─ Ищи дурака с тобой возиться, я пошла.

Цунаде закатила глаза и решительно направилась к городку.

Шидзунэ волокла за собой Изуну, неотступно следовала за Цунаде по пятам и торопливо поясняла: ─ Господин Изуна, госпожа Цунаде и вправду занимается моим обучением. Ниндзюцу ведь требует постоянной практики, иначе в совершенстве им не овладеть, а поскольку я учусь у госпожи Цунаде врачебным техникам, мне тем более нужна масса возможностей испробовать всё на живых людях.

─ Обычно всякие хвори и увечья сперва проходят через мои руки: если справляюсь сама – действую на своё усмотрение, а нет – тогда уже веду пациента к госпоже Цунаде.

─ Госпожа Цунаде признана во всем мире ниндзя величайшим мастером ицельства, и её наставления стоят того, за что никаких денег не пожалеешь.

Изуна опешил, с недоверчивым прищуром поглядывая на Шидзунэ, а убедившись, что та вовсе не шутит и не пытается его надуть, с изумлением уставился в спину Цунаде.

─ А эта старуха, оказывается, не лишена совести… Впрочем, Шидзунэ, если кто вздумает тебя обидеть – только слово мольви, я мигом с ним разберусь и восстановлю справедливость.

У Шидзунэ от смущения вспыхнули щёки; отвернувшись в сторону, она бормотала под нос: ─ Госпожа Цунаде тебя отметелит так, будто ты ей не предок, а мальчишка сопливый. Какую ты тут справедливость восстановишь…

Слова её прозвучали тихо, но Изуна расслышал всё до единого. Хмыкнув, он задрал подбородок с видом исключительного достоинства: ─ Я перед ней возьму да в петлю полезу – посмотрю я на её испуг, когда всё кончится.

Сердце Шидзунэ пропустило удар, а затем зачастило, забилось в лихорадочной спешке, и в груди её поднялось странное, прежде неведомое за все двадцать восемь лет жизни чувство.

Заметив на лице Изуны то самое заносчиво-напыщенное выражение, Шидзунэ закусила губу и, ступая след в след за ним, словно юная невеста, шла рядом, ощущая, как лицо пылает огрём. Понурив голову, она едва слышно, словно комариным писком, отозвалась: ─ Угу.

В тот же миг у Изуны на затылке зашлось всё от жгучего покалывания, и он, не раздумывая ни секунды, бросился на Шидзунэ, сбивая её с ног и падая вместе с ней в сторону.

─ Свист… свист… свист… ─

Словно раскалывая воздух, пронеслись сюрикены, издав череду пронзительных воплей, и со молниеносной быстротой пролетели внове от спины Изуны, с глухим стуком – тук-тук-тук – вонзившись в ствол дерева неподалеку.

Падая вместе с Шидзунэ, Изуна сделал в воздухе ловкий переворот и подставил собственное тело под удар, превратившись для неё в живой щит. Сама Шидзунэ лишь испугалась всерьёз, но даже край её одежды остался чистым.

Она глядела на сосредоточенное лицо Изуны, и её огромные глаза глядели на него так истово, будто были готовы растаять.

─ Цела? Уйди-ка пока в сторонку, я сейчас покажу этому смельчаку, каково это – поднимать руку на господина Изуну.

Поднявшись на ноги, Изуна помог подняться Шидзунэ и заслонил её собой. Стоило ему поднять голову, как в нескольких шагах от них обнаружилась фигура в черном плаще и спиралевидной маске, застывшая в неподвижности и глядящая на него ледяным взглядом.

─ Ты ведь уже мертв, так какого чёрта возвращаешься и баламутишь воду, Учиха… Изуна? —

Голос Обито звучал холодно, источая надменность существа, взирающего на букашек, и безграничную уверенность в собственных силах.

В его глазах Изуна оставался пережитком ушедшей эпохи, безнадежно отсталым от жизни созданием, тогда как в нынешней эпоре хозяином был он, Учиха Обито, и кто такой вообще этот Учиха Изуна?

Изуна помрачнел ликом, сделал два шага вперед: ─ Значит, ты меня знаешь? Выходит, ты старый хрыч, уцелевший с тех времен?

─ Нет, от твоего тела не веет той эпохой. Выходит, либо ты лютый враг Учиха, знающий о клане всё до малейшей подробности.

─ Либо ты сам из наших, из Учиха.

От этих слов зрачки у Обито сузились, а пальцы в рукавах сжались в кулаки.

Движение вышло едва заметным, но проницательность Изуны оставалась прежней: даже лишившись Шарингана, он безошибочно уловил мимолетную бурю в чужих эмоциях.

Лицо Изуны сделалось еще чернее, а в тоне зазвучала не просто суровость, а предельная, беспощадная строгость: ─ Мелкий паршивец, смеешь ты так разговаривать со своим предком? Смеешь ты поднимать на него руку? Чему тебя учили родители, бестолочь, неужто не объяснили, как должно почитать старших?

─ Годами оброс, а ума не нажил, всё собакам под хвост спустил? Задумал учителю перечить да против рода пойти, в скотину превратиться удумал?

От этой отповеди Обито затрясся всем телом, словно получив сокрушительный удар в самое сердце: ведь и впрямь – и против учителей шел, и против предков восставал, так что у него даже не нашлось духу возразить на эти слова.

Одолеваемый слепой яростью и жгучим стыдом, Обито вскинул руки для печатей и исторг из груди чудовищный огненный шар: ─ Катон: Техника Великого Огненного Шара!

─ И впрямь чистокровный Учиха – фирменная техника и складывание печатей точь-в-точь наши. Ах ты мерзавец, неужто Учиха настолько не рады своему пращуру?

