Глава 8. Метод полного перебора

Лысый гигант, прижимая к культе незаживающую рану, издавал звериные крики.

Хотя стражники не понимали, что произошло, увидев, что гигант внезапно получил ранение, они поняли, что это хороший шанс. Они бросились вперед, и, используя численное превосходство, сумели завалить гиганта на землю.

Мужчина по имени Нашель снова зевнул, убрал рукоять меча и вытер слезы, выступившие из-за дремоты, тыльной стороной ладони.

— Что это было?!

Лэйман не мог закрыть рот от удивления. Способность ранить на расстоянии, неужели его рукоять меча это тоже «артефакт» с особой силой? Или его способность заключается в создании невидимых лезвий?

Раз он носил белую мантию, значит, он, как и Эссер, был инквизитором по ереси? Эссер тоже был сверхъестественным? Были ли в этой тюрьме другие сверхъестественные существа? Чтобы держать столько заключенных, наверняка должен быть один или два, верно?

Неудивительно, что тюрьма «Мыс» считалась самой безопасной в Святой Земле…

«Проклятье, почему мне не выпадают такие крутые навыки! Глупая «Книга для Божественного Зла» только и может, что заставлять меня заниматься земледелием…»

Стражники, обвязав обессилевшего от кровопотери и уже потерявшего сознание лысого гиганта, приготовились. Начальник стражи взвизгнул: — Быстрее готовьте гильотину! Побег из тюрьмы это смертный приговор!

Однако Эссер покачал головой: — Не убивайте его. Когда прибудет следующий грузовой корабль, я отвезу его в Святой Город. Все заключенные, обладающие сверхъестественными способностями, должны быть доставлены в исследовательский отдел Инквизиции.

Ужасное место, похожее на обитель ученых-сумасшедших, где каждый день проводят эксперименты над людьми. Лэйман не хотел становиться лабораторной мышью рядом с лысым гигантом. Ему нужно было сохранить в тайне свои сверхъестественные способности!

Заместитель начальника Эйтон преувеличенно отдал честь: — Слушаюсь!

Он снова принял растерянный вид: — Но чтобы перевести заключенного, требуется согласие директора тюрьмы…

— Тогда где директор тюрьмы? — нахмурился Эссер. — С момента нашего прибытия мы его ни разу не видели! Он так управляет тюрьмой «Мыс»?!

Заместитель начальника дрожал, как осиновый лист: — Докладываю! Директор… он… он плохо себя чувствует…

Нашель потер глаза и снова поднялся по лестнице. — Если у него такое слабое здоровье, зачем ему работать в этом забытом богом месте… А?

Он внезапно остановился, слегка наклонился, и его изумрудно-зеленые глаза оказались на одном уровне с взглядом Лэймана.

Улыбка расцвела на губах Нашеля.

— Это тот заключенный, которого ты допрашиваешь? — спросил он Эссера. — Если бы я знал, что он такой красивый, я бы тоже с тобой его допрашивал.

Эссер раздраженно ответил: — Ты и должен был со мной его допрашивать!

— Или можешь допросить ты, а потом я, по очереди…

Эссер закатил глаза так сильно, что казалось, они вот-вот выкатятся из орбит.

— Верните его в камеру! — он указал на Лэймана и крикнул стражникам.

Лэйман еще хотел спросить, будет ли его освобождение от обвинений действительным, когда его ладонь вдруг вспыхнула жаром. «Книга для Божественного Зла» как будто подавала какой-то знак, напоминая ему об этом таким образом.

Лэйман решил отказаться от дальнейших расспросов. Он знал, что сейчас лишние слова ничего не изменят, а, возможно, даже ухудшат впечатление судьи о нем.

Он продолжал играть роль образцового заключенного, позволяя заместителю начальника Эйтону отвести его обратно в черную темницу.

Временный кабинет инквизитора.

— Нашель, почему ты пришел только сейчас?

Первым делом, войдя в кабинет, Эссер начал отчитывать своего коллегу. Оба они прибыли в тюрьму «Мыс» на одном корабле, но стоило Нашелю сойти на берег, как он тут же исчез.

— Ой, ну меня же укачало. Едва я наконец смог поспать, как меня разбудили этим шумом.

Нашель закрыл за собой дверь, пальцами пригладил растрепанные рыжие волосы и окинул кабинет взглядом.

