Проведя день в спокойном отдыхе, У Цзюньюй полностью усвоил действие лекарства, а вдобавок к питательной поддержке от стартового набора системы вся ломота в теле без следа испарилась.

Он поднялся, облачился в парчовые одежды цвета лунного света, подпоясался нефритовым кушаком, собрал волосы в хвост, и в сочетании с красивым, но слегка дерзким лицом прежнего владельца он выглядел вылитым воплощением изнеженного аристократа из сект бессмертных.

─ Господин, вы собрались на выход? ─ поинтересовалась стоявшая у двери Сяоюань, низко поклонившись при его появлении.

─ Да, прогуляюсь по торговым рядам, засиделся в четырех стенах, ─ бросил У Цзюньюй небрежным тоном, хотя в глубине его глаз прятался вполне конкретный расчет.

Ему требовалось освоиться в этом мире и вдобавок безупречно удерживать образ распутника – в конце концов, чем убедительнее фасад, тем слаще будет последующее унижение недоброжелателей.

Будучи высшей силой Центрального Региона, Святое место Пимяо располагало грандиозным рынком: по обеим сторонам улиц тянулись ряды торговых лавок, повсюду раздавались зазывающие крики торговцев и ожесточенный торг, сновали толпы практикующих, а концентрация духовной ци здесь была заметно выше, чем в остальных местах.

Заложив руки за спину, У Цзюньюй неторопливо шагал по мостовой, озираясь по сторонам и то и дело подбирая с прилавков травы или артефакты, чтобы повертеть их в руках – вылитый праздный мажор, вышедший прогулять лишние сокровища.

Когда он проходил мимо одного из переулков, до его слуха донеслись резкие окрики.

─ Мелкая шавка, посмела торговать пилюлями на нашей территории, а налог за защиту уплатить забыла?

─ Смотрю, личико у тебя вполне ничего, так что лучше иди к нашему господину, гарантируем, что в святом месте будешь жить припеваючи!

У Цзюньюй поднял взгляд и увидел трех учеников во внешних одеждах секты, которые окружили и толкали бледную девушку-странницу в испачканных одеждах. На вид ей было лет шестнадцать-семьдесят, за спиной висел потрепанный короб с парой низкосортных целебных трав, сейчас она дрожала от страха, глаза ее застилал ужас, однако она продолжала судорожно прижимать к груди короб, не желая отступать.

Вокруг собралось немало зевак из числа практикующих, но никто не решался вмешаться: эта троица принадлежала к побочной ветви клана Линь, служащей при святом месте, а упомянутый клан как раз приходился родней его несостоявшейся невесте Линь Цинсюэ.

─ Ого, это что за представление? ─ У Цзюньюй неспешно подошел ближе, бросив легкомысленный и бесцеремонный взгляд на девушку, в точности изображая похотливого негодяя.

Увидев, что перед ними У Цзюньюй, те трое учеников тут же изменились в лице и поспешно поклонились:

─ Приветствуем молодого господина У.

Во всем Святом месте Пимяо не нашлось бы того, кто не знал, что этот наследник клана У – прожженный гуляка и ничтожество, который, прикрываясь положением сына владыки и аристократки, творит бесчинства направо и налево; разозлишь его – и пощады не жди даже членам клана Линь.

У Цзюньюй проигнорировал их приветствие, протянул руку, подцепил пальцем подбородок девушки и с наигранной развязностью произнес:

─ Какая хорошенькая крошка, и как тебя угораздило вляпаться в такие неприятности?

Девушка покраснела от стыда и испуга, слезы подступили к глазам, но она не смела сопротивляться, лишь опустив голову и застыв всем телом.

Стоявшие вокруг культиваторы тут же принялись перешептываться, глядя на него с откровенным презрением и брезгливостью.

─ Опять этот У Цзюньюй, совсем от рук отбился! Странница и без того жалка, а он еще и домогается бедняжки!─

─ Прикрывается отцом-владыкой, творит что хочет, истинный позор нашего святого места!─

─ Жалко девчонку, пропадет ни за что с этим отморозком!─

Слушая эти ругательства, У Цзюньюй мысленно извергал проклятия: репутация прежнего владельца действительно протухла до основания, впрочем, так даже лучше – чем ниже репутация, тем надежнее укрытие.

Внешне он по-прежнему изображал развратника, но пальцы его как бы невзначай скользнули по запястью девчонки, незаметно вложив в ее ладонь теплую целебную пилюлю, а попутно крошечная нить хаотичной духовной силы сломала печать, наложенную на нее тремя негодяями.

Завершив это дело, он с наигранным отвращением убрал руку и презрительно скривил губы:

─ Тьфу, скучно. Трусишка какая-то, ни капли веселья.

С этими словами он отвесил пинок стоявшему рядом внешнику со словами: ─ Проваливайте отсюда, не мозольте глаза господину, еще раз сунетесь к ней – ноги переломаю!─

Тот ученик отлетел в сторону от удара, но не посмел выразить и тени недовольства, поспешно подхватив товарищей и давая деру.

Зеваки вокруг зашумели еще сильнее, решив, будто У Цзюньюй прогнал людей из клана Линь лишь затем, чтобы единолично завладеть девкой, и брань полилась с новой силой.

У Цзюньюй остался совершенно к этому глух, даже приветственно взмахнув рукой толпе с издевательской ухмылкой:

─ Благодарю за похвалу, господа, обожаю, когда вы меня терпеть не можете, но сделать ничего не можете.

Сказав это, он перестал обращать на них внимание и зашагал прочь, оставив девушку-странницу стоять в растерянности. Сжав в ладони теплую целебную пилюлю и ощущая, как развеялись внутренние путы, она смотрела ему вслед полными благодарности и изумления глазами.

Она хотела поблагодарить У Цзюньюя, но не осмелилась подойти, поэтому молча спрятала пилюлю, питая к этому печально известному гуляке совершенно новые чувства.

Завернув за пустующий угол, У Цзюньюй сбросил с лица маску легкомыслия, сменив ее на невозмутимость.

[Дзинь! Хозяин тайком помог страннице и успешно закрепил образ распутника, награда: 10 000 первоклассных духовных камней, микроприрост хаотичной духовной силы!]

Система подала голос в голове, и уголки рта У Цзюньюя чуть дрогнули в улыбке: черт возьми, а притворяться пафосным дурачком тут даже выгодно.

Он погладил подбородок, подсчитывая про себя: скоро подойдет время разбираться с помолвкой, да и семейка Линь Цинсюэ наверняка объявится со дня на день.

Отлично, после расторжения брака он сможет развязать руки, следовать главной цели системы «Много детей — много счастья», принимать в свой круг красавиц, заводить потомство, шаг за шагом снимать печать с корня Хаоса и двигаться прямиком к вершине.

Мысль об этом подняла ему настроение, и, вновь нацепив на лицо шутовскую улыбку, он продолжил прогулку по рынку, скупая всякую бесполезную мелочевку и доводя образ беспутного мажора до абсолюта.

Чего он не знал, так это того, что с террасы второго этажа ближайшего постоялого двора за ним пристально следил чей-то холодный взгляд.

Линь Цинсюэ стояла, опершись на перила, и наблюдала за развязной фигурой У Цзюньюя; ее изящные брови были слегка сдвинуты, а глаза полнились презрением и нетерпением.

В этой новой жизни она никому не позволит повторить старых ошибок и выдать себя за этого никчемного павлина, губя собственное восхождение по пути бессмертия.

Расторжение помолвки было неизбежно!