На следующий день незаметно наступила глубокая ночь.

Чхон Ун лениво потянулся.

«Фух… проклятые разбойники».

«Я уж думал, сдохну, пока буду их уговаривать».

Вообще-то по пути ему несколько раз пришлось хорошенько их избить, потому что до некоторых никак не доходили слова, но разве не главное, что смысл в итоге удалось донести?

Разумеется, нашлось несколько типов, которые яростно возражали.

Все как один — печально известные отморозки, которым сам разбой доставлял удовольствие. Разве могло предложение Чхон Уна прийтись им по вкусу?

Таких Чхон Ун сразу вызвал отдельно, разрушил им даньтяни и выгнал прочь.

Уничтожишь даньтянь одного отброса — и соседям жить становится легче.

Довольный удачно проведённой процедурой, Чхон Ун сам не заметил, как настроение поднялось, и залпом осушил чашу вина.

Увидев это, разбойники отчего-то сразу стали покладистее.

Зелёный Лес, конечно, не Священный культ Небесного Демона, но и там всё равно действует простой закон: прав сильный.

Все семьдесят две крепости собственными глазами видели поединок Чхон Уна с Чин Мухёком, поэтому открыто перечить ему никто не осмеливался.

Более того, большинству его предложение и правда показалось довольно заманчивым.

Немало было и тех, кто сам устал от разбойничьей жизни, а некоторые давно собирались спуститься с гор, как только накопят достаточно, чтобы спокойно прожить дальше.

Ведь разбой хоть и приносил хороший доход, но вместе с ним всегда шёл риск однажды попасть под карательный поход.

Как ни крути, по сути они были преступниками.

В реальности им даже неловко было честно говорить людям, чем они зарабатывают на жизнь. А тут что? Возможность получить нормальную работу с жалованьем, да ещё и стать частью Союза Справедливости?

Разумеется, такое не могло не заинтересовать.

— Кхм.

Услышав кашель за спиной, Чхон Ун обернулся.

— Чего тебе, Кабок? Мрачный ты ублюдок.

От привычной подначки Чхон Уна Чин Кабок устало вздохнул.

— Говорят, вы скоро уезжаете.

— Надо ехать.

— А без главы всё здесь точно будет работать как следует?

— Будет. Я уже разослал письма в Павильон Кровавого Лотоса, Врата Чёрного Леса, Врата Низов и Союз. Людей для прокладки и расчистки дорог хватит. Да и Чин Мухёк, как ни крути, человек надёжный.

Чин Кабок кивнул.

— Возьмите.

— Это ещё что?

— Верховный глава… нет, то есть бывший верховный глава просил передать. Какой-то жетон, подтверждающий личность верховного главы Зелёного Леса.

Услышав это, Чхон Ун тут же выхватил жетон.

Чин Кабок усмехнулся.

— Вы ведь на озеро Дунтин направляетесь?

— Верно.

— Значит, отсюда пойдёте через Чунцин?

— Вроде того.

— Вы же знаете, что те места крепко держат люди Речных Крепостей Янцзы?

— Хм.

Только услышав это, Чхон Ун вспомнил.

«Точно. Есть же ещё эти речные разбойники».

Если тех, кто грабит в горах, называют горными разбойниками, то тех, кто промышляет грабежом на воде, зовут речными разбойниками.

А объединение таких речных разбойников и есть Речные Крепости Янцзы.

— Зелёный Лес и Речные Крепости по правилу друг друга не трогают. Покажете жетон — сами дорогу уступят.

Глаза Чхон Уна сузились.

«Можно избежать уже начавшейся ссоры? Но ведь чем больше ссор, тем лучше. Какой бесполезный жетон».

Однако дар есть дар, поэтому Чхон Ун без лишних слов принял его.

Чин Кабок довольно улыбнулся и принялся выдавать Чхон Уну всё новые вещи.

— Вот сухой паёк в дорогу, там бурдюк с водой. А, этим мешком накрывайтесь от дождя, а эти соломенные сандалии возьмите про запас.

Глаза Чхон Уна снова сузились.

— Жуткий ты тип. С чего вдруг такая забота?

— Вы же скоро уезжаете.

— Кабок, тупица ты этакая. Думаешь, я не понимаю, что ты всё это подсовываешь, потому что тебе от меня что-то нужно? Не ходи вокруг да около, говори прямо.

Чин Кабок тут же вспылил.

