— Госпожа, хотя бы ради трапезы, вместе —

— Нет! С какой стати я должна встречаться с каким-то жалким бароном? Передай ему, пусть убирается с глаз моих.

— Тогда еда —

— Пусть принесут её прямо сюда!

— ...Да, я поняла.

Этот изнурительный разговор наконец завершился, и женщина с резкими чертами лица подошла ко мне с видом крайнего истощения.

— Вы сами всё слышали. Боюсь, о совместной трапезе не может быть и речи.

— ...

Неудивительно, что она выглядела такой суровой — если бы мой наниматель вел себя настолько возмутительно, я бы тоже стал суровым.

Я понимал резкость этой женщины, но словесные оскорбления со стороны дочери герцога переходили все границы. Её непомерное высокомерие явно следовало немного сбить.

— Госпожа телохранитель?

— Да.

— В письме, которое я получил, было чётко указано, что разрешено всё, кроме нанесения вреда лицу юной госпожи и посягательства на её целомудрие. Вы ведь в курсе этого, верно?

— Да, мне это известно.

Я покосился на Лейни, стоявшую рядом. Как и подобает моей родственной душе, она без слов поняла моё намерение и слегка кивнула в знак одобрения. Получив поддержку даже от бывшей Святой, мне больше нечего было опасаться.

— Значит, мы вольны воспитывать юную госпожу так, как посчитаем нужным?

— ...Да, до тех пор, пока это не несёт для неё угрозы...

— Об этом можете не беспокоиться.

У Лейни смягчающим фактором выступала болезнь, но у юной госпожи не имелось никаких оправданий. В таком случае я мог действовать жёстко и без колебаний — капризный ребёнок, устраивающий истерики, нуждается в строгом воспитании.

Герцогство Мастайн — род, который из поколения в поколение охранял Север, край вечных снегов на границе с Царством Демонов. Каждый ребёнок, рождённый в этой семье, появлялся на свет с врождённым, дарованным небесами талантом.

Любимая вторая дочь этого дома, Лаура фон Мастайн, была прирождённым гением магии. Сотворив заклинание льда первого круга в возрасте семи лет, к своим восемнадцати она уже владела заклинаниями пятого круга, и её имя гремело на весь континент.

Однако имелся у неё один роковой изъян.

«Делить стол с каким-то жалким бароном. Какая мерзость».

Она испытывала крайнее чувство превосходства из-за своего положения, считая простолюдинов немногим лучше говорящих зверей. Даже дворян более низкого ранга она с трудом признавала за людей, всеми силами избегая их общества.

Поэтому приглашение на обед от барона, стоявшего на самой низшей ступени иерархии, было отвергнуто без малейших колебаний. Она скорее умерла бы с голоду, чем села за один стол с бароном.

Таково было непоколебимое убеждение Лауры.

— Юми, где еда?

— Мне сказали, что её скоро принесут.

— Хмф. Ну конечно, чего ещё ждать от поместья захудалого барона. Комната — сущая дыра, да и еду несут целую вечность.

Лаура в раздражении ударила кулаком по одеялу. Стоявшая рядом Юми приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать, но тут же передумала. К сожалению, Лаура этого не заметила.

— По крайней мере, пахнет приятно.

Единственное, что Лаура находила сносным в этой комнате, которую она считала хуже даже общежитий Академии (а те казались ей помойкой), — слабый аромат лимонной вербены, витавший в воздухе. Это был первый приятный запах с момента её прибытия на эти земли, и его свежие, сладковатые нотки идеально пришлись ей по вкусу.

Она валялась на кровати, наслаждаясь благоуханием, как вдруг...

*Тук-тук.*

Раздался стук снаружи.

— Еда?

— Я проверю.

Юми взглянула на выражение лица Лауры и с напряжённым видом открыла дверь.

В дверном проёме показался улыбающийся Раден с серебряным подносом в руках.

«А он хорош собой...»

Лауре даже в голову не пришло, что еду мог принести сам барон. Смутно предположив, что это какой-то симпатичный слуга, она шевельнула пальцами ног в сторону письменного стола, указывая, куда поставить поднос.

«Поставь на стол и проваливай». Таков был её знак.

Однако, несмотря на её жест, Раден не ушёл, а продолжил стоять и улыбаться. Лаура почувствовала, как закипает злость на этого недогадливого человека, но сдержалась и выразила свои мысли вслух:

— Поставь на тот стол и убирайся. Простолюдин.

Обычно, когда она так жёстко прикрикивала на слуг, те в панике разбегались, поэтому Лаура ожидала, что и этот мужчина поступит так же. Вместо этого Раден полностью проигнорировал её слова и, продолжая ухмыляться, стал приближаться.

«Ч-что?»

Жалкий простолюдин посмел ослушаться её божественного повеления. Лаура испытала гнев, но вместе с ним и проблеск искреннего страха. Крупный, крепко сложенный мужчина, приближающийся к хрупкой девчонке с безмолвной улыбкой на лице — объективно говоря, ситуация была пугающей.

— Юми! Убей этого ублюдка!

В панике Лаура позвала телохранителя, но ответ Юми оказался совсем не тем, на который она рассчитывала.

— ...Госпожа, этот человек не простолюдин. Это барон Раден. Я не могу просто так убить его.

С этими словами Юми намеренно отвела взгляд.

