Се Хуайань ничего не понял и, растерянно озираясь по сторонам, с сомнением произнес: ─ Какой еще журавль? В нашем доме сроду не держали птиц.

Стоя у изножья, Чэнь Сяо смотрел на неполный знак, выведенный киноварью. Он не прикасался к сабле, но большой палец машинально

поглаживал край поясной бирки, и грубое железо скрежетало о мозоль с едва слышным шуршанием.

Спустя мгновение Чэнь Сяо бросил присутствующим: ─ Журавль, о котором говорит молодая госпожа, вовсе не домашняя птица. В лагере Сяоци белая птица служит знаменем.

Все в траурном зале уставились на него.

Чэнь Сяо отстегнул бирку и перевернул ее на ладони. На вороненой железяке сиял вытертый от времени силуэт расправляющего крылья журавля.

Проведя подушечкой пальца по крылу птицы, Чэнь Сяо заговорил тише обычного: ─ В семнадцать лет Молодой генерал вел за собой три сотни конников в ночной набег на продовольственные склады северных дикарей. В лагере запрещали зажигать огни, и своих узнавали только по стягу с белым журавлем. После той битвы этот узор и остался. Он повсюду: на оружии, набрючниках коней, наручах и даже на рукавах вестников.

Серый рукав, узор с журавлем.

Шэнь Чжаоюэ вспомнила те слова о руке, которые Се Линьюань обронил в брачных покоях. Если выцарапанный в гробу знак и впрямь принадлежал человеку, принесшему снадобье, значит, тот носил вещи со знаками лагеря Сяоци.

Чэнь Сяо водворил бирку на место и отошел к изножью.

Се Чэнли холодно бросил: ─ А может, это просто царапины от сдвинутого тела. Из-за какого-то обрывка знака поднимать шум? Хватит с нас этой ночной возни, расходитесь.

Шэнь Чжаоюэ не стала спорить.

Она наклонилась, чтобы затушить догорающую белую свечу у изголовья, и в этот момент боковым зрение заметила красный шелковый шнур, прилипший к нижней части гроба.

Цвет у шнура был ярким, да и плетение напоминало шелковую ленту с шеи управляющего Чжоу.

Алая лента с шеи Чжоу Фу уже лежала в боковой комнатке. Зажав ее кончик платком, Шэнь Сяоюэ спрятала нить в складки бумаги и повернулась: ─ Заместитель командира Чэнь, задержитесь. Завтра будьте добры показать мне кромку той шелковой ленты.

Се Чэнли на миг замер, но в конце концов промолчал и увел родичей. Госпожа Се велела двоим доверенным слугам стеречь двери, настрого запретив кому бы то ни было приближаться к гробу.

В боковой комнате лента по-прежнему лежала так, как ее сняли с шеи управляющего. Один конец ее покоился на деревянном столе, а другой свисал до кирпичного пола, выделяясь своим кричащим цветом на фоне белых погребальных полотнищ. От материи разило смесью благовоний и трупного смрада, при подъеме она тяжело тянула руку к полу.

Шэнь Чжаоюэ поднесла лампу поближе. Лента длиной в добрых два чжана хранила следы от удушья, а узел не был распущен до конца. Короткий и плотный, он обвивал шею тремя кольцами, а внутри прятался обратный замочек.

Стоило ей дернуть за длинный конец, как лента туго натянулась, намертво затянув край стола; стоило же подцепить пальцем короткий свободный хвост, как затянутая петля мгновенно ослабла.

Торговцы дома Шэнь из года в год хаживали с караванами на юг и север, Шэнь Чжаоюэ повидала на своем веку и лодочные узлы, и бурлацкие, и мертвые петли охранников-бяоши, но такого среди них не встречалось.

Подвинув светильник к руке Чэнь Сяо, она произнесла: ─ Заместитель командира Чэнь, взгляните на этот замок.

Чэнь Сяо, до того стоявший в полушаге, наклонился. Он не стал касаться шелка сразу, лишь окинул взглядом петли, а его указательный палец машинально сделал полукруг на собственной ладони.

Чэнь Сяо произнес: ─ Это раненый узел.

Шэнь Чжаоюэ подала ленту чуть вперед: ─ Использовали ли его в боях?

Тогда Чэнь Сяо ножнами откинул верхние слои шелка и ответил: ─ При эвакуации раненых из строя людей крепили ремнями к носилкам. Как бы резво ни скакал конь, пострадавшее место не должно лишний раз трястись. Снаружи три витка держат мертвую хватку, а изнутри оставляют петлю для быстрого сброса – в лазарете дернешь, и все распускается само.

Ножны прижали и приподняли ткань, обнажая спрятанный в складках узел. Чэнь Сяо проделал это с такой привычкой, что даже не глядел на собственные пальцы.

Шэнь Чжаоюэ сжала измятый шелк: ─ Такой узел годится не только для того, чтобы привязывать раненых к носилкам, но и чтобы таскать людей?

