Утро после экспедиции в подземелье.

Поскольку совместный завтрак уже вошёл в привычку, все собрались в столовой.

— А-а-ах... так спать хочется...

— Я же говорил тебе не пить, разве нет? Когда ты употребляешь алкоголь, твоей печени приходится работать, чтобы расщепить его, и...

— Ладно, хватит! Я сейчас с ума сойду, просто прекрати.

— Хм? А разве ты и так не была слегка не в себе?

— Я убью тебя.

Первой была Лейни, которая настолько освоилась рядом со мной, что вышла к столу, даже не удосужившись причесать растрёпанные после сна волосы.

— М-м-м...

— На что уставилась?

— И-и-ик... Простите...

Следом шла Нания, которая сидела в углу, пытаясь угадать общее настроение, и получала в награду за свои старания испепеляющий взгляд от Лейни.

— Ох...

И, наконец, Юми, которая прижимала пальцы к нахмуренному лбу и по непонятным причинам тяжело вздыхала.

«Хм, а где Лаура?»

Я поочерёдно окинул взглядом лица за столом и сразу же заметил её отсутствие.

Лауры, которая, несмотря на всю свою аристократическую спесь, отличалась на удивление завидным аппетитом, нигде не было видно.

«Всё ещё спит?»

Поход в подземелье выдался изнурительным, так что самым логичным объяснением было то, что она ещё не восстановила силы и решила подольше поспать.

Пропускать приём пищи было совершенно непозволительно.

Я отодвинул стул и поднялся, намереваясь пойти и вытащить её из комнаты.

— Погодите минуту.

Юми остановила меня.

«Что такое?»

Я в замешательстве наклонил голову, а Юми с неловким выражением лица заговорила:

— Сейчас идти туда нет никакого смысла.

— А?

— Моя госпожа сейчас... устроила сидячую забастовку в своей комнате.

*Чирик-чирик-чирик.*

Лаура привыкла вставать рано.

Несмотря на вчерашнее изнурительное подземелье, её глаза распахнулись с первыми лучами солнца.

Причина, по которой она проснулась так рано — хотя обычно спала очень крепко, — заключалась в том, что события в подземелье преследовали её даже во сне.

— Что за чертовщина...

Было бы замечательно, если бы эти воспоминания растворились вместе с действием заклинания-афродизиака, но, к несчастью, каждая деталь осталась в памяти Лауры яркой и отчётливой.

То, как она уткнулась носом в грудь Радена и вдыхала его запах.

«М-м-м... раб... ты почему-то сегодня кажешься симпатичным...»

«Тогда почему ты отвергаешь меня... разве я не красивая?»

Те постыдные слова, которые она наговорила — слова, от которых ей хотелось пинать одеяло от досады.

Ни одна деталь не стёрлась.

Абсолютно всё до единого.

— Угх.

Лаура воскресила в памяти это воспоминание и пинком сбросила одеяло с кровати.

Пинание одеяла было универсальным человеческим опытом, через который хоть раз в жизни проходил каждый, но для Лауры, которая всю жизнь провела в роли благовоспитанной и изнеженной благородной леди, подобное чувство стыда было в новинку.

Самым близким к позору событием в её жизни до этого было исключение из Академии, но то исключение она на самом деле считала поводом для гордости. Мир просто не признал её гениальности. Вот и всё.

«Я ни за что не смогу сейчас показаться на глаза рабу».

Разве это не хуже, чем признаться в любви и получить отказ?

Если она прямо сейчас увидит лицо Радена, то может устроить ещё большую катастрофу.

Трезво и хладнокровно оценив ситуацию, Лаура приняла решение: она забаррикадируется в своей комнате.

Возможно, недели... нет, месяца добровольного заточения хватит, чтобы залечить душевные раны.

— Госпожа?.. Вы там?

— ...Да...

— Уже почти пора завтракать.

— Я не буду есть.

