─ Ты… ─

Человек в черном был вне себя от ярости. На его мертвенно-бледном лице выступил нездоровый румянец; он попытался встать, превозмогая боль, но тут же споткнулся и едва не упал.

Ли Юань просто стоял на месте, холодно глядя на него, и даже не думал протягивать руку помощи.

Незнакомец выровнял дыхание, бросил на него свирепый взгляд, ковыляя добрался до окна и, с трудом перемахнув через подоконник, растворился в ночной темноте.

Ли Юань усмехнулся и покачал головой: ─ Вот дурень, дверь же есть.

Убедившись, что та ушла, Ли Юань обождал еще немного, подошел к окну, плотно затворил его, задул масляную лампу и снова погрузился в темноту.

На крыше все это время неподвижно сидел небритый мужчина средних лет.

Он находился здесь же, на виду, но при этом казался совершенно незаметным – словно призрачная тень.

─ Этот сорванец неплох, ох как неплох, –

тихо пробормотал мужчина, покачав головой.

Три дня подряд Ли Юань не выходил из комнаты.

Он целыми днями сидел неподвижно, погруженный в медитацию, и приспосабливался к переменам в собственном теле. С момента пробуждения внутри него поселился странный, незримый поток энергии; не зная, откуда он взялся и не имея наставника, юноша мог лишь пытаться обуздать его своими силами.

И пока он был полностью отрешен от внешнего мира, Чанъань гудел из-за него слотри улей.

─ В Академии Шэньу пробудился талант девятого уровня! Небеса озарило радужное сияние! ─

─ Невиданный мутировавший дар, и чей сын? Ли Юанем зовут! ─

─ Девятый уровень… Сколько лет о таком не слыхивали? Последним был Е Хунъюй, если память не изменяет. ─

─ И не говори! С таким талантом, когда он вырастет, быть ему столпом государства. ─

В чайных и кабачках, в переулках и на оживленных улицах, в богатых особняках и даже в глубине императорского двора – везде только и говорили что об этом.

Талант девятого уровня означал не просто появление одаренного юнца. Он предвещал грядущий передел влияний и власти, который вполне мог случиться из-за одного-единственного человека.

Это значило, что появился ценный актив – тот, кого стоило во что бы то ни стало привлечь на свою сторону или же заблаговременно сломить, пока он не окреп.

Бесчисленные взгляды, явные и скрытые, устремились на поиски юноши.

К счастью, Ли Юань проявил предельную осторожность, и обычным людям отыскать его было не под силу. Те же редкие смельчаки, что добирались до переулка Чаннин, с удивлением обнаруживали, что при попытке прощупать дом духовным восприятием натыкаются на абсолютную пустоту.

Тем временем в тюрьме Далисы…

Ли Чунвэнь сидел за низким столом напротив сурового, внушительного старика.

Этим человеком был отец госпожи Ван, глава клана Ван – Ван Боюань. Хотя он потерпел поражение в недавней политической борьбе, его влияние все еще оставалось огромным.

─ …Послушай, Чунвэнь, Юань-эр – в конце концов, мой внук, а чужих среди своих не бывает, –

поглаживая бороду, медленно произнес Ван Боюань. – То, что Сюэ-эр ушла от тебя, было сказано в сердцах. Пусть только Юань-эр признает меня дедом, и я вырву эту старую шкуру, чтобы очистить твое имя и вернуть тебе прежнюю должность.

Ли Чунвэнь, глядя на свои испачканные грязью руки, держал чашку чая. Опустив веки и легко сдувая плавающие на поверхности листочки, он не спешил с ответом.

Даже находясь в застенках, он уже был наслышан о пробуждении девятого уровня – событии столь грандиозном, что сердце его невольно наполнялось торжеством.

Намерение Ван Боюаня было очевидно: опередить события и, пока Ли Юань по-настоящему не возвысился, приклеить к нему ярлык клана Ван, чтобы пожить плоды его будущих успехов.

─ То, о чем говорит господин гэлао, несомненно, исходит из заботы об этом непутевом мальчишке, ─

Ли Чунвэнь поставил чашку и наигранно вздохнул. – Только вот нрав у этого упрямца своенравный, вряд ли станет слушать мои слова… ─

В глазах Ли Чунвэня мелькнул хитроумный огонек. Сейчас инициатива была на его стороне, а значит, он мог потребить куда большую цену.

Ли Юань теперь представлял собой не ограненный нефрит, но в то же время и раскаленный уголек – неизвестно, принесет он удачу или беду. Главное же заключалось в другом: Ван Боюань рассчитывал взять всё голыми руками, отделавшись лишь именем дедушки да пустыми обещаниями, и при этом забрать себе самый жирный кусок пирога?