Чэнь Сяо кивнул: ─ Годится. Длинный конец тянешь, за короткий дергаешь – переносить человека легче. Только приволокли ли Чжоу Фу в храм именно так, по одному узлу не определишь.

Шэнь Чжаоюэ подвинула к Чэнь Сяо бумагу и кисть: ─ Будьте добры, перечислите тех в усадьбе, кто умеет вязать раненые узлы. Начните с тех, кто вернулся с Молодым генералом.

Не взявшись за кисть, Чэнь Сяо мрачно ответил: ─ Все шестнадцать воинов умеют. Да и среди отставных ветеранов в доме, или тех, кто ходил за обозами через границы, таких немало. В войске этот узел не секрет.

Глядя на чистый лист бумаги без единого имени, Шэнь Чжаоюэ подвинула кисть обратно.

Она перевернула ленту. На внутренней стороне узла виднелся крошечный серый налет, а если приглядеться – пара микроскопических опилок. Налет цветом напоминал лак на гробу, а вот опилки белели.

Происхождение налета – от гробового ли лака, а опилок – от гроба ли, носилок или чего еще, по одному лишь цвету было не понять. Шэнь Чжаоюэ положила ленту на стол, решив с рассветом попросить мастера сравнить образцы.

В этот миг она вспомнила речную грязь на туфлях управляющего Чжоу. Чтобы добраться от пристани до внутренних покоев, нужно миновать трое запираемых ворот; перетащить тело внутрь – мало уметь вязать узлы.

Шэнь Чжаоюэ спросила: ─ Сколько ворот нужно пройти от речной пристани до внутренних покоев? У кого хранились ключи?

Чэнь Сяо ответил: ─ Трое ворот. И список дежурных, и связка ключей прежде хранились у управляющего Чжоу. После осмотра тела в храме я заметил, как личный слуга второго господина снял ключи с его пояса, сказав, что берет на себя временное ведение хозяйства.

Шэнь Чжаоюэ спросила: ─ Заместитель командира Чэнь видел это своими глазами?

Чэнь Сяо ответил: ─ Видел. Когда связка брякнула о поднос, я услышал, как стукнулись два ключа, причем у одного был сколот край, звук вышел глухим. Обходя дозором владения, я слыхал его сотни раз, тут не ошибешься.

Шэнь Чжаоюэ записала это вместе с именем слуги и велела Чэнь Сяо: ─ Раз ключи открывают трое ворот, оставлять их в одних руках нельзя. Попросите у бабушки вернуть их и пересчитайте каждый.

Чэнь Сяо отдал приказ: ─ Я немедленно отправлю людей к госпоже. Он подозвал одного из воинов, велел передать весточку в Шоуаньтан, а двоих оставил стеречь те самые трое ворот, запретив отпирать замки до проверки.

Шэнь Чжаоюэ скатала проверенную ленту, взяла со стола другую, чистую полосу материи и протянула ее Чэнь Сяо.

Тот уставился на шелк на ее ладони, но брать не стал. Согнутый по привычке во время вязки узлов указательный палец теперь медленно распрямился.

Холодно бросил Чэнь Сяо: ─ Список я составить могу. Но протягивая мне эту ленту, молодая госпожа хочет заодно проверить и мои руки?

Шэнь Чжаоюэ ответила: ─ В списке не должно не хватать того, кто умеет держать кисть. Прошу вас, завяжите узел так, как привыкли, не сбавляя шага.

Алая полоска висела между ними, пламя свечи дрожало, окрашивая шелк то в светлые, то в темные тона. Чэнь Сяо смотрел не на материю, а на Шэнь Чжаоюэ.

С вызовом напомнил он: ─ Этот узел умеет вязать и Молодой генерал.

Шэнь Чжаоюэ невозмутимо ответила: ─ Гвозди, кровавые следы, птичий узор – все это не обойдется без Се Линьюаня. То, что он лежит в гробу, еще не значит, что все это оставлено не им.

Жувалы на лице Чэнь Сяо напряглись, голос ожесточился: ─ Кости Молодого генерала еще не остыли, а семейка Се норовит устроить балаган с призраками в его гробу. Если молодая госпожа вздумает вешать все грехи на него, я на это не согласен.

Шэнь Чжаоюэ продолжала держать шелк: ─ Если заместитель командира Чэнь хочет смыть с него подозрения, извольте сперва проверить каждую зацепку. Пропустите хоть одну, и посторонние припишут ее ему.

За стеной белые полотнища трепались от ночного ветра, то и дело задевая двери. За тонкой перегородкой в гробу царила гробовая тишина.

Чэнь Сяо еще раз окинул Шэнь Чжаоюэ взглядом и наконец взял ленту. Грубые пальцы заходили по ткани: сначала прижали длинный конец, потом изнутри вытянули скрытую петлю; пара движений – и в его ладони лег узел, неотличимый от прежнего.

Положив сплетенный шнур перед Шэнь Чжаоюэ, он прямо сказал: ─ Я умею вязать этот узел.