— Простите? Вы себя плохо чувствуете?..

— Со мной всё в порядке.

— Но ваш завтрак...

— Принеси его сюда.

Строго говоря, никто, кроме Радена и суккуба, не знал о случившемся, так что общение с остальными не составило бы труда. Однако Лаурой овладело необъяснимое упрямство, свойственное лишь девушкам в период полового созревания, и, поскольку она уже пряталась в комнате от Радена, она решила полностью прекратить контакты со всеми.

Отчасти дело было в том, что Лаура всегда лелеяла необъяснимую романтическую фантазию о холодной, прекрасной принцессе, которая ни с кем не разговаривает.

А отчасти в том, что, проведя всю жизнь бок о бок с Юми, она никогда по-настоящему не испытывала одиночества, а потому понятия не имела, насколько пугающим оно может быть.

Она горько пожалела о своём выборе уже в первый же день.

«Мне так скучно!»

Лаура беззвучно закричала внутри своей добровольной тюрьмы.

Она искренне верила, что оставаться наедине с собой не составит никакого труда.

В её комнате было полно всевозможных магических книг.

Вкусную еду доставляли через равные промежутки времени.

Её любимая мягкая игрушка — плюшевый медведь — была прямо здесь, с ней.

Она была уверена, что без проблем продержится целый месяц.

Но уверенность Лауры оказалась грандиозной ошибкой.

К концу первого дня ей уже стало одиноко.

Книги, которые она читала с утра до вечера, сделались невыносимо скучными.

Она спала так много, что сон больше не шёл.

Еда в одиночестве, какой бы вкусной она ни была, перестала приносить ей хоть какую-то радость.

— Ха-а...

Лаура тяжело вздохнула и тупо уставилась на светильник на потолке.

Она подумывала о том, чтобы переступить через свой стыд и выйти прямо сейчас, но гордость после целого дня взаперти не позволяла ей так просто сдаться.

Если бы кто-то искренне умолял её, её всегда можно было бы уговорить выйти.

Но почему-то Раден, который в первый день так настойчиво стучался в её дверь, сегодня полностью затих.

Она планировала нехотя выйти, если он станет отчаянно умолять её.

Так почему же?..

— Угх-х-х.

Существовала старая поговорка о том, что в деревне совершенно нечем заняться.

Земли Дейвен, бывшие воплощением глуши, идеально подходили под это описание.

Здесь нельзя было найти ни единого развлечения, а все жители без исключения были на редкость скучными.

Так что даже созерцание вида из окна не приносило ничего интересного.

Всё, что она могла видеть — это крестьян, работающих в поле.

Наблюдение за ними немного отвлекало её на час-другой, но они продолжали делать одно и то же снова и снова, так что в конце концов она бросила это занятие, опасаясь сойти с ума.

«Чем вообще эти люди здесь развлекаются?»

Однажды, не в силах совладать с любопытством, она прогуливалась по землям Дейвен и остановила проходившую мимо женщину, чтобы спросить.

— Эй, а как вы тут развлекаетесь?

— Г-госпожа Лаура?

— Да, это я.

— Ну... как бы... вы ещё немного молоды, чтобы знать о таком, госпожа...

По какой-то причине женщина покраснела и выдала лишь уклончивый ответ о том, что Лаура ещё слишком молода.

Что за развлечения могли происходить в этой деревенской глуши, раз требовали такой таинственности?

— Ах... мне так скучно...

Она безучастно смотрела на опадающие с дерева листья за окном, когда во дворе внезапно началось оживление.

Первой появилась Юми, её верная телохранительница.

Юми вышла в спортивной одежде, которую вроде как сшил Раден, и по какой-то причине на её голове красовалась ярко-красная кепка.

«Если подумать, раб ведь и правда шил какую-то красную кепку».

Не так давно она наблюдала за тем, как Раден усердно мастерил её, и даже спросила, не сошёл ли он с ума.

Похоже, он её уже закончил.

