Вернувшись с рынка в усадьбу клана У, У Цзюньюй только ступил за ворота, как его личная служанка Сяоюань бросилась навстречу с тревогой на лице:

─ Господин, вы вернулись! Из клана Линь прибыли люди, говорят, сама госпожа Линь прибыла лично и ждет в передней гостиной.

У Цзюньюй шагнул было дальше, но не успел он обдумать услышанное, как в голове раздался холодный сигнал системы: [Дзинь! Обнаружено приближение невесты хозяина, Линь Цинсюэ. Ее душа сохранила воспоминания из прошлой жизни, зафиксировано перерождение, будьте готовы.]

Переродившаяся?

У Цзюньюй мысленно усмехнулся: все произошло ровно так, как он и предполагал, Линь Цинсюэ вернулась из прошлого. Похоже, хлебнув лиха с прошлым «никчемным мажором», в этой жизни она с самого начала решила во что бы то ни стало расторгнуть помолвку, чтобы отправиться на поиски собственных благословений.

Внутри него прозвучал издевательский смешок, а на лице мгновенно заиграла развязная ухмылка бездельника. Зевая, он небрежно отмахнулся:

─ Понял, пускай ждет. Сперва переоденусь, а потом снизойду до встречи.

Не дожидаясь ответа Сяоюань, У Цзюньюй направился прямиком в свои покои. Он прекрасно понимал: раз Линь Цинсюэ переродилась и жаждет от него избавиться, то этот визит преследует единственную цель – разрыв помолвки. Раз уж так складываются карты, он просто обязан сыграть роль распутника по полной программе, чтобы она с радостью сбежала сама и не докучала ему в дальнейшем.

Вернувшись в комнату, У Цзюньюй сорвал с плеч верхнюю одежду, натянул яркий багряный халат с распахнутым воротом, выудил из системного мешочка горсть духовных семечек и подхватил на руки пухлого снежно-белого зверка – духовного питомца «Сюэцю», чья умилительная мордашка как нельзя лучше подчеркивала образ праздного лентяя.

Подготовившись, он развалился на мягкой тахте в передней, щелкая семечки и тиская Сюэцю, а шелуху небрежно сплевывал прямо на пол – вылитый неисправимый шалопай.

Вскоре Сяоюань провела в залу группу людей во главе с девушкой в белоснежном длинном платье. Стройная фигура, холодное и утонченное лицо, а во взгляде – тяжелая, не по годам зрелая гордыня. Это была наследница клана Линь и невеста У Цзюньюя – Линь Цинсюэ. Позади нее шли двое старейшин клана Линь с суровыми лицами, в чьих глазах читалось явное презрение к хозяину дома.

Переступив порог, Линь Цинсюэ с первого же взгляда уперлась в развалившегося на тахте У Цзюньюя: щелкает орехи, тискает зверька, распахнутые одежды, разбросанная шелуха под ногами. Этот вид законченного бездельника лишь усилил отвращение в ее сердце.

В этой новой жизни она никогда больше не повторит прежнюю ошибку и не выйдет замуж за тупицу, который умеет лишь прожигать жизнь, губя ее великий путь.

─ У Цзюньюй, ты понимаешь, зачем я здесь? ─ подала голос Линь Цинсюэ. Ее тон был холодным, лишенным малейшего тепла, а прямой взгляд не содержал и капли женского смущения или нежности.

У Цзюньюй приподнял веки, с наигранным недоумением моргнул, продолжая жевать семечки, и выдал с набитым ртом:

─ Зачем? Уж не соскучилась ли по мне, раз решила навестить лично?

И с этими словами он показательно подмигнул ей, изображая законченного хама.

Лицо Линь Цинсюэ помрачнело, она с трудом подавила вспышку гнева и холодно бросила:

─ Хватит кривляться! Я пришла расторгнуть помолвку!

─ Расторгнуть помолвку? ─ У Цзюньюй с деланным удивлением выпрямился на тахте, из-за чего Сюэцю испуганно втянул голову в плечи, но сам хозяин остался невозмутим. Он скривил губы. ─ С какой стати? Мой отец – владыка Святого места Пимяо, матушка – аристократка, а сам я красавец хоть куда, так что для тебя это лучший вариант.

Эта наглая и бесстыдная тирада заставила старейшин клана Линь позеленеть от злости, и один из них рявкнул:

─ У Цзюньюй! Прекрати балаган! Цинсюэ – одаренная дева небесного уровня, её ждет великое будущее, а ты – всего лишь ничтожество на поздней стадии Заложения Основания, вечно мающийся дурью! Какое ты имеешь право на нее претендовать?!

─ Ничтожество? ─ У Цзюньюй приподнял брови, изобразив еще больший цинизм. ─ А что не так с поздним Заложением Основания? Мне нравится, моему отцу и матери нравится, а вас каким боком это волнует?

Он специально демонстрировал непробиваемую тупость, пока в мыслях потешался: «Линь Цинсюэ, чем больше ты меня презираешь, тем быстрее придешь к выводу, что разрыв помолвки – твое лучшее решение. Когда позже ты увидишь мою настоящую силу, не кусай потом локти!»

Видя перед собой эту непробиваемую стену безнадежности, Линь Цинсюэ полностью избавилась от остатков сомнений, и голос ее зазвучал еще тверже:

─ У Цзюньюй, я все решила. Этот союз должен быть аннулирован. Отныне каждый из нас пойдет своей дорогой.

─ Ну и ладно, тридцать лет на востоке, тридцать лет на западе, не смей унижать молодого… ─ У Цзюньюй махнул рукой, изображая полнейшее равнодушие, даже завалился обратно на тахту, щелкать семечки дальше. ─ Расторгайте так расторгайте, я и сам считаю, что от тебя веет холодом и скукой. Но сразу предупреждаю: это ты сама решила порвать помолвку, смотри потом не заявляй, будто наш клан У обижал ваше семейство Линь.

Линь Цинсюэ никак не ожидала, что он согласится столь легко. Она на мгновение замерла, а затем почувствовала облегчение: видимо, парень просто осознал собственную никчемность и не посмел возражать.

Она тут же извлекла из кольца заранее заготовленный свиток о расторжении брака и положила его на стол:

─ Вот бумага, ставь подпись и оттиск печати, с этого момента помолвка аннулирована.

У Цзюньюй бросил взгляд на свиток, даже не утруждая себя чтением текста, небрежно подхватил кисть, размашисто черканул свое имя и приложил печать пальца – все было сделано в одно движение, без тени сожаления.

─ Все, подписано, можете проваливать, не мешайте мне возиться с питомцем, ─ бросил он, не поднимая головы, с избытком выказывая желание побыстрее от них избавиться.

Глядя на подписанный документ, Линь Цинсюэ почувствовала себя так, будто с ее плеч свалилась гора. Слегка кивнув У Цзюньюю, она развернулась и быстрыми шагами покинула залу вместе со старейшинами, словно пребывание здесь было для нее пыткой.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру бывшей невесты, У Цзюньюй стер с лица фальшивую улыбку мажора, а в глазах мелькнул холодный блеск.

Он небрежно отбросил тарелку с семечками, подхватил Сюэцю, поднялся на ноги и лениво потянулся, чувствуя, как в груди зреет абсолютная уверенность в победе.