Ли Чунвэнь лишь горько усмехнулся про себя. С чего бы это драконенку из его рода позволять клану Ван так просто срывать спелые плоды?

Он ждал. Ждал, пока Ван Боюань или кто-нибудь другой не предложит условия подороже.

В глазах Ван Боюаня промелькнуло недовольство, но он тут же скрыл его за дежурной улыбкой: ─ Ты прав, Чунвэнь, спешить некуда. Обсудим это позже. ─

Обменявшись еще несколькими ничего не значащими любезностями, Ван Боюань поднялся и откланялся.

Ли Чунвэнь остался сидеть в соломе. Его взгляд беспокойно метался – он взвешивал все за и против, выжидая момент.

На третий день сгустились сумерки.

Дверь затерянного в глубине переулка Чаннин двора бесшумно отворилась. Из темноты выскользнул Ли Юань, натянув на голову широкую серо-тканевую шляпу, скрывавшую пол-лица.

Осторожно оглядевшись и убедившись, что вокруг ни души, он быстрым шагом направился прочь.

Избегая многолюдных улиц, юноша выбирал самые тихие переулки и наконец вышел к глухому углу Западного рынка. Здесь, среди обветшалых лавочек, приютилась неприметная бакалейная лавка – ее ставни уже были плотно заперты.

Оглянувшись по сторонам, Ли Юань выстучал определенный ритм, и вскоре створка приоткрылась ровно настолько, чтобы он мог проскользнуть внутрь.

За прилавком стоял паренек лет четырнадцати-пятнадцати. Увидев гостя, он расплылся в счастливой улыбке.

─ Старший брат, ты пришел! ─

Понизив голос, мальчик подбежал ближе, а его глаза даже покраснели. – В городе только и разговоров, что ты получил девятый уровень… Я и поверить не смел, и сунуться к тебе боялся… ─

Паренька звали А-Цзи. Когда прежний хозяин тела скитался по улицам, они вместе просили милостыню. После того как нынешний Ли Юань занял это место, он похлопотал и помог открыть лавку, чтобы младший товарищ мог заработать на кусок хлеба.

В то же время это место стало его тайным опорным пунктом.

А-Цзи обладал простым характером и сильно привязался к Ли Юаню, который временами учил его грамоте и простейшему счету.

─ Да, всё верно, ─

Ли Юань затворил дверь на засов, снял шляпу и тронул А-Цзи за плечо, слегка улыбнувшись.

─ Я пришел сегодня сказать тебе: скоро я поступаю в Академию Шэньу, так что наведываться сюда буду нечасто. Береги себя, будь настороже и не теряй бдительности. ─

А-Цзи усердно закивал, едва сдерживая слезы: ─ Старший брат, не переживай, я сумею о себе позаботиться. ─

Ли Юань улыбнулся, достал из-за пазухи небольшой кошелек и сунул его мальчику в руку: ─ Возьми серебро на черный день. Если возникнут трудности – перетерпи, дождись моего возвращения. ─

Сжимая увесистый мешочек, А-Цзи почувствовал, как в груди защемило от тоски. Вдруг вспомнив что-то, он бросился в подсобку и из тайника в шкафу извлек старый сверток, протянув его обеими руками.

─ Старший брат, это то, что ты просил раздобыть. Я как раз случайно напал на след. ─

Взяв сверток и ощутив его глухую тяжесть, Ли Юань кивнул и бережно спрятал находку.

─ Если попадется что-то подобное впредь – собирай для меня. ─

─ Слушаюсь, старший брат. ─

Задерживаться дольше было нельзя. Наставив А-Цзи еще раз, Ли Юань надел шляпу и шагнул за порог.

Вместо того чтобы напрямую возвращаться в переулок Чаннин, он сделал несколько сложных кругов по запутанному лабиринту улочек Западного рынка. То замирая на месте, прислушиваясь к шорохам, то резко меняя направление, он убедился в отсутствии хвоста и лишь после этого прибавил шагу.

Когда он наконец добрался до переулка Чаннин, ночь уже вошла в свои права. Бесшумно скользнув за калитку, он задвинул засов.

Вокруг царила мертвая тишина. Лишь откуда-то издалека доносился глухой лай собак.

Несколько черных силуэтов, сгустившихся сильнее самой ночи, бесшумными призраками отделились от теней по обе стороны прохода и окружили маленький дворик.

Двигаясь с абсолютной уверенностью, они переглянулись и одновременно двинулись к дому.

В густой темноте вдруг раздался негромкий окрик – слова прозвучали прямо в сознании каждого из непрошенных гостей:

─ Пошли вон! ─