Подруги Киёми всегда были впечатлены тем, что её родители — оба врачи. Всякий раз, приходя к ней домой, они не могли не заметить, как просторен и хорошо обставлен дом. В гостиной стоял рояль, а также деревянный книжный шкаф, в котором размещался очаровательный ассортимент музыкальных шкатулок и французских кукол. Мать Киёми любила печь и обычно готовила торт или печенье для неё и её подруг.

— А у нас всего лишь квартира. Мой отец вечно жалуется, что ему не хватает денег, потому что он школьный учитель, — сказала Тика звонким голосом, несмотря на полный рот свежеиспечённого печенья. Отрицая наличие подобных богатств, Киёми скромно отвечала, что у Тики и так много всего хорошего: все её игры, не говоря уже о старшем брате, который составляет ей компанию дома.

— Ой, он такая заноза. И такой некрутой, — возразила Тика, драматично покачав головой. Затем она рассмеялась и сказала, что дом Киёми — самый лучший.

У Киёми было много друзей, и она наслаждалась временем, проведённым со всеми. С большинством из них она была близка ещё с начальной школы. Но поскольку она и Тика были в одном классе первые два года средней школы, они стали особенно хорошими подругами и проводили вместе много свободного времени. Они различались по характеру и вкусам, но это лишь укрепляло их дружбу. Тика часто описывала роскошный дом Киёми словечком, выученным на уроке истории: «буржуазный». Киёми понимала, что похвала Тики в глубине души была искренней, поэтому совсем не обижалась.

Киёми унаследовала увлечения своей матери и недавно начала проявлять интерес к выпечке, иногда готовя торты вместе с мамой. Она также увлекалась изготовлением кукол. На свой день рождения в прошлом году она получила от отца книгу «Аня из Зелёных Мезонинов» и влюбилась в неё. Теперь у неё была вся серия, и она перечитывала её от корки до корки множество раз.

— Киёми, ты такая леди во всём, что делаешь. Конечно, если бы я росла как ты, я бы тоже пекла изысканное печенье, — сердечно сказала Тика.

Закончив с печеньем, они потягивали апельсиновый сок через соломинки.

— Я бы хотела быть больше похожей на тебя, Тика. — Киёми думала о забеге Тики на пятьдесят метров на уроке физкультуры в тот день. Хотя Тика была невысокой, у неё были отличные рефлексы, и она преуспевала в беге на короткие дистанции, в котором была лучшей в классе. Она участвовала в городских соревнованиях и всегда была звездой на Дне Спорта. В эстафете она легко обгоняла мальчиков из других классов. Её фигура заметно выделялась на беговой дорожке.

— Да ну, я отстой. Посмотри на мои ноги, они толстеют. Ни один симпатичный парень даже близко не подойдёт! — саркастически сказала Тика и улыбнулась.

— Не говори глупостей. Ты очаровательна, Тика… Уверена, ты найдёшь кого-то, кто тебя оценит.

— Ты просто так говоришь. К тому же, если бы ты посмотрела слово «очаровательная» в словаре, твоя фотография была бы прямо рядом с ним. — Тика рассмеялась, сказав это, но затем её выражение стало серьёзным. Она наклонилась ближе.

— Что-то не так? — спросила Киёми, несколько встревожившись.

— Вопрос к свидетелю. Это будет занесено в протокол, так что ты должна отвечать честно. У тебя есть право хранить молчание.

— Да что такое, Тика?

— Какой твой тип?

— А?

Это был такой внезапный вопрос, что Киёми не знала, как ответить. Она застенчиво огляделась, затем посмотрела прямо в лицо Тике. В глазах Тики появилось озорное выражение; прямая линия её губ искривилась и расплылась в смехе.

— Ну ты даёшь, Киёми. — Тика схватилась за живот и продолжала смеяться. — Неужели так трудно ответить?

— Эй…

— Я вполне могу представить тебя с кем-то вроде твоего отца, — сказала она, наконец подавив смешки.

— Думаешь?

— Определённо. Он кажется человеком, на которого действительно можно положиться. Говорят, если у тебя такой отец, у тебя в итоге довольно высокие стандарты.

— Я никогда об этом не думала…

— Твоя семья в любом случае как телешоу. У тебя есть твой молчаливый отец, нежная мать и маленькая принцесса. Всё, что нужно для идеальной драмы.

— Не говори так… это неловко. — Лицо Киёми покраснело, и она спрятала его за обеими руками. Она попыталась сменить тему.

— Ладно, хватит обо мне. А что насчёт тебя? Ты мне не сказала, какой твой тип.

— Мой? Хм…

Она снова стала серьёзной, сложила руки на груди и наклонила голову. Её эмоции всегда так быстро менялись. Киёми была более сдержанной по характеру и завидовала общительной натуре Тики.

Тика думала об этом добрых тридцать секунд. Затем на её губах появилась улыбка.

— Тот, кто будет думать обо мне вечно.

— Да.

Киёми кивнула, и на её лице тоже появилась улыбка.

Оценки Киёми были в полном порядке, и она была активным членом духового оркестра. Её приняли в старшую школу с сильной подготовкой к поступлению в университет, даже без посещения репетиторских курсов. Эта школа считалась одной из лучших в её префектуре, и многие выпускники поступали в университеты. Тем временем усердная учёба Тики в последнем классе средней школы окупилась, и её приняли в ту же старшую школу, что и Киёми. Тика всегда носила весёлую улыбку в компании других, не выказывая никаких признаков стресса, но Киёми подозревала, что втайне она была большой труженицей.

Старшая школа уделяла столько же внимания внеклассным занятиям, сколько и учёбе, и большинство учеников чем-то занимались. Тика занялась тем, что у неё получалось лучше всего, и вступила в легкоатлетический клуб, в то время как Киёми присоединилась к камерному ансамблю.

Жизнь в старшей школе была такой же приятной, как они и могли себе представить. Киёми любила читать в перерывах между уроками и послешкольными занятиями. Закончив «Повесть о Гэндзи», она принялась за «Аню из Зелёных Мезонинов» в английском оригинале.

Времена года пролетали быстро. Тем не менее, где-то в глубине души Киёми казалось, что жизнь в старшей школе — это всё, что она когда-либо узнает; отсюда и её возглас удивления однажды летом во втором классе старшей школы, когда учитель раздал классу анкету для выбора университета.

Позже в тот день после репетиции, когда Киёми убирала свои вещи, в репетиционную комнату заглянула Тика. В одной руке она несла рюкзак и спортивную сумку. Стоя у дверного проёма и заглядывая в комнату, она мягко помахала свободной рукой. Её волосы были немного влажными после душа, который она приняла после тренировки. Киёми улыбнулась и помахала в ответ, знаком пальца попросив подождать минутку. Когда большинство участников оркестра ушли, Тика вошла в тихую репетиционную комнату и села рядом с Киёми, которая чистила свой инструмент.

Безучастно наблюдая за пальцами Киёми, Тика спросила:

— Так что ты думаешь делать, Киёми?

— Я не знаю.

Киёми покачала головой. Всё ещё тёплый солнечный свет лился через окно, освещая её руки, пока она протирала отпечатки пальцев со своей трубы маленькой тряпочкой. Жара была довольно сильной в течение всего дня, но теперь осталась лишь в отдельных местах в виде томного послесвечения. Было уже 6:30, и, прежде чем они успели опомниться, голоса, доносившиеся от баскетбольной команды в заднем спортзале, утихли.

Они вскочили на велосипеды и поехали домой вместе, бок о бок. Улицы были необычно пустынны, ни единой души. Девушки тоже молчали. Киёми начала чувствовать себя неловко, крутя педали быстрее, чтобы не отставать от Тики.

Наконец Киёми нарушила молчание.

— Вот мы только начали привыкать к старшей школе, а теперь нам нужно решать, что делать со своей жизнью. Это слишком сложно сейчас. Я даже не могу думать ни о чём, кроме репетиций оркестра, понимаешь?

Но Тика просто крутила педали, молча глядя вдаль перед собой. Киёми изучала её профиль. Вскоре они миновали улицу и выехали на асфальтированную дорогу, которая шла прямо через рисовое поле. Угасающий жар лучей сменялся сумерками, и всё вокруг погрузилось в глубокую синеву. В разрыве облаков мерцала яркость одинокой звезды. Наконец Тика ответила.

— Я хочу стать врачом, — пробормотала она.

Удивлённая, Киёми посмотрела на Тику, чьи глаза оставались прикованными к небу, раскинувшемуся над ними.

Мать Тики скончалась той весной. Киёми не очень хорошо понимала подробности, но знала, что у неё было что-то с сердцем. Дни ухода за матерью и сами похороны, должно быть, были тяжёлыми для Тики, но она ни разу не показала Киёми подавленного лица. Она продолжала улыбаться и шутить в своей обычной манере и оставалась человеком, с которым Киёми всегда могла поговорить. И всё же, Киёми не смогла прочитать, что творилось в душе её лучшей подруги.

В ту ночь Киёми с трудом заснула.

Кем она хотела стать? Она не могла представить себя на работе, получающей зарплату. Вероятно, она поступит в университет, но у неё не было чётких представлений о том, на какую специальность пойдёт. У неё было много времени, и она могла решить, когда уже будет в университете; этим и ограничивались её размышления.

Комментарий Тики в тот день поразил её в самое сердце. Тика, по крайней мере, казалось, знала, кем хочет быть. А Киёми — нет. Тика сделала шаг вперёд и отдалилась от неё.

Киёми фантазировала о том, какую форму примет её жизнь. За кого она выйдет замуж? Какими будут её дети? Как она умрёт? Она лежала в постели с открытыми глазами, глядя в тёмный потолок с размышлениями, которые в лучшем случае были отрывочными. Флуоресцентная лампа, свисающая сверху, начала медленно вращаться. Она не понимала, бодрствует она или спит. Возникали бесчисленные сомнения, переполняя и накладываясь друг на друга в её голове.