Каракули?

Оставив Лауру, я в панике бросился к ближайшему зеркалу.

К счастью, одно висело прямо в столовой, так что мне не потребовалось много времени, чтобы увидеть, что случилось с моим лицом.

[Я так сильно люблю Святую Лейни]

[Пожалуйста, выходи за меня, Святая Лейни]

Увидев эти надписи, я застыл как вкопанный.

Каждая строчка была невероятно унизительной.

В голове мгновенно пронеслись странные реакции людей, с которыми я сталкивался весь сегодняшний день.

— О боже...

Издав стон, я со всех ног рванул в ванную.

Я отчаянно надеялся, что чернила удастся оттереть.

Влетев внутрь, я тут же выкрутил кран.

Шшш...

Полилась тонкая струйка воды.

Набрав полные пригоршни, я принялся неистово тереть лицо.

— ...

К моему отчаянию, одной лишь водой чернила смываться отказывались.

Похоже, для своей маленькой шалости Лейни использовала несмываемый маркер.

Не имея иного выбора, я нехотя потянулся за куском мыла, который до этого бережно экономил.

Если и это не сработает, мне придётся ходить с этими унизительными каракулями на лице неизвестно сколько времени.

Если лорд этих земель будет расхаживать с подобными надписями, местные жители непременно начнут шептаться.

«Пожалуйста, смойтесь...»

Горячо молясь про себя, я намылил лицо и снова ополоснул его.

Хвала Богине — благодаря мылу надписи всё же немного потускнели.

Но как бы сильно я ни тёр, слабые следы от них наотрез отказывались исчезать полностью.

— ...

Кажется, они сойдут сами по себе через день или два, но моя ярость по отношению к Лейни — главной подозреваемой — уже била ключом.

Похоже, на сегодня запланировано шесть часов высокоинтенсивных тренировок подряд.

Никакой пощады. Я выжму из неё все соки.

Решив отомстить Лейни, я всё же не мог оставить Лауру совсем без присмотра, поэтому перед тем как подняться наверх, сперва заглянул в столовую.

Лаура уже опустошила целую корзинку овощей, но всё ещё выскребала остатки соуса со дна миски так, словно не ела несколько дней.

Было немного больно видеть дочь знаменитого герцогского дома в столь жалком состоянии, но, оставив эти мысли при себе, я подошёл к ней.

— О, ты вернулся?

Заметив меня, Лаура даже не перестала выскребать соус.

Она взглянула на меня снизу вверх с ложкой во рту, окончательно позабыв о достоинстве, и язвительно произнесла:

— Захудалый барон и отлучённая от церкви Святая — какая пара. Почему бы вам двоим просто не пожениться?

— ...Я рад видеть, что вы едите овощи, миледи.

— Пытаешься сменить тему, да? Какой-то простой барон?

— Что ж, как и обещал — хлеб и мясо.

— Отвечай.

Я притворился, что не расслышал, и достал отложенные заранее мясо с хлебом, засунув их прямо ей в рот.

Мои земли нельзя было назвать богатыми, поэтому хлеб был ничем не примечательным.

Но даже так Лаура, казалось, была довольна самим фактом того, что вообще получила мясо и хлеб: она не стала жаловаться и молча жевала то, что ей дали.

Я немного понаблюдал за тем, как она надувает щёки словно очаровательный хомяк, а затем оставил ей одно указание.

— Я оставлю еду и для вашей сопровождающей, так что позовите её поесть вместе с вами.

Лаура кивнула, всё ещё усердно пережёвывая пищу, и, покончив с этим делом, я направился наверх, чтобы свести счёты.

— Святая? Святая?

— Ик... ик...

Открыв дверь и шагнув внутрь, я услышал жалкие всхлипы.

— Ах...

Только тогда до меня дошло: я ведь запихнул Лейни в шкаф.

Она всё это время просидела взаперти, совсем одна, в тёмном и тесном шкафу.

Думаю, на её месте я бы тоже расплакался.

Все мысли о мести мгновенно испарились. Я бросился к шкафу и распахнул дверцы.

— Хлюп... ик... ик...

Лейни сидела внутри, свернувшись в комочек и подтянув колени к груди. Спрятав лицо, она прерывисто икала сквозь слёзы.

Когда на неё упал свет, она подняла на меня залитое слезами лицо.

— Раден?..

— Да... это я, Раден.

— Уа-а-а-а.

Лейни разрыдалась в голос и уткнулась мне в грудь, обхватив руками.

Моя одежда быстро намокла от её слёз, но, поскольку во многом это была моя вина, я промолчал и просто тихо обнял её в ответ.

— Ты... ты ублюдок... Я так сильно испугалась.

— ...

— Умри. Умри. Умри.

— Прости меня.

Казалось, Лейни получила серьёзный эмоциональный удар.

Чувствуя себя по-настоящему ужасно, я позволял ей осыпать меня слабенькими ударами кулачков и продолжал извиняться.

Примерно через десять минут она, кажется, немного успокоилась. Судорожно выдохнув, Лейни посмотрела на меня влажными от слёз глазами.

Она выглядела измотанной от долгого плача, а её лицо казалось таким усталым и жалким, что у меня в груди что-то болезненно сжалось.

Волосы лезли ей в глаза, поэтому я осторожно убрал их в сторону, и Лейни тихо пробормотала:

— Раден...

— Да, Святая.

