─ Отступать, всем назад! ─ завопили неприятели.

С появлением подкрепления из Даяня варвары обратились в бегство, и балансировавший на краю гибели Ли Сюаньцан снова увернулся от смерти.

Когда враг отступил, парень наивно понадеялся, что теперь-то ему окажут хоть какую-то медицинскую помощь, но прошел добрый час, а на него никто даже не взглянул.

Глубокая, зияющая на плече рана уже онемела от боли. Единственным утешением оставался тот самый однопроцентный прирост: кровотечение прекратилось, иначе он бы давно отдал концы от потери крови.

И все же состояние его оставалось критическим; без немедленного вмешательства лекаря начиналось заражение, а за ним неизбежно следовал конец.

─ Нельзя сдаваться, надо подняться, – думал он.

Несокрушимая воля заставляла израненное тело шевелиться.

Каждое движение отзывалось дикой болью, заставляя его кривиться и морщиться от мук, но он продолжал упорно стискивать зубы.

─ Эй, этот еще дышит, приволоките его в лагерь, – бросил кто-то.

Заметив признаки жизни у Ли Сюаньцана, солдаты Даяня удивились, но всё же направились к нему.

Предельно истощенный Ли Сюаньцан чувствовал, как пот заливает глаза, ноги подкашивались, а перед взором всё плыло.

Сквозь пелену он разглядел приближающихся имперских воинов. Слабый огонек надеждылыхнулся в груди, после чего мир окончательно погрузился во мрак, и он потерял сознание.

Когда Ли Сюаньцан очнулся во второй раз, поле боя осталось позади – он лежал в обшарпанной, полуразрушенной хижине.

Внутри царила унылая пустота, сквозь прорехи в прохудившейся крыше виднелось свинцовое небо, а вовсю гулял пронизывающий свирепый ветер, заставляя парня инстинктивно съеживаться.

─ Ай! ─

Стоило ему чуть шевельнуться, как волна острой боли пронзила все тело.

─ Очухался, братец? Живучий же ты чертяка, с такими ранами и то выкарабкался, – раздался над ухом голос какого-то мужчины лет тридцати с лишним, с явным удивлением воззрившегося на него. ─ Еще день, и тебя бы просто выбросили в поле на съедение зверью.

Услышав это, Ли Сюаньцан почувствовал, как внутри все сжалось от понимания всей бесчеловечности здешних порядков.

Это был жестокий мир, где демоны пожирали людей, простые крестьяне считались не лучше пыли под ногами, а занять хоть какое-то положение позволяла лишь грубая сила.

Все эти насильно согнанные простолюдины служили лишь расходным материалом, и даже после ранений им перепадала лишь самая примитивная помощь.

Если воина не удавалось поставить на ноги быстро, армейское руководство просто списывало его со счетов, даже не утруждая себя погребением – тела бросали на съедение диким зверям в диких горах.

─ Командир, сколько я пробыл в отключке? ─ собравшись с силами, превозмогая боль в ране, прохрипел он.

Ему необходимо было знать, сколько времени потеряно.

─ Да уж сутки как дрыхнешь, – прямо ответил мужчина, ничего не утаивая.

─ Спасибо, – выдавил из себя Ли Сюаньцан.

Он отчетливо понимал: выжил он вовсе не благодаря армейским лекарям, а исключительно из-за того, что его организм получил очередную порцию усиления.

─ Пока дышишь, возможно абсолютно всё, – запечатлелось в его сознании.

Ли Сюаньцан твердо решил использовать этот шанс, чтобы вырваться из уготованной ему ловушки.

В смутные времена единственный путь к выживанию пролегал через личную силу и боевые заслуги.

Пятидесятник, сотник, командир батальона, военачальник…

Чем выше чин, тем щедрее жалование и шире безраздельные привилегии.

Доберись он до высоких высот, и тогда сможет избавить семью от налогов, разместить в родной деревне гарнизон для защиты, освободив родителей и сестер от страха и вечного голода.

Мысль пустила корни, превратившись в навязчивую идею.

Следующие несколько дней раны Ли Сюаньцана заживали с поразительной, бросающейся в глаза быстротой.

─ Нет, не надо! Я еще могу сражаться, умоляю, не выбрасывайте меня… ─

Раздирающий душу крик о помощи полоснул по ушам: очередного раненого солдата волокли прочь силой.

Его травма казалась легче, чем у Ли Сюаньцана, но за прошедшие дни состояние не улучшилось, а лишь ухудшилось.

Командование решило списать его, выбросив в дикую глушь.

Предчувствуя скорую гибель, несчастный цеплялся за жизнь изо всех оставшихся сил, умоляя о пощаде.

Но армейские палачи не испытывали ни малейшей жалости: с бесстрастными лицами они просто утащили его во двор.

─ Эх… ─

Остальные лежавшие в бараке раненые помрачнели от тяжелых дум, проникнувшись горьким чувством общей обреченности.

Ли Сюаньцан сжал кулаки. Увиденное потрясло его до глубины души, продемонстрировав, во что здесь ставят человеческую жизнь.

Поборы и драконовские налоги империи Даянь не знали конца и края, правление отличалось лютой жестокостью, и рекрутчина с каторгой были лишь каплей в море народного горя.