Рассеянно наблюдая за Юми, она вдруг заметила то, на что раньше никогда не обращала внимания, хотя они постоянно были вместе.

«У неё... отличная фигура?»

Юми была одета в облегающий спортивный костюм, и её силуэт, проступающий сквозь ткань, по-настоящему впечатлял.

Всё было подтянуто там, где нужно, и округлялось там, где следовало.

Особенно её бёдра выглядели впечатляюще упругими — сказывались годы тренировок, развивших нижнюю часть тела.

— ...

Лаура неосознанно опустила взгляд на свою нижнюю половину тела.

Затем отвела глаза.

И принялась заниматься самовнушением.

«В стройности есть своя прелесть. В стройности есть своя прелесть».

Она была в самом разгаре своей мысленной победы, когда появился следующий человек: Лейни, Святая.

Она вышла шаркающей походкой, собрав свои фирменные серебристые волосы в хвост и волоча ноги, словно тяжелобольная, но каким-то образом от неё всё равно исходило странное изящество, вопреки шарканью. Это было удивительно.

Отлучена от церкви или нет, но Святая, судя по всему, оставалась Святой.

Лейни встала посреди двора с отсутствующим выражением лица и с дрожащими руками принялась выполнять странный комплекс упражнений, который Раден называл «растяжкой».

Пот быстро выступил на хрупком теле Лейни, пропитывая спортивную одежду, пока очертания её груди не проступили во всех подробностях.

— ...

Лаура лишилась дара речи при виде того, что можно было описать лишь как два огромных арбуза.

«В стройности есть своя прелесть. В стройности есть своя прелесть. В стройности есть своя прелесть. В стройности есть своя прелесть».

Она мысленно повторяла это как заклинание, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица.

Последней появилась суккуб.

Лаура вздрогнула, когда внезапно появилась Нания — на мгновение она даже подумала, что та сбежала, — но быстро успокоилась, увидев, как суккуб принялась прыгать на скакалке. Раден, одержимый тренировками, судя по всему, втянул в свой фитнес-режим даже её.

Взгляд Лауры, теперь уже намётанный на оценку чужих фигур, переместился на тело Нании.

Нания была одета в непристойно откровенный наряд, подобающий суккубу, и...

— ...

— при виде этих возвышающихся пиков Лаура ощутила глубокое и сокрушительное поражение.

Это была настоящая дойная корова, а не человек. Как вообще человеческое существо могло...

Ах, точно. Она ведь и не человек вовсе.

Лаура на мгновение лишилась рассудка перед лицом столь подавляющих достоинств Нании, но затем заметила кое-что странное.

«А где раб?»

Радена, который обычно руководил тренировками со своей неизменной бодрящей улыбкой, нигде не было видно.

«Он заболел?..»

Раден ни за что не пропустил бы тренировку, если бы не заболел по-настоящему.

И теперь Лаура поймала себя на том, что беспокоится о его здоровье.

Разумеется, это была исключительно забота хозяйки о своём рабе.

Именно такая.

М-да...

Наверное...

Она сидела в прострации, обнимая своего плюшевого мишку, когда...

*БАМ!*

Дверь с грохотом слетела с петель от сокрушительного удара.

— Что за...

Даже видя это собственными глазами, Лаура не могла поверить и протёрла их.

Она протёрла глаза раз, другой, но разнесённая в щепки дверь по-прежнему оставалась разнесённой.

А за обломками стоял Раден, держа в руках деревянную биту.

— Госпожа, пора на тренировку!

Какая поразительная наглость звучала в его голосе, словно он только что не разнёс её дверь в щепки.

Она знала, что Раден не в себе, но и представить не могла, что он окажется безумцем, способным запросто разнести дверь благородной леди и даже не задуматься об этом.

Лаура не стала сдерживать слова, подступившие к горлу.

— Ты...

— Я?

— Ты... ты законченный псих!

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos