Четвертый прославился по всему миру ниндзя своим «Хирайшином», и его быстрота означала способность появляться из ниоткуда и растворяться в никуда, перемещаясь с одного поля боя на другое.

Мощь пространственно-временных техник не нуждается в лишних словах, однако подобные дзюцу предъявляют чудовищные требования к природному таланту самого ниндзя, и кроме редких избранников с уникальными способностями, на этом пути по сей день одиноко возвышался лишь Четвертый Хокаге.

Быстрота же Изуны заключалась в доведенной до абсолютного предела Технике Телесного Мерцания, что невольно заставляло Обито вспомнить о некоем гениальном мальчишке из клана Учиха прошлых лет – Учихе Шисуи.

Мерцание Шисуи гремело на весь свет: и контроль дистанции, и взрывная скорость в долю секунды превосходили любые человеческие представления.

Обито никогда не доводилось сходиться в бою с Шисуи, и он не знал воочию о мощи его мерцания, но теперь, столкнувшись с Изуной, он мог прочувствовать это на собственной шкуре.

Неподалеку Цунаде, скрестив руки на груди и прищурившись, наблюдала за ходом схватки. Поведение Изуна нисколько её не удивило: даже при том, что он погиб еще до её рождения, Цунаде слышала немало легенд об этом человеке.

В эпоху воюющих государств Сенджу и Учиха сходились в жесточайших рубках, неся огромные потери – их вражда была кровной и непримиримой.

Её дед, Сенджу Хаширама, и Учиха Мадара были одновременно и злейшими врагами, и товарищами. Они прожили жизнь в бесконечных стычках, где победа переходила из рук в руки, но в конце концов чаша весов неизменно склонялась в сторону Хаширамы.

Посторонним вмешиваться в их поединки было не под силу, а потому второй дедушка Цунаде, Сенджу Тобирама, сошелся в противостоянии с Учихой Изуной. Их знакомство началось со смертельной схватки, предварявшейся непременной взаимной руганью, а завершавшейся привычными угрозами напоследок.

Стремясь окончательно сокрушить своего заклятого врага, Тобирама ломал голову над созданием прототипа Техники Летящего Бога Грома, с помощью которой в конце концов и нанес Учихе Изуне смертельную рану.

Всё это лишь подтверждало: боевой потенциал Изуны был колоссален. Особенно для той эпохи, когда арсенал диковинных ниндзюцу еще не был столь богат и ниндзя полагались главным образом на ближний бой и фирменные секреты своих кланов.

Умение Изуны довести базовые техники до совершенства было выковано в горниле реальной войны, где любая оплошность стоила жизни: иметь при себе козырные дзюцу полагалось каждому, но безупречное владение тремя основами было вопросом выживания.

Такова была суровая школа истинного ниндзя: любые средства хороши, если они ведут к уничтожению врага.

─ Этот человек в маске странный. Изуна ведь попал по нему, но удар почему-то прошел сквозь его тело, не причинив ни малейшего вреда.

─ И в то же время несколько раз Изуна вколачивал его в землю самым натуральным образом. То неосязаемый, то плотный – всё это очень напоминает какую-то особую пространственно-временную технику.

Потирая подбородок, Цунаде погрузилась в задумчивость, как вдруг резко повернула голову в сторону: Куро Зетсу, только что высунувшийся из земли, виновато ухмыльнулся и послушно ушел обратно под землю, спасаясь бегством.

Ввязываться в драку с Цунаде в этот момент он не желал – эта женщина в гневе страшна, а победить её Зетсу не надеялся. Его появление преследовало лишь одну цель: привлечь внимание Цунаде и помочь Обито выиграть немного времени.

На поле боя избиваемый Изуной Обито растерял всю свою прежнюю спесь в духе «вы тут все ничтожества», и теперь, глядя на этого старика из прошлого, больше не смел питать к нему ни малейшего презрения.

─ Проклятье! Надо было прихватить и второй глаз. Будь у меня оба, как бы быстро он ни бегал, я бы впечатал его в Измерение Камуи! ─

Обито испытывал жгучее раздражение. На ближний бой он больше не рассчитывал: в этом ремесле противник приходился ему прапрадедом, и по части боевого опыта и приемов ближнего боя выходец из эпохи воюющих государств давал фору любому современнику.

Нынешнее поколение гналось лишь за разрушительной мощью и широтой охвата ниндзюцу, и кто, кроме узких специалистов, тратил время на оттачивание чистой тайцзюцу?

─ Раз не удается задеть его точно – устроим ковровую бомбардировку!

─ Мокутон: Техника Пронзающих Ветвей! ─

Толстые, в человеческую руку, деревянные колья полетели в Изуну. Тот увернулся от них быстрым прыжком и, бросив косой взгляд на торчащие из земли стволы, нахмурился: ─ Стихия Дерева? С чего бы это сородичу из клана Учиха владеть техникой Хаширамы?─

─ Мокутон: Техника Великого Леса! ─

Ударив ладонями о землю, Обито обратил собственные руки в древесные побеги, и из почвы под ногами Изуна с бешеным треском поперли гигантские деревья, обвивая его со всех сторон толстыми ветвями.