— Местечко тебе выделили неплохое. О, даже камин есть! Ну и как допрос?

Эссер покачал головой, подошел к столу и взял составленный ранее документ.

— Тот заключенный невиновен. Идиоты из Рыцарей Рассвета, должно быть, опять схватили первого встречного, чтобы закрыть отчетность. Не понимаю, что у них в головах. Нет, вру, у них вообще нет такого органа, как мозг. Нашель, не играй с огнем!

Нашель бросил кочергу.

— Ха-ха, искоренение ереси это наша работа, но рыцари перехватили инициативу. Они жаждут заслуг! Хотят повышения им нужны заслуги, им нужна война, а сейчас воевать не с кем. Что им еще остается делать?

— Это пустая трата моего времени, — с мрачным видом произнес Эссер. — Как подумаю, что придется провести в этой дыре целый месяц, так и хочется всех этих консервных банок в латах насадить на вертел.

Нашель с любопытством спросил: — Тот заключенный действительно чист?

— Он сказал, что страдает амнезией. Я использовал «Уста, говорящие истину». Он не лгал.

— Может, эта штука сломалась? Дай-ка я попробую!

Нашель подошел к столу и сунул руку в пасть львиной статуи. — Эссер отвратительный урод… ААА!

Он с гримасой боли выдернул руку. — Видишь? Она решила, что я лгу. Значит, все-таки сломалась.

— Не играй с артефактами! — Эссер отшлепнул его руку. — Я знаю, что есть способы обмануть «Уста», но я не дурак. Я столько лет инквизитор, что вижу ложь насквозь. Я внимательно наблюдал за ним и у него нет тех мелких повадок, которые выдают лжеца.

— Но, друг мой, ты же понимаешь, что фразы «он культист» и «он не лжет» друг другу не противоречат, — усмехнулся Нашель.

— …Что?

— Например, он действительно потерял память и забыл, что когда-то был культистом?

— Разве амнезия может настолько изменить характер человека? — спросил Эссер. — Знаешь, что он мне сказал?

— Слушаю внимательно.

— Он сказал, что если он виновен, то лучше пусть его запрут в тюрьме, чем он выйдет на свободу и навредит людям. Я столько лет инквизитор, столько еретиков пересмотрел: они либо притворяются дурачками, либо отчаянно пытаются откреститься от обвинений и свалить вину на других. Чтобы кто-то добровольно просился в тюрьму такое вижу впервые. Если бы он был культистом, стал бы он, даже с амнезией, таким… искренним и добрым?

Нашель с интересом листал протокол допроса. — Забавно. Добрый культист, а?

— Не трогай бумаги!

Нашель с сожалением отдал протокол. — Эссер, помнишь ту игру, в которую мы часто играли? Метод полного перебора в котором мы выписываем все возможные варианты, а потом опровергаем их доказательствами или логикой. Те, что опровергнуть не удалось, и есть истина.

— Помню, — Эссер тихо вздохнул, словно потакая своему спутнику. — Хорошо, давай сыграем в этот раз. Раз ты настаиваешь на том, что он культист, но при этом он добр и не лжет то как это вообще возможно? Первое, что приходит в голову: его обманом или силой заставили вступить в культ, а потом он из-за амнезии забыл об этом опыте.

Нашель потер гладкий подбородок. — Хм, вполне вероятно. Но, Эссер, ты обратил внимание на это?

Он указал на отчет.

— В донесении Рыцарей Рассвета здесь сказано: когда заключенного 1154 взяли в плен, у него изъяли «роскошную черную мантию» и «некоторое количество золотых и серебряных украшений».

Эссер опустил голову и задумался: — Ты хочешь сказать, что раз он носил золото и серебро, то занимал высокое положение в культе?

— Именно, — Нашель отбросил документы. — Разве ты позволил бы обманутому или принужденному человеку стать верхушкой культа? Раз он был в числе руководителей, значит, как минимум, вступил в секту добровольно.

Эссер немного поразмыслил и произнесил: — Логично. В таком случае версию о недобровольном вступлении можно исключить.

Нашель просиял, словно выиграл партию.

— У меня появилась новая гипотеза, — продолжил Эссер. — Заключенный №1154 был обычным гражданином, но оказался как две капли воды похож на кого-то из верхушки культа, поэтому его схватили как двойника. А настоящий главарь давно сбежал.