Увидев это, Лаура почувствовала, как по спине пробежал холодок. Магия по своей сути — это акт создания чего-то из ничего, вызов законам природы, а потому владеющие ею должны обладать исключительным воображением. И Лаура, признанная величайшим магическим талантом империи, естественно, обладала им в избытке.

И теперь это воображение собирало картину по кусочкам: Раден, приближающийся с самодовольной ухмылкой вопреки приказу уйти; Юми, демонстративно отводящая глаза; собственное исключение из Академии и яростная реакция отца во всех тех бесчисленных случаях. Всё это сложилось в один ужасающий вывод.

«Неужели... отец действительно избавился от меня?»

Лаура всегда знала, что окружающие её недолюбливают. Но у неё был титул дочери герцога и величайший в истории магический талант, так что, какими бы холодными ни были взгляды, мысль о возможности оказаться выброшенной ни разу не приходила ей в голову.

В худшем случае она рассчитывала затаиться на пару лет, а затем тихонько вернуться в столицу. Но что, если всё обстояло иначе? Что, если от неё действительно избавились, сослав к какому-то захолустному барону на край света, словно ненужный мусор?

«Нет».

Лаура начала собирать ману. Первым делом нужно было сбить с ног мужчину, приближающегося к ней с этой коварной улыбкой — за подобным выражением лица явно не крылось ничего хорошего. Ещё один шаг, и она снесёт ему голову заклинанием —

*Звяк!*

Поднос и металлическая крышка соприкоснулись со звонким звуком.

Серебряный поднос, который нёс Раден, явил своё содержимое: помидоры, салат-латук, болгарский перец, зелёный перец, перец чили, чеснок, брокколи, огурцы и многое другое. Это было абсолютное оружие для борьбы с привередливостью в еде — зрелище, способное заставить замолчать даже самого капризного плачущего ребёнка. Для Лауры, известной своей придирчивостью к пище, это стало воплощением ночного кошмара.

— Ч-что это такое...

Лаура лишилась дара речи и начала заикаться. Ещё мгновение назад она была готова отбросить Радена заклинанием в другой конец комнаты, но вид ужасающих зелёных монстров во всём их гладком, блестящем великолепии начисто стёр воинственный настрой. Остался лишь первобытный ужас.

Раден с мягким выражением лица посмотрел на застывшую Лауру и произнёс:

— Трапеза, которую вы так ждали, госпожа! Я наполнил поднос исключительно полезными для здоровья продуктами — угощайтесь и приятного аппетита!

— Ю... Юми... так нельзя...

Чуть ли не плача, Лаура посмотрела на Юми — своего верного союзника, — но та отвернулась, избегая её отчаянного взгляда, и пробормотала:

— Ого... это действительно полезная еда. Я... я чувствую, что барон Раден искренне заботится о здоровье моей госпожи...

— ...

Шок от предательства поразил Лауру подобно физическому удару. Юми, которая всегда, абсолютно всегда была на её стороне, теперь отвернулась от неё...

— Ну же, госпожа, ешьте скорее.

Под настойчивыми уговорами Радена Лаура брезгливо взяла помидор — экземпляр особенно ужасающего вида, а затем, сморщившись от омерзительного ощущения, тут же выронила его.

— Угх.

По её мнению, подобную пищу ни один человек есть бы не стал. А мужчина, принёсший целый поднос этого кошмара — не одну штуку, а целый поднос! — казался ей самым настоящим демоном.

— А-а-а, демон! Убирайся!

Лаура инстинктивно схватила ближайшую подушку и швырнула в него, но Раден с лёгкостью уклонился и приятно улыбнулся.

— Надо же, вы сердитесь, госпожа?

— Это вообще не человеческая еда!

— Они все очень полезны. Попробуйте хотя бы кусочек.

— Ни за что!

Видя яростное сопротивление Лауры, Раден почесал затылок и снова поднял поднос:

— Ха-ха, какая жалость. Раз уж госпоже это не по вкусу, я удалюсь.

— А? Правда?

Лаура уже приготовилась к полномасштабному противостоянию, и столь неожиданно лёгкое отступление Радена заставило её почувствовать странное опустошение.

— Да. У меня нет намерения заставлять госпожу есть насильно. Если не хотите, то и не нужно.

— Т-тогда убирайся прямо сейчас!

— Если вдруг проголодаетесь, найдите меня и дайте знать. Я приготовлю для вас что-нибудь в любое время.

— Ещё чего, не стану я это есть!

— ...Что ж, раз таково желание госпожи.

Раден придал лицу совершенно нейтральное выражение, собрал еду и тихо вышел из комнаты.

В восторге от того, что ей удалось прогнать демона, Лаура напрочь забыла о предательстве Юми и триумфально заявила:

— Юми, я победила чудовище!

— Ах... да...

Несмотря на столь явную победу, реакция Юми оказалась гораздо более сдержанной, чем ожидалось, отчего Лаура в недоумении склонила голову набок.

В этот самый момент в животе Лауры раздалось громоподобное урчание.

*Ур-р-р.*

Незнакомое ощущение — голод, которого она ни разу в жизни не испытывала, — заявило о себе во весь голос. Только тогда до неё дошло, что за весь день она не съела ни крошки, и лицо девушки мгновенно побледнело.

Переводил: Afmos

Редактировал: Afmos