Лиам с громким судорожным вздохом вернулся к реальности и глубоко вдохнул, узнавая круглый подземный зал, зелёный бассейн и старика, стоявшего у его края.

Однако окружающее не смогло удержать внимание Лиама: от низа живота разливалось тёплое, почти обжигающее ощущение, наполняя тело и давя изнутри на кожу.

Процесс был неприятным и болезненным. Лиаму казалось, будто тепло прокладывает себе путь сквозь его тело, вырезая что-то из самой плоти, чтобы вытолкнуть наружу.

И наружу действительно что-то вышло. Глаза Лиама расширились, когда по всему телу начали расползаться чёрные пятна, ударив в нос отвратительным смрадом. Из каждой поры выделялось похожее на слизь вещество, окутывая его ужасной вонью.

Обоняние у Лиама, как и слух, было необычайно острым, поэтому он нырнул в всё ещё окружавшую его зелёную жидкость. Что угодно казалось лучше этой слизи, но бассейн его предал.

Лиам едва успел погрузить голову, как уровень жидкости упал. Образовались водовороты и волны: что-то всасывало зелёную жидкость, и вскоре Лиам остался полусогнутым на сухом каменистом дне бассейна.

Внезапное исчезновение жидкости потрясло Лиама, но вскоре его разумом завладело другое. В ушах раздалось шипение, складывавшееся в человеческие слова и вытеснившее все мысли.

«Убей их всех», — произнесло глубокое древнее шипение, вызвав внутри Лиама куда более болезненную реакцию.

Зуд от ожога вспыхнул с новой силой, когда тело Лиама взбунтовалось против собственной формы. Кости заскрипели, мышцы уплотнились, а кожа задёргалась и натянулась, заставив его упасть на колени.

Лиам закричал, но из его рта вырвалось лишь нечеловеческое шипение, заглушённое страшными воспоминаниями, выжженными в мозгу. Крики родных и голоса мясников без конца звучали в ушах, грозя расколоть его разум.

Вскоре колени Лиама тоже подогнулись. Он рухнул на каменное дно бассейна и заизвивался, словно червь, вытягивая конечности и выгибая спину в такт процессу, терзавшему его тело.

— Что со мной происходит?! — снова закричал Лиам, на этот раз сумев произнести человеческие слова. Несмотря на слуховую галлюцинацию, он даже услышал собственный голос.

— И вот, — пробормотал Безумный дядя, — Изначальный змей родится вновь.

Лиам отчётливо слышал Безумного дядю, но почти не понимал смысла его слов. Он знал, что Изначальный змей возглавлял битву против сторонников Изначального дракона, однако боль мешала сосредоточиться на этой связи.

— Ибо сын Дракона в гордыне своей нарушил равновесие, — продолжил старик. — И потому Небеса ниспослали сына Змея Ненависти как возмездие.

Тут Лиам окончательно перестал понимать Безумного дядю, но уже мог понемногу расслабиться: болезненные симптомы медленно отступали. Его извивавшееся тело успокаивалось, указывая на завершение того, что казалось превращением.

Слуховая галлюцинация и зуд, однако, не ослабевали, но Лиам всё равно заставил себя осмотреть своё тело. Раскалывающая головная боль мучила его, затуманивая зрение. И всё же он смог убедиться, что под покрывавшими его пятнами слизи тело, по крайней мере внешне, не претерпело никаких заметных изменений.

Зато изменился Безумный дядя. В его жутком взгляде промелькнуло замешательство. Он стал осматриваться, и растерянность постепенно завладела всем его обликом. Он перестал держаться прямо, а следом его подвели и ноги. Он пошатнулся, упал на колени и ссутулился, взглянув на Лиама.

— В этом было моё предназначение? — выдохнул Безумный дядя. На его лице проступили смятение и отчаяние, когда он поднял глаза к покрытому мхом потолку. — О Мудрая черепаха, зачем ты обрекла меня способствовать таким ужасам?

Разумеется, Лиам запутался ещё сильнее, однако его тело, похоже, тоже успело достаточно оправиться. Он встал на четвереньки, борясь с раскалывающей головной болью и голосами в ушах, и посмотрел через край опустевшего бассейна на единственного человека, способного дать ему ответы.

— Меня проглотил огромный змей, — объяснил Лиам, выплёвывая отвратительную слизь, скопившуюся в горле. — Он назвал меня своим сыном.

Безумный дядя опустил взгляд и посмотрел на Лиама со смесью беспомощности и жалости.

— Все мы — потомки могучих Изначальных зверей, — объяснил Безумный дядя. — Но в разной степени. Их сыновья и дочери ближе всех к ним и являются единственными наследниками их природы и наследия.

Тут Лиам начал кое-что понимать.

У каждого Изначального зверя было несколько уникальных титулов. Изначальный дракон был Драконом Совершенства и Гордыни, а Изначальный змей — Змеем Зависти, но также и Змеем Ненависти, что Лиам и услышал в конце своего похожего на сон видения.

— Десять лет назад, — продолжил Безумный дядя, — я предвидел пробуждение сына Изначального змея и призвал Короля-Дракона проявить сдержанность.

«Неужели история о Драконьем дворце была правдой?» — подумал Лиам, но промолчал.

— Но Король — сын Изначального дракона, — добавил Безумный дядя, стыдливо опустив лицо. — И гордость своим совершенством обернулась высокомерием, побудив его приказать провести Отбор родословных, чтобы отыскать семя Ненависти.