— И бросил культистов на произвол судьбы?

— Разве это не типичный почерк сектантов? — Эссер пожал плечами. — В их глазах рядовые члены культа это пушечное мясо и инструмент. Используя их, чтобы задержать Рыцарей Рассвета, они выигрывают время для собственного побега.

Уголки губ Нашеля опустились. — Блять, я даже не знаю, как опровергнуть эту версию. Почему ты постоянно выгораживаешь этого заключенного? Ты что, очарован его смазливой мордашкой?

— Я просто не хочу совершить ошибку и наказать невиновного! — повысил голос Эссер, и его уши слегка покраснели. — За последние годы Инквизиция совершила слишком много судебных ошибок, народ давно ропщет, в обществе царит страх. Раз уж я стал старшим инквизитором, то обязан изменить текущую ситуацию и восстановить имидж Инквизиции…

— О! У меня еще одна мысль! — перебил его Нашель, игнорируя недовольный взгляд коллеги. — А что если этот парень шпион? Секта специально позволила его схватить, чтобы он устроил диверсию в тюрьме?

— Отправить шпионом человека, страдающего амнезией? — голос Эссера звучал уныло.

— Амнезия это случайность! Может, у него есть какая-то «сверхспособность», активирующаяся по таймеру, и секта подослала его взорвать тюрьму «Мыс»…

Эссер схватился за голову: — Почему бы тебе просто не сказать, что он умеет обманывать «Уста, говорящие истину» или обладает способностью контролировать мой разум?

— Друг мой, ты нашел слепое пятно! — Нашель просиял. — Давай посчитаем: сейчас у нас есть версии что он обычный невиновный; он двойник главаря культа; он шпион; он сверхчеловек. Как теперь доказать или опровергнуть эти предположения?

Эссер нахмурился: — «Тот самый человек» из отдела исследований мог бы определить, есть ли у него сверхспособности, но тащить его в такую даль в тюрьму «Мыс» это чистое безумие.

— Значит, мы не сможем найти доказательств? — Нашель теребил свои рыжие волосы. — Может, просто устроим допрос с пристрастием?

— Нашель! Не смей…

— О-о-о, началось! Неподкупный господин Эссер Оролан не хочет пыток и не желает казнить заключенного без доказательств! — пропел Нашель оперным тоном.

Эссер раздраженно, но беспомощно посмотрел на него. — Я знаю, что ты считаешь меня старомодным, но я считаю, что в этом и заключается справедливость.

Нашель с усмешкой приобнял его за плечи. — Я не говорил, что это плохо. Я восхищаюсь твоей верностью принципам. Раз доказательств нет, почему бы нам их просто не добыть?

— Все доказательства здесь, — Эссер указал на документы на столе.

— Нет-нет, мой друг. Доказательства вот где! — Нашель раскинул руки, охватывая жестом всю тюрьму целиком.

— Я не понимаю.

— Если Лэйман Вишард и правда сектант, он рано или поздно попытается проповедовать другим заключенным или спланирует побег. Нам нужно лишь подселить его к остальным узникам и наблюдать за его поведением…

— …И он рано или поздно выдаст себя, — закончил за него Эссер.

— Именно! Ты все схватываешь на лету! — Нашель хлопнул его по спине.

Эссер привел бумаги в порядок и повернулся: — Тогда я пойду поговорю с начальником тюрьмы. Этому бездарю я рано или поздно предъявлю обвинение в халатности.

Нашель не мог удержать руки: как только коллега отвернулся, он начал рыться в документах.

— О, Эссер, а почему ты не упомянул вот этот отчет Рыцарей Рассвета?

— Что? — золотоволосый инквизитор остановился.

— Капитан рыцарей пишет, что, когда они ворвались в логово секты, культисты как раз проводили ритуал призыва и они вызывали божество из иного мира в наш. Ты не читал этот отчет?

Эссер припомнил детали: — Конечно, читал. Какое там божество они призывали? Скорее всего, демона или злого духа. К тому же ритуал явно провалился, иначе всех рыцарей перебили бы до последнего. Это так важно?

Рыжеволосый инквизитор задумчиво опустил документ.

— Ритуал провалился? Будем надеяться на это, мой друг.

Он поднял взгляд к бледному солнцу за окном.

Следующие слова он произнес так тихо, что Эссер их не услышал:

— Иначе у нас действительно будут большие неприятности.