Чэнь Сяо признался без утайки, и Шэнь Чжаоюэ какое-то время не стала допытываться дальше.
Уж слишком многие умели вязать армейские узлы. Зацепись она лишь за это – задержать человека не вышло бы, да и толку от допроса не было бы никакого.
Шэнь Чжаоюэ завернула оба узла в отдельные платки, а затем попросила Чэнь Сяо записать, где вчера побывали шестнадцать его личных стражей. Чэнь Сяо с мрачным лицом сел за стол и, закончив писать, оттолкнул от себя даже кисть.
Когда забрезжил рассвет, дождь прекратился.
Слуга, отправленный с жалобой в столичную управу Цзинчжао, вернулся еще в час тигра, заявив, что именная карточка госпожи была передана дежурному судебному писарю. Однако ждали до самого утра, но стражники в поместье Се так и не появились. Се Чэнли лишь бросил, что в городской управе еще не проводили утреннюю перекличку, и велел всем ждать дальше. Старый коронер Хань оставил свои ночные записи об осмотре места происшествия и тоже вернулся в похоронный дом ждать повеления.
Шэнь Чжаоюэ вздремнула всего полчаса, после чего взяла с собой Ахэн и направилась в боковую комнату, где хранилось тело. Туфли управляющего Чжоу стояли у порога: речная грязь на их подошвах уже наполовину высохла, и в серо-коричневой корке застряло несколько травинок.
Ахэн зажала нос и рот рукой и приглушенно спросила: ─ Молодая госпожа снова хочет взглянуть на эти туфли?
Шэнь Чжаоюэ серебряной шпилькой сковырнула грязевую корку и произнесла: ─ Прошлой ночью было слишком темно, и мы разглядели лишь то, что это речной ил. Посмотри на эти волоконца, не правда ли, похоже на камыш?
Ахэн наклонилась ближе, сдерживая дыхание от тяжелого запаха, и ответила: ─ И впрямь похоже. Но почему сердцевинка красная?
Шэнь Чжаоюэ положила травинки на платок и сказала: ─ Красносердечный тростник. В пруду нашего поместья такой не растет.
В детстве ей довелось побывать со своим отцом у многих речных причалов. На юге города земля черная, на севере – сплошной песок, а красносердечный тростник рос лишь узкой полосой ниже по течению от речного причала семьи Се.
Шэнь Чжаоюэ вернула туфли на платок: ─ Сначала пойдем к причалу. Ходил ли туда вчера управляющий Чжоу, станет ясно только на месте.
Едва они вышли из боковой комнаты, как в галерее их уже поджидал Чэнь Сяо.
Бросив взгляд на туфли в ее руках, Чэнь Сяо заговорил первым: ─ Если молодая госпожа собралась к причалу, этот подчиненный укажет дорогу.
Шэнь Чжаоюэ спросила: ─ Разве заместитель командира Чэнь не боится, что я отыщу там нечто такое, что окажется против вас?…
Чэнь Сяо ответил спокойно: ─ Все улики там. К тому же второй господин уже велел перекрыть причал, и без меня молодая госпожа не выберется со внутреннего двора.
И впрямь, у лунных ворот, ведущих в западный двор, дежурили четверо дворовых стражников. Старший из них преградил Шэнь Чжаоюэ путь, сославшись на приказ Се Чэнли: пока не завершены погребальные обряды, молодой госпоже запрещено расхаживать где попало.
Чэнь Сяо положил руку на рукоять меча и холодно произнес: ─ Перед гробом молодого генерала пролилась кровь, и по приказу госпожи я сопровождаю молодую госпожу для расследования. С дороги.
Стражники у ворот на мгновение замялись и в конце концов не посмели упорствовать.
Причал располагался с западной стороны усадебной стены. За калиткой начинался пологий склон, у подножия которого покачивались две крытые черным матерчатым навесом лодки. Деревянные сваи у берега были мокрыми до половины, а прибрежный красносердечный тростник устилал землю сплошным полеглым ковром.
Шэнь Чжаоюэ опустила туфли управляющего Чжоу на землю у берега. После недавнего дождя грязь под ногами была влажной и блестящей, и в ней виднелись точно такие же крупицы мелкого песка и корни красносердечного тростника.
Ахэн тихо промолвила: ─ И правда, грязь на подошвах отсюда.
Шэнь Чжаоюэ ничего не ответила. Медленно обойдя берег кругом, она вскоре остановилась у деревянного мостика-сходней.
Там чернела цепочка нечетких следов, тянувшаяся от хозяйственных амбаров прямо к причалу. Прошлогодний дождь размыл очертания, но один-единственный отпечаток уцелел под навесом лодки – правый задний каблук у него был с обломанным краем.
Следы обрывались у самой воды и назад не вели.
Шэнь Чжаоюэ приложила туфлю управляющего Чжоу к тому отпечатку под навесом лодки. И скол на каблуке, и длина, и рисунок подошвы совпали идеально, но при этом на самом верху туфель не было ни единого брызга грязи.
Шэнь Чжаоюэ произнесла: ─ Этот отпечаток под навесом лодки в точности повторяет подошву туфель управляющего Чжоу, и грязь вмята в те же самые бороздки. Подошвы сходятся, а на ткани обуви – ни единой капли грязи. Сперва сделайте слепок с этого следа.