— Пообещай мне. Что больше никогда так меня не бросишь.

— ...Да. Обещаю.

— Никогда-никогда не оставляй меня одну.

— Хорошо. Что бы ни случилось, я всегда буду заботиться о тебе.

— Клянёшься всем, что у тебя есть?

— Своей жизнью.

Только после этих слов она, казалось, расслабилась и мягко прижалась головой к моей груди.

Тепло её тела медленно передавалось мне.

Ощущая это тепло, я пропустил сквозь пальцы её растрёпанные волосы и, решив, что она достаточно успокоилась, тихо произнёс:

— Пойдём перекусим?

— Мм... хорошо...

Лейни кивнула, не поднимая головы с моей груди.

Она согласилась, но даже не думала отстраняться.

Почувствовав неловкость, я мягко прошептал:

— Эм... чтобы пойти поесть, тебе нужно выбраться наружу, верно?

— Но мне страшно тебя отпускать...

— Хм...

Пока я пытался сообразить, что делать, мой взгляд упал на бледную ручку Лейни.

Я осторожно взял её в свою.

— Вот. Я держу тебя за руку, так что теперь никуда не сбегу. Поэтому, пожалуйста, подними голову.

Лейни какое-то время безучастно смотрела на наши соединённые руки, а затем медленно покачала головой и переплела свои пальцы с моими.

Судя по всему, просто держаться за руки ей было недостаточно для спокойствия.

Что ж, если для этого требовалось переплести пальцы — это сущий пустяк.

Крепко держась за руки, мы медленно спустились по лестнице.

Спускаясь, я то и дело поглядывал на неё, и, как только Лейни показалась мне чуть более спокойной, осторожно поинтересовался:

— С тобой что-то случилось в прошлом? Что-то плохое?

Конечно, любой бы испугался, просидев в тёмном шкафу почти полчаса.

Но реакция Лейни показалась мне чересчур бурной.

Я понимал, что спрашивать о таком невежливо. Но, возможно, мне предстоит провести с Лейни остаток жизни, и даже если ей будет некомфортно, я чувствовал, что должен заранее понять её обстоятельства, дабы не допустить повторения сегодняшней ситуации.

Услышав мой вопрос, Лейни слегка вздрогнула, затем крепче сжала мою руку и тихо пробормотала:

— Когда я была маленькой... ещё до того, как оказалась в подворотнях. Я жила в нормальном доме...

Всем было известно, что когда-то Святая возглавляла банду сирот в трущобах, но я никогда ничего не слышал о её жизни до того, как она осиротела.

Я подстроил свой шаг под её темп и стал внимательно слушать.

— А потом однажды с моим папой произошёл несчастный случай.

— Ах...

— Из-за этого нашей семье пришлось влезть в долги, чтобы оплатить его лечение. И мы не смогли их вернуть...

— ...

Я уже догадывался, к чему всё идёт, даже не дослушав до конца.

— А затем в один из дней к нам в дом пришли сборщики долгов. Мама с папой спрятали меня в шкаф, чтобы уберечь от них...

— ...

— Но их забрали, и они больше не вернулись. Шкаф не открывался изнутри, так что я не могла выбраться. Когда меня наконец нашли, оказалось, что я просидела взаперти три дня.

Три дня. Будучи маленьким ребёнком, она оказалась заперта в тёмном шкафу.

Неудивительно, что это оставило глубокий шрам в её душе.

— Наш дом выставили на аукцион, а меня нашёл оценщик, пришедший осмотреть имущество — только поэтому я и выжила. Но выживание мало что значит, когда тебе семь лет, и у тебя нет ни денег, ни дома.

— Значит, тогда ты и начала промышлять карманными кражами.

— Да. После трёх дней голодовки начинаешь впадать в отчаяние. Я стала красть кошельки и терпеть за это побои, лишь бы остаться в живых.

Это, несомненно, была грустная история, но в этом мире подобное случалось сплошь и рядом.

Я намеренно решил не произносить слов жалости.

Я прекрасно знал, как сильно чужое сочувствие может ранить.

Вместо этого я крепче сжал её руку — безмолвное обещание, что больше никогда не оставлю её одну.

Лейни, похоже, почувствовала это. Она тихо, едва слышно рассмеялась и оглянулась на меня.

— Спасибо.

— ...Не за что.

Когда мы добрались до столовой, Лаура и её сопровождающая сидели вместе, дружно деля хлеб с мясом.

Я обменялся кивком с рыцарем, забрал порции, которые повар приготовил для нас с Лейни, и сел за стол.

Лаура, до этого усердно уплетавшая свой хлеб, посмотрела на меня со странным выражением лица.

— И что это значит? Вы до сих пор держитесь за руки. Вы двое и правда встречаетесь?

— Пффф...

Услышав слова Лауры, Лейни неловко выплюнула еду.

Я отчаянно замахал руками в знак отрицания.

— Мы друзья. Просто друзья.

— Какие друзья будут так держаться за руки?

В её словах был смысл.

Я взглянул на Лейни и подал ей знак отпустить мою руку...

— Я... Я не хочу отпускать.

...но Лейни покачала головой и отказалась, явно всё ещё не до конца справившись со своей тревогой.

Глаза Лауры подозрительно сузились. Её сопровождающая наблюдала за нами с нескрываемым интересом.

Хм... Похоже, чтобы прояснить это недоразумение, потребуется немало времени.

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos