Глава 189: Первые шаги за пределы города

После нашего прибытия мы увидели, как подошла Анис с родителями, а также я заметила родителей Саллии, ожидающих нас. Я потратила мгновение, чтобы осмотреть их.

Родители Анис выглядели подтянутыми и здоровыми. У них был какой-то ошеломлённый вид, несмотря на то, что они готовились бежать из города. У меня сложилось впечатление, что они не особо привыкли справляться с трудностями или бедствиями. У отца Анис даже был небольшой животик. Вокруг его глаз были морщинки, которые заставляли меня думать, что он часто улыбался, но их было очень трудно заметить, так как сейчас он не улыбался. Его выражение лица было отсутствующим, когда он смотрел на город, где, вероятно, провёл большую часть своей жизни, и на мгновение я забеспокоилась, что он снова передумает и решит не бежать с нами. Но когда он посмотрел на Анис, его взгляд стал твёрже и решительнее.

Мать Анис была где-то в конце двадцатых или начале тридцатых годов, примерно того же возраста, что и отец Анис. У неё была металлическая рука, в отличие от отца Анис, у которого не было протезов. Её рука была сделана чрезвычайно искусно — она выглядела почти как произведение искусства, и я могла сказать, что в её создание было вложено много механических знаний и заботы.

В данный момент она использовала свою органическую левую руку, чтобы держать Анис, а правая рука безвольно висела вдоль тела. Что-то в том, как двигалась её рука, создавало впечатление, что удар правой рукой будет очень болезненным. Почти казалось, что мать Анис тоже немного обучилась самообороне. Недостаточно, чтобы представлять угрозу для солдата или кого-то, кто действительно обучен бою, но достаточно, чтобы хотя бы отбиться от обычного уличного хулигана.

У них были более здоровые тела, чем у остальных из нас, благодаря тому, что они питались более регулярно. Но, несмотря на их очевидное здоровье, у меня было чувство, что мне нужно будет внимательно следить за ними, чтобы убедиться, что они не сломаются под давлением бегства. Нескрываемый страх в их глазах, когда они смотрели на нас, как испуганные животные, заставил меня немного поволноваться за них. Они явно не были людьми, привыкшими принимать быстрые решения, которые могли повлиять на то, будут ли они жить или умрут — это были люди, привыкшие жить в достатке и комфорте.

Тем не менее, у отца Анис всё ещё был твёрдый и сильный взгляд, когда он смотрел на свою дочь. Я видела там любовь и решимость, и он пришёл сюда в тот момент, когда стало ясно, что армия коалиции захватчиков будет представлять угрозу для Анис.

Даже если он был морально мягким и слабым по сравнению с жителями трущоб, он всё равно был полон решимости защитить свою дочь. Я могла это уважать. Храбрость заключалась в том, чтобы бояться, но всё равно двигаться вперёд, и я восхищалась отцом Анис за то, что он принял решение оставить свою достойную работу и стабильную жизнь, чтобы сохранить Анис в безопасности. Я посмотрела на Анис и слабо улыбнулась ей. Похоже, ей повезло с родителями в этой жизни.

Затем я почувствовала лёгкое чувство вины от этой мысли. Моя мать была… не то чтобы полезной или особенно любящей, но она всё равно, вероятно, старалась изо всех сил по-своему. Сравнивать её с моими предыдущими семьями или семьёй Анис было несправедливо по отношению к ней.

Я покачала головой и перевела внимание на родителей Саллии. Я хотела отвлечься от мыслей о собственной матери, которую мне пришлось притащить с собой, пока она была без сознания и в блаженном дурмане.

Родители Саллии были намного худее, а также выглядели немного старше родителей Анис. Что было интересно, так как я знала, что родители Анис на самом деле старше родителей Саллии. Жизнь в трущобах заставляла быстро взрослеть, если они хотели выжить, поэтому у родителей Саллии была худощавая, жилистая сила людей, которые пережили ситуации, через которые другие не проходили.

Отец Саллии заменил целую руку довольно посредственным протезом. Это было несколько кусков металлолома, сваренных вместе с помощью грубой конструкции. Если бы не его связующая эссенция, удерживающая всё это вместе, я подозревала, что его рука могла развалиться в любой момент. В ней не было и близко того изысканного мастерства, которое было вложено в руку матери Анис. Вероятно, требовалось в несколько раз больше связующей эссенции, чтобы двигать его рукой, и я сомневалась, что он мог выполнять ею какую-либо точную работу.

Я подозревала, что им будет легче, чем родителям Анис, с побегом из города, даже несмотря на то, что они были явно менее здоровы.

Другие семьи смотрели на мою мать без сознания. Я видела, как мать Саллии нахмурилась, прежде чем покачать головой и посмотреть на Саллию, которая помогала мне нести мою мать. Её выражение лица стало немного теплее, когда она посмотрела на Саллию, но я всё ещё могла видеть явное отвращение в её глазах. Она вздохнула, а затем посмотрела на Старого Мо.

Старый Мо с любопытством посмотрел на мою мать, а затем вопросительно приподнял бровь, глядя на меня. Я вздохнула и покачала головой.

— Я буду отвечать за неё, — сказала я. — Я не могу просто… оставить её здесь умирать.

Старый Мо посмотрел на мою мать, и его глаза на несколько мгновений стали суровее. А затем он посмотрел на меня, и его глаза смягчились.

— Только… если она станет обузой или за ней окажется невозможно ухаживать, я её брошу, — сказал он. — Если она сможет поспевать за остальными членами группы… думаю, ты можешь взять её с собой.

— Спасибо, Старый Мо! — воскликнула я и, подскочив к нему, крепко обняла.

Старый Мо на мгновение удивился, и я заметила, как дёрнулась его правая рука, а пальцы потянулись к чему-то. Но мгновение спустя он спохватился и мягко взъерошил мои волосы, прежде чем поставить меня обратно на ноги.

— Значит, все в сборе, — сказал он, оглядывая нас четверых и наши семьи. — У вас есть какое-нибудь оружие для самообороны?

Я ухмыльнулась, и мы с Феликсом вытащили пистолеты из моего рюкзака. Глаза Старого Мо расширились, когда он увидел наши пистолеты.

— Две винтовки. Они хорошие?

Я кивнула. — Стреляют отлично.

Старый Мо снова посмотрел на мой рюкзак и нахмурился. — Тот факт, что тебе удалось уместить эти штуки в рюкзак так, чтобы они не торчали… интересен. Тебе придётся показать мне, как ты это сделала, позже. Это ловкий трюк. — Затем он пожал плечами. — Ну, ещё два пистолета определённо облегчат задачу.

— Ладно, давайте двигаться. У меня есть друг, который уже проложил нам маршрут из города. Окраины города сейчас заблокированы, но у некоторых людей есть пропуска для передвижения — в основном у чиновников, солдат и представителей нескольких других важных профессий, таких как курьеры. Я воспользовался несколькими связями, чтобы получить пропуск для нас, так что мы можем просто пройти, — сказал он. Затем он полез в карман и протянул отцу Анис и отцу Саллии два пистолета.

— Они не заряжены, но если кто-то создаст проблемы, не стесняйтесь размахивать ими. Они должны отпугнуть обычного хулигана, по крайней мере. И всё, что вам нужно сделать, это выиграть время, чтобы я мог решить проблему, — ухмыльнулся Старый Мо.

Отец Анис выглядел немного шокированным, когда увидел ухмылку Старого Мо и услышал его слова, но он поспешно кивнул и схватил пустой пистолет. Отец Саллии просто взял пистолет, немного покрутил его в руках, а затем кивнул, прежде чем запихнуть его в пальто.

— Есть шанс, что мы сможем получить и немного боеприпасов? — спросил отец Саллии.

— Может быть, когда узнаем друг друга немного лучше, — сказал Старый Мо.

Отец Саллии не выглядел сильно разочарованным ответом Старого Мо. С этими словами группа направилась к окраине города.

По мере того, как мы всё дальше и дальше удалялись от трущоб, я не могла не заметить, что шпили из стали и латуни, а также массивная часовая башня в центре города, становились всё дальше и дальше от меня. Я провела эту жизнь в тени той гигантской часовой башни и громоздких летающих машин, которые каждый день причаливали в центре города — и теперь, впервые, я оставляла их позади. Если всё пойдёт хорошо, и мы переедем в другую страну, возможно, я никогда больше их не увижу.

Часть меня чувствовала лёгкую грусть. Город из латуни и стали был поистине захватывающим зрелищем, и мне даже нравился вид на гигантскую часовую башню вдалеке, когда я занималась своими делами каждый день.

Но большая часть меня чувствовала облегчение.

Я устала жить в трущобах. Я чувствовала себя измотанной от того, как тяжело было просто выживать изо дня в день. Кормить Феликса и себя было намного труднее, чем должно было быть, потому что город просто не предоставлял возможностей для детей из трущоб. Я хотела большего от этой жизни.

В этом городе почти не было ничего, что мне было дорого, и почти не было материальных ценностей, которые я бы ценила. Наш дом был обшарпанным и заплесневелым. У нас почти не было денег. Еды было мало. Люди были молчаливы и насторожены.

Я хотела выбраться. Я чувствовала, что годами была заперта в образе мышления и обстоятельствах, в которых родилась, и теперь я чувствовала, как давление, о котором я никогда не подозревала, уходит из моего сознания.

Я улыбнулась, когда мы подошли к окраине города. Мне не терпелось уйти.

Потребовался почти ещё один час ходьбы, прежде чем мы достигли окраины города, где обнаружили большую очередь. Очередь контролировалась небольшой баррикадой, которую охраняла группа солдат с исключительно характерными массивными чёрными шляпами, вооружённых винтовками. Я немного волновалась, когда увидела очередь, так как если бы солдат нас раскусил, это могло бы означать неприятности. Даже если было крайне маловероятно, что кто-то свяжет нашу группу со спасением Феликса много лет назад, я очень нервничала рядом с шляпами последние несколько лет. Наша группа быстро продвинулась к началу очереди, пока одного человека за другим либо прогоняли, либо выпускали из города.

— Стоять! — сказал солдат. Мои мышцы напряглись, когда он бросил на нашу группу подозрительный взгляд, и я подсознательно потянулась к своей эссенции изменения и эссенции поглощения. На случай, если он что-то заметит.

Но я изо всех сил старалась выглядеть как обычный ребёнок. Я одарила солдата уверенным взглядом, которого на самом деле совсем не чувствовала, и подарила ему свою лучшую улыбку «обычного шестилетнего ребёнка».

Солдат на мгновение посмотрел на меня ещё более подозрительно, прежде чем пожал плечами.

Старый Мо протянул солдату пропуск и несколько листков бумаги. Солдат быстро просмотрел оба документа, потратив несколько нервных минут на чтение одного конкретного раздела бумаг Старого Мо. Затем он ещё мгновение сузил глаза, глядя на нас, прежде чем махнул нам рукой, пропуская..

— Ваши документы в порядке, — сказал он. — Проходите. — И он махнул нам рукой, пропуская.

Старый Мо кивнул, и наша группа прошла через баррикаду и вышла из города.

Мы были свободны.