Изуна исказился в лице и, с молниеносной быстротой складывая те же печати, выдохнул точно такой же, но превосходящий по размерам огненный шар: ─ Катон: Техника Великого Огненного Шара!

Обильная чакра позволяла Изуне сорить силой направо и налево, а неисчерпаемая жизненная сила клана Сенджу придавала ему смелости доводить любую технику до предела без оглядки на последствия.

Оба шара столкнулись с грохотом и взрывом, рассыпая по небу дожди искр. Брови Обито сошлись на переносице: судя по мощи одной лишь этой техники, противник владел стихией огня куда искуснее его самого.

Не дав ему времени на подготовку новых техник, силуэт Изуны пронзил огненный дождь быстрее молнии, в мгновение ока оказавшись перед ним и обрушив на его голову тяжелый, сокрушительный удар ребром стопы.

Обито не успевал поставить блок и был вынужден уйти в бестелесность, пропуская удар сквозь себя. Нога Изуны рассекла пустоту, пройдя насквозь через чужое тело, и на его лице промелькнуло недоумение.

Воспользовавшись заминкой, Обито с кунаем в руке полоснул снизу вверх, целясь Изуне в горло. Движение было быстрым и точным, не оставляя противнику ни единого шанса на уклонение.

Удар достиг цели, но тотчас же фигура Изуны обратилась в клубок белого дыма и растаяла.

─ Клон! ─

Сердце Обито ёкнуло, и он, не раздумывая, вновь перешел в состояние неосязаемости. И точно: в следующее же мгновение кулак прошел насквозь через его собственную грудь.

Обито крутанулся на месте, разорвав дистанцию, и прямо на лету сложил печати: ─ Катон: Динец из Порывов Ветра!

Бушующие волны пламени поглотили Изуну целиком, иссушив знойным жаром огромный участок леса до обугленной корки. Лишь после этого Обито заметил на земле парящий в дыму горящий пень.

─ Техника Замены! Когда же… скверно! ─

Обито вскинул голову и увидел качающийся на ветру лист. С хлопом – бум! – лист взорвался туманом, и Изуна обрушился сверху вниз, точно угодив каблуком в голову Обито.

─ Грохот! ─

Не успев уйти в бестелесность, Обито рухнул на землю под ударом такой мощи, что на грунте остался отчетливый отпечаток человеческого тела.

Не обращая внимания на адскую боль в голове, Обито отскочил в сторону, но Изуна уже опустился туда, где только что лежал враг, взметнув фонтаны земли и камней и оставив после себя воронку.

Вспышка – и поле зрения заволокло тьмой. Едва Обито успел моргнуть, как Изуна вновь оказался перед ним, обрушивая на него шквал сокрушительных, свистящих ударов кулаков, демонстрирующих поистине ужасающую разрушительную силу.

Обратившись в бестелесного духа, Обито шагнул вперед, очутившись за спиной у Изуны, и вонзил кунай ему меж лопаток.

Хлоп – и вокруг взметнулся дым. Глаза Обито округлились от изумления: как снова клон?! Только что он был вполне материальным, когда же успел подменить себя, почему он не почувствовал ни малейшего подвоха?

Некогда было предаваться потрясению: Шаринган под маской закрутился с бешеной скоростью в поисках противника, и взгляд его упал на валявшийся у ног камень.

И в тот самый миг, как до него дошло осознание ловушки, камень взорвался дымом, и Изуна ринулся вперед с прыжка, нанося удар ногой в прыжке прямо в лицо.

Обито спешно активировал бестелесность, уходя от атаки, развернулся и в мгновение ока завершил серию печатей: ─ Мокутон: Техника Пронзающих Ветвей!

Раздался сухой треск, и из земли внезапно вырвались заостренные древесные колья, насквозь пронзив тело Изуны и пригвоздив его к земле, после чего из его ран полезли побеги, превращая тело в решето.

Обито перевел дыхание, думая про себя, что на этом всё.

Однако в следующую секунду из земли вынырнула фигура: среди летящих комьев грязи Изуна снизу вверх врезал ногу в подбородок Обито, швырнув его высоко в воздух.

Обито чуть не взвыл от бешенства: да когда же это кончится! Разве можно так злоупотреблять тремя базовыми техниками? Это уже какая-то бесконечная матрешка.

А превратившийся в подушечку для иголок Изуна с хлопком обратился в деревянный чурбак – разумеется, и это была лишь Техника Замены.

Стиснув зубы от боли, Обито перевернулся в воздухе, отступая и в два счета разрывая дистанцию с противником. Он вынужден был признать: в этот раз он и впрямь заигрался в самоуверенность.

─ И впрямь, живучесть клана Сенджу творит с телом какие-то невероятные вещи. ─ Ощущая бурлящую внутри неисчерпаемую силу, Изуна испытывал одновременно и испуг, и восторг: теперь ему стало понятно, почему Хаширама был столь устрашающ и почему даже его брат не мог с ним сладить.

А Обито тем временем стоял весь в саже и пыли, объятый липким ужасом: ему и в голову не приходило, что кто-то способен довести три базовые техники до столь безумного уровня, а в сочетании с этой звериной скоростью телесного мерцания, за которой едва поспевал Шаринган… поистине, он стоил того, чтобы быть младшим братом того самого человека.

Теперь Обито наконец понял, почему Вторичный Хокаге приложил столько сил к созданию Техники Летящего Бога Грома: против противника, который пользуется базовыми техниками и мерцанием с такой дьявольской виртуозностью, обычные дзюцу бессильны. Попасть по нему можно лишь одним способом – двигаться еще быстрее.