаки услышал это. Возможно, никто другой не слышал, но он был уверен, что слышал. Оттуда, где раньше было её лицо, донёсся слабый вопль:

— Помогите…

Собственным голосом Асакуры.

— Асакура! — крикнул он.

Мгновение спустя она вспыхнула пламенем.