Проявив чудеса гибкости, Изуна заскользил зигзагами, кувыркаясь и увертываясь от тянущихся к нему ветвей, а брови его сходились всё круче: ─ Пусть с силой Хаширамы это и не сравнится, но Стихия Дерева сама по себе вещь исключительная. Этот малец с гнильцой!─

Только он собрался использовать мерцание для сокращения дистанции, чтобы скрутить Обито и допросить с пристрастием, как тот уже принялся за новые печати.

─ Мокутон: Адское Пекло!! ─

Неспособный одолеть Изуну обычными методами, Обито в бешенстве потерял рассудок. Забыв об опасности выжженой дотла чакры, его рука с имплантированными клетками Хаширамы пошла трещинами, и он без колебаний активировал свое сильнейшее древесное дзюцу.

Земля затряслась в лихорадке, и из неё полезли чащи уродливых, перекрученных деревьев, которые, словно стаи безумных демонов, обрушили на Изуну слепую, беспощадную атаку.

Против Стихии Дерева такого масштаба никакой скорости не хватало для полного спасения. Увернувшись пару раз, Изуна всё же пропустил удар тяжелой ветви, отлетел далеко назад и выплеснул фонтан крови.

На этом всё не закончилось: сзади тут же взметнулись новые колья. Отскочив в сторону, Изуна бешено заскладывал печати, чередуя клонирование, замену и телесное мерцание, пытаясь спастись бегством из этого кошмарного леса.

Глядя на поле боя со стороны, Цунаде онемела от изумления. Будучи родной внучкой Сенджу Хаширамы, она знала о Стихии Дерева абсолютно всё.

Во всем мире ниндзя лишь один человек обладал этой уникальной природной трансформацией – Сенджу Хаширама.

─ Кто этот в маске? Откуда у него Стихия Дерева, да еще такой разрушительной силы! ─

─ Проклятье! Если он не владел ей от рождения, значит, ответ один: кто-то осквернил могилу деда! ─

Вспыхнув праведным гневом, Цунаде засучила рукава и собралась лично броситься в бой, чтобы скрутить мерзавца и выбить из него правду.

Однако истощивший запасы чакры Обито едва держался на ногах. Из последних сил сложив печати, он исторг из пасти яростный вал пламени: ─ Катон: Динец из Порывов Ветра!─

Пламя накрыло чудовищный лес, мгновенно поджигая дерево за деревом, и бушующий пожар поглотил Изуну, превращая всё вокруг в пепелище.

Оставаться ради результата Обито не рискнул: выдохнув огненную бурю, он без колебаний растворился в бестелесности и пропал.

К моменту, когда Цунаде подоспела к месту битвы, от врага не осталось и следа – направление его побега затерялось в дыму.

─ Ублюдок! Кто он такой и кто посмел потревожить могилу деда?! ─

Яростно топнув operatorname ногой в землю, Цунаде заставила грунт пойти глубокими трещинами, что разбежались от неё концентрическими кругами.

─ Господин Изуна! ─

Лишь Шидзунэ помнила о том, что надо спасать пострадавшего. Огонь бушевал слишком сильно, соваться в самое пекло она не смела, оставаясь на краю и заламывая руки.

Свист – и сквозь стену пламени вылетела черная фигура, тяжело грохнувшись на землю.

Лицо Изуна почернело от сажи, а одежда висела лохмотьями. Смерть миновала его, но увечья оказались тяжелыми: мастер ближнего боя вроде него ненавидел подобные масштабные площадные атаки больше всего на свете.

Особенно Стихию Дерева – к ней у Изуны имелся давний фобический страх. Он без колебаний шел на Тобираму, чья Стихия Воды тоже внушала уважение, но у той был слишком долгий замах: пока Тобирама складывал печати, Изуна успевал срубить его раз десять.

Встреться ему Хаширама, он бы унес ноги, не раздумывая: чудовищная чакра того делала его Стихию Дерева чем-то запредельным, где одно заклинание рождало целый лес.

Поскольку клан Учиха тяготел к огню, оказавшись в созданном Хаширамой лесу, они даже носа не смели казать наружу с дзюцу, опасаясь спалить дерево и поджарить в нем самих себя.

Кое-как поднявшись на ноги, Шидзунэ бросилась к нему, торопливо применяя исцеляющую технику, а личико её исказилось от испуга, готового перерасти в слезы.

─ Господин Изуна, потерпите, я сейчас всё исправлю! ─

Теплая чакра разлилась по телу. Изуна перевел дыхание и, глядя на то, как догорают остатки леса, всё еще чувствовал, как колотится сердце: ─ Вот умора… я уж подумал, что сам Хаширама воскрес, чуть концы не отдал от страха.─

─ Хватит, он не помрет, еще побегает на зависть всем. ─ Хмурая Цунаде шагнула к ним, и вид у неё был темнее тучи.

─ Планы меняются. Возвращаемся в Коноху самым быстрым маршем: я должна лично проверить, кто там раскопал могилу моего деда!─