Горному мальчишке вроде Лиама было нелегко понять манеру речи Безумного дяди, но при этих словах что-то встало на место, вызвав инстинктивную реакцию.

Лиам рванулся вперёд и перепрыгнул через край пустого бассейна. Ненависть, которую он носил в себе со дня трагедии десятилетней давности, вырвалась наружу с неведомой ему прежде силой. Одним прыжком он достиг Безумного дяди, налетел на него и повалил на землю.

— Отбор родословных произошёл по твоей вине?! — закричал Лиам, прижимая Безумного дядю к земле за плечи.

Внезапное нападение нисколько не встревожило Безумного дядю. Его взгляд начал блуждать, теряя фокус, и он пробормотал в ответ: — Я доверился сыну Дракона, как доверилась Мудрая черепаха во время столкновения Изначальных зверей.

Слова Безумного дяди снова были непонятны, но их хватило, чтобы Лиам окончательно сорвался. Подробности оставались туманными, однако старик, похоже, признал, что стал причиной событий, приведших к гибели семьи Лиама.

«Убей!» — вновь раздалось в ушах Лиама человеческое шипение, сметая все сомнения и призывая дать волю тёмным чувствам.

Лиам больше ни о чём не спрашивал. Вместо него заговорили кулаки: он раз за разом обрушивал их на лицо Безумного дяди, вкладывая в каждый удар всю свою силу.

И всё же Безумный дядя даже не шевельнулся. Его лицо словно состояло из несгибаемого металла: оно выдерживало удар за ударом, будто вовсе их не замечая. Наконец его взгляд перестал блуждать и устремился к покрытому мхом потолку, словно старик смотрел на нечто далеко за его пределами.

— О Мудрая черепаха, — воззвал Безумный дядя, и удары нисколько не повлияли на его голос. — Какое новое безумие ты заставила меня выпустить на волю? Неужели в глазах Изначальных зверей люди — лишь пешки?

— Из-за тебя погибла моя семья! — закричал Лиам. Его удары становились всё тяжелее по мере того как в нём открывалась новая сила, о существовании которой он не подозревал.

Из глаз Безумного дяди потекли слёзы, но вовсе не из-за непрерывного града ударов. Его разум блуждал, а вместе с ним и взгляд, пока страшные воспоминания наполняли его сознание и срывались с губ.

— Все эти дети... — завыл Безумный дядя. — Бесчисленное множество погибло, а ещё больше осталось с клеймом на всю жизнь — всё ради поисков обещанного врага, которого мне было суждено пробудить.

Этот вой не вызвал у Лиама жалости. Скверна внутри него лишь усилилась, черпая тепло из всё ещё горячего низа живота и придавая его ударам ещё больше силы.

— Мог ли я избежать этой судьбы, если бы остался рядом с сыном Дракона? — спросил Безумный дядя, не обращаясь ни к кому конкретно. На коже его лица наконец появились трещины. — Или это безумие было необходимо, чтобы породить демона, способного восстановить равновесие?

— Какая ещё судьба?! — закричал Лиам. — Кому какое дело?! Посмотри на меня! У нас было немного, но мы были счастливы!

— О Безумная черепаха, — пробормотал Безумный дядя, по-прежнему не замечая Лиама. — Будь проклята ты и все Изначальные звери. Пусть твоя участь окажется хуже участи Драконьего королевства.

Под непрерывными ударами всё лицо Безумного дяди покрылось мелкими красными пятнами, но кровь так и не выступила. Лиам совершенно не понимал, из чего сделан этот старик, однако ему было всё равно. Он словно был одержим. Даже если руки сломаются, он всё равно раздробит этот череп.

Наконец взгляд Безумного дяди сосредоточился на Лиаме. В нём и в последовавших словах появилась безумная решимость. — Давай, сын Змея. Неужели наследник Изначального зверя способен лишь на это?

Этот вызов ещё глубже погрузил разум Лиама в затопившую его ненависть и вытянул ещё больше тепла из низа живота. Лиам прекратил град ударов лишь затем, чтобы соединить кулаки и снова раз за разом обрушивать их вниз.

— Сильнее, дитя, — подгонял его Безумный дядя. — Я отказался от защиты и отвёл ци. Если ты даже так не способен меня убить, можешь забыть о мести.

Лиам не знал, как, но удары соединённых кулаков становились всё тяжелее. Он продолжал набирать силу и кричать от ярости, пока его тело не перестало выдерживать нагрузку.

От силы ударов кожа на руках Лиама лопнула, и кровь брызнула во все стороны, но удары наконец дали результат. В воздухе раздался тихий треск, а по рукам Лиама прошло ощущение, будто что-то ломается. Камни вокруг головы Безумного дяди начали раскалываться, а следом за ними — и его череп.

— Хорошо! Ещё! — закричал Безумный дядя. — Убей меня! Заставь меня расплатиться за то, что я натворил! Будь верен семени ненависти, которое Изначальный змей посеял в тебе!

Лиам поднял руки выше, чем когда-либо прежде, издал первобытный крик и обрушил их вниз. Его соединённые кулаки наконец пробили похожий на металл череп Безумного дяди, погрузились в голову, превратили мозг в кашу и разбросали кровавые внутренности во все стороны.

Но прежде чем Лиам успел осознать содеянное, голос Безумного дяди прозвучал снова — на этот раз он разнёсся по воздуху, а не исходил из изуродованной головы под ним.

— Интересно, юный Змей, — произнёс голос, — последуешь ли ты слепо за Изначальными зверями и потеряешь себя, как потерял я, или найдёшь в себе силы стать кем-то большим, чем пешка?