Тысячи людей поначалу погнали сюда силой, а спустя два года в строю оставалось всего около трехсот душ – красноречивое свидетельство того, насколько безжалостными были эти бойни.

После случившегося все обитатели комнаты притихли, стараясь лишний раз не открывать рта.

Даже болтливый старик Ду ушел в себя, погрузившись в тягостное молчание.

Шли дни, и с момента появления Ли Сюаньцана в этом мире минуло ровно десять суток.

Раны затянулись почти полностью, а благодаря регулярному усилению его физическая мощь достигла 1.1 от показателей обычного человека, практически сравнявшись со средними данными.

─ Мне бы еще немного времени, лишь бы не начиналось новое сражение… ─

Больше всего на свете Ли Сюаньцан нуждался во времени. Выдели ему еще полмесяца, и он бы уже чувствовал себя на поле боя уверенно.

Однако вышло иначе: спустя три дня варвары вновь пошли на штурм, и новая битва стала неизбежной.

─ БУХ! Бух-бух-бух… ─

Резкий, пронзительный звук медных гонгов разорвал тишину, разносясь по всему лагерю.

─ Общий сбор! Все призывники, чернорабочие и регулярные воины, немедленно явиться на плац! За неподчинение – военный трибунал и казнь на месте! ─

Грубый окрик покатился волной по казармам, звуча холодно и бездушно.

Отягощенные старыми ранами призывники мгновенно переменились в лице. Не смея медлить ни секунды, они, превозмогая боль, схватили самодельное оружие и заковыляли к центральной площадке.

Ли Сюаньцан, чье сердце тяжело билось в груди, тоже поспешил на построение.

На плацу, опершись на рукоять меча, стоял облаченный в тяжелые доспехи мрачный мужчина с леденящим взглядом.

Позади него выстроилась шеренга полностью экипированных элитных бойцов, свысока и равнодушно разглядывавших толпу простолюдинов, словно назойливых букашек.

В этом мире демонов человеческая жизнь стоила дешевле всего.

Сам Ли Сюаньцан и прочие согнанные силой новобранцы никогда не считались полноценными солдатами Даяня.

Ни жалованья, ни льгот, ни почестей после смерти – лишь живой щит, расходуемый для затыкания брешей на фронте.

Командир батальона Ван Тяньшань окинул взглядом ряды и заговорил резким, пробирающим до костей голосом:

─ В прошлый раз мы потрепали варваров, но сломить их не удалось.

─ Собрав основные силы, они идут сюда с единственной целью: сравнять станцию Хубянь с землей и вырезать нас до последнего человека.

Его слова потонули в мертвой тишине, воцарившейся над плацем.

Многие солдаты задрожали, и в их глазах заплясали отблески отчаяния.

Варвары славились своей кровожадностью и изощренной жестокостью; если бы пал лагерь, пощады не ждал никто.

Ван Тяньшань продолжил безжалостным тоном:

─ Вы – всего лишь согнанные на повинность новобранцы, а не настоящие воины. Вам не положены ни довольствие, ни компенсации, ни особые права.

Эту фразу слышал каждый, и кое-кто яростно стиснул кулаки, чувствуя себя униженным.

В любую стычку их бросали в самое пекло, заставляя смотреть в глаза смерти.

Но гибли они, а лавры доставались другим – как тут не затаить обиду?

Заметив это глухое недовольство, командир батальона круто изменил тон.

Сбавив обороты, он подбросил приманку, от которой у многих учащенно забились сердца.

─ В предстоящей битве правила меняются.

─ Каждый, кто зарубит врага, получит официальную воинскую заслугу, зерно и лекарства.

─ Тот, кто уложит троих, будет немедленно зачислен в регулярные войска и станет полноправным воином Даяня.

Стоило этим словам прозвучать, как по рядам пронеслся взволнованный шепоток. Множество потухших глаз мгновенно загорелось жадным блеском, приковавшись к командиру.

В темную эпоху, когда простолюдин стоил меньше грязи, получение статуса регулярного солдата оставалось несбыточной мечтой миллионов людей из низов.

Ван Тяньшань не спеша перечислял то, о чем они грезили ночами, вколачивая в их сознание каждое слово:

─ Зачисление в армию гарантирует ежемесячное жалование серебром и выдачу качественного вооружения и доспехов.

─ Вы выйдете из сословия презренных низших слоев, и ни один чиновник больше не посмеет вас безнаказанно бить или притеснять.

─ Вам выделят нормальные казармы, паек с мясом и избавят от голода.

─ Отныне перед вами откроется путь наверх: от пятидесятника и сотника до командира батальона.

─ А ваши семьи получат освобождение от налогов и повинностей, избавившись от издевательств местных толстосумов и мародеров.

Рисовавшаяся перед ними картина прекрасного будущего ввергла людей в экстаз. Лица покраснели, взгляды заискрились, и многие уже были готовы сорваться с места прямо сейчас, чтобы рубить врагов налево и направо.

Этот заманчивый посул безжалостно срывал покровы с циничных законов военного времени.

Хочешь покоя? Хочешь быть сытым? Защитить семью? Смыть клеймо отброса общества и не быть больше овцой на заклай?

Тогда иди и убивай, сражайся изо всех сил, проливай кровь за свое будущее.

Ли Сюаньцан не был исключением: его пальцы медленно сжались в кулаки, а в глазах заплескался холодный огонь.