Чэнь Сяо посмотрел наверх, на склон, и напомнил: ─ Следы ведут из хозяйственных амбаров.
Едва они приблизились к дверям амбара, как заметили на створках две свежие бумажные полоски опечатывания. Тушь на них еще не высохла, а на печати красовался родовой знак клана Се.
Стражник заступил дорогу и, потупив взор, произнес: ─ Второй господин распорядился: клановые запасы досматривать запрещено.
Шэнь Чжаоюэ спросила: ─ Заходил ли сюда вчера управляющий Чжоу?
Стражник ответил: ─ Этому малому ничего не известно.
Заметив, как у того напряглись желваки, Шэнь Чжаоюэ уточнила: ─ Раз ты сторожишь амбары, то должен знать, заходил ли кто-нибудь сюда вчера.
Стражник продолжал смотреть в землю и буркнул: ─ Вчера дождь лил как из ведра, малый спал крепко.
Шэнь Чжаоюэ опустила взгляд на его сапоги и заметила: ─ А обувь у тебя на редкость чистая. Перед амбаром сплошная сырая грязь – неужели ты сегодня уже обходил склады с дозором?
Стражник втянул ноги и промолчал.
Тогда Шэнь Чжаоюэ продолжила: ─ Ты явился сюда только сегодня утром.
Лицо стражника на мгновение побелело.
Сзади внезапно раздался голос Се Чэнли: ─ Какая грозная у молодой госпожи стать.
В сопровождении старшего слуги Се Чэнли спустился со склона, и взгляд его в первую очередь упал на Чэнь Сяо.
Холодным тоном Се Чэнли отчитал его: ─ Заместитель командира Чэнь – человек Линьюаня, а не дворовая стража семьи Шэнь. Тело еще не остыло, а вы помогаете молодой новобрачной шарить по кладовым рода – на что это похоже?…
Чэнь Сяо уже хотел было ответить, но Шэнь Чжаоюэ опередила его: ─ Второму дяде не стоит упрекать заместителя командира Чэнь, это я попросила его проводить меня. На подошвах туфель управляющего Чжоу осталась здешняя речная грязь, а под навесом лодки обнаружились следы, в точности совпадающие с этой обувью. Эти туфли вышли со стороны хозяйственных амбаров – а кому они принадлежат, станет ясно, если отворить двери и всё осмотреть.
Се Чэнли поднял на нее глаза: ─ Из-за каких-то кусков грязи молодая госпожа требует отпереть амбары семьи Се?…
Шэнь Чжаоюэ указала на деревянные сходни: ─ Тот след под лодочным навесом в точности совпадает с подошвой управляющего Чжоу, да к тому же ведет со стороны амбаров. Раз второй дядины слова сводятся к тому, что вчера здесь исполнялись обычные обязанности, так отворите двери и взгляните сами.
Се Чэнли холодно бросил: ─ И кладовые клана, и амбары подчиняются родовым правилам. Вы хоть и вошли в семью Се, но не имеете права вмешиваться в хозяйственные книги. Если управляющий Чжоу и впрямь заходил сюда, то лишь исполнял свой долг управляющего.
Шэнь Чжаоюэ возразила: ─ Управляющий Чжоу погиб не пойми от чего, и я не собираюсь лезть в чужие гроссбухи, мне лишь хочется узнать, почему на его туфлях осталась грязь из-под стен амбара. Если второй дядя намерен прикрываться здесь семейным уставом, то извольте назвать точную статью.
Се Чэнли не удостоил ее ответом – он лишь велел старшему слуге достать массивный медный замок и лично защелкнул его на дверях амбара.
─ Когда Линьюаня предадут земле, я сам дам вам объяснения, – произнес Се Чэнли и, переведя взгляд на Чэнь Сяо, приказал: ─ Проводи молодую госпожу назад.
Шэнь Чжаоюэ не стала прорываться силой. Но когда она поворачивалась уходить, ее взгляд скользнул по самому низу створки амбарной двери. В щели застряла крошечная щепочка свежего дерева – светлая, донельзя похожая на те опилки, что прицепились к армейскому узлу.
Прошлой ночью о дверь амбара наверняка терлся какой-то неокрашенный деревянный предмет.
Стоило им вернуться к склону, как Чэнь Сяо тихо проговорил: ─ Тот, кто сторожил амбар, – личный слуга второго господина по имени Ду Чэн. А настоящий сторож куда-то пропал.
Шэнь Чжаоюэ спросила: ─ Откуда тебе это известно?
Чэнь Сяо ответил: ─ Всем амбарщикам поместья Се выдавали старые сапоги, списанные в лагере Сяоци, а у этого на ногах новые. Вчера перед третьей стражей я еще видел, как управляющий Чжоу с двумя слугами тащил тяжелый серебряный сундук.
Шэнь Чжаоюэ допытывалась: ─ Насколько большой был сундук?
Чэнь Сяо показал руками ширину: ─ Около трех чи в длину, вдвоем еле несли. Сундук принесли со стороны амбаров и погрузили на телегу у причала. Управляющий Чжоу приподнимал крышку – внутри было пусто.
Шэнь Чжаоюэ замерла на месте.
Глубокой ночью управляющий Чжоу вынес из амбара пустой серебряный сундук, а вскоре после этого нашел свою смерть в родовом храме.
И след того сундука теперь был потерян.