— Да что такое? Глава уезжает, а товарищ из одной крепости уже и в дорогу собрать не может? Думаете, в Зелёном Лесу людей просто так называют братьями по крепости? У нас неписаный закон: люди одной крепости почти что названые братья. И ещё. Пусть я неучёный и необразованный, но уж что такое долг за спасение жизни, я понимаю.

В его голосе не было ни капли колебаний.

Чхон Ун молча стоял и слушал.

— Когда Кан Хочхон вначале сдох, я, если честно, тоже подумал: «Ну всё, теперь и мне конец». Но вы ведь меня всё-таки пощадили.

— Пощадил.

— И ещё. Насчёт того, что теперь будем брать плату за проезд как честную оплату за услугу… На словах всё выглядит красиво, но, если честно, я не знаю, получится ли всё так, как вы говорите.

— Это потому, что ты тупица.

Чин Кабок тяжело вздохнул.

— Да, пусть так. В любом случае. Впервые кто-то сам взялся помочь тупым разбойникам, которые всю жизнь жили за чужой счёт, хоть немного стать нормальными людьми. Я что, совсем зверь, чтобы ничего за это не чувствовать? Долги и обиды Цзянху вам незнакомы? Я просто хотел хоть чем-то отблагодарить вас перед дорогой, а вы сразу: мрачный, подозрительный… Вот ведь. Даже когда о вас заботятся, всё равно недовольны.

— ……

Чхон Ун посмотрел на Чин Кабока.

«Он серьёзно?» Судя по обиженному взгляду, на ложь это не походило.

— Завтра уезжаете?

— Да.

— Понял. Уезжайте куда хотите. Место главы Крепости Облачного Пика останется за вами, так что, если заскучаете, заглядывайте.

— Так и сделаю.

— Тогда я пойду.

Чин Кабок коротко поклонился и развернулся.

Чхон Ун молча смотрел ему вслед.

По ночному небу медленно плыли облака.

Лунный свет просачивался между ними, мягко разливаясь вокруг.

При каждом порыве ветра колыхались полы одежды, а волосы щекотали уголки глаз.

Несколько ив, посаженных у края внутреннего двора, отбрасывали под луной длинные тени.

В одной стороне неба ярко сияло созвездие, похожее на Семь Звёзд.

Чхон Ун задумался.

«Как там оно называется?»

Название никак не вспоминалось.

Названия игровых мест и боевых искусств он помнил все до единого, но такие вещи, не связанные с игрой, постоянно вылетали у него из головы. Просто потому, что не было причины их запоминать.

То же самое было с именами второстепенных персонажей игры.

Чхон Ун не запоминал связи, которые лишь мельком проходили через его жизнь. Запоминал только нужное. Если хранить в сердце каждую мелочь, разочарование потом оказывается тем сильнее. Таков был его собственный способ выжить круглым сиротой в мире игры.

И всё же иногда встречались вещи, которые оставались в памяти сами собой, даже если специально их не запоминать.

Некоторое время Чхон Ун стоял молча, а затем открыл рот.

— Кабок. Тупица ты этакая.

Услышав его голос, Чин Кабок резко остановился.

Стоило ему обернуться, как Чхон Ун неожиданно что-то бросил.

В воздухе полетел тяжёлый мешок.

Кабок едва поймал его обеими руками и тут же услышал звон монет и ощутил холод металла.

Чин Кабок растерянно спросил:

— Ч-что это?

— Призовые.

— Какие ещё призовые?

— Кабок, тупица. Опять заставляешь меня повторяться. Призовые за победу. Я ровно разделил всю сумму на пять частей.

Кабок тупо моргнул.

«Я понимаю, что это призовые, но почему он отдаёт их мне?»

«И что значит — на пять частей? По правилам ведь вся награда достаётся главе. Да и что я вообще сделал на том съезде? Пусть я и называю Чхон Уна главой, у нас ведь едва ли успели сложиться отношения, чтобы он что-то мне отдавал…»

В конце концов Чин Кабок спросил:

— Зачем вы даёте это мне?

— Я же сказал, призовые делим поровну.

— Но я думал, вы имели в виду разделить их со своими спутниками?

Чхон Ун цокнул языком, будто вопрос был до смешного очевидным.

— Так я и разделил. Кабок, тупица ты этакая. А ты разве не мой спутник? Не из Крепости Облачного Пика? Смешной ублюдок. Быть настолько невежественным — уже талант.

— ……

Чхон Ун ещё немного его распекал, после чего снова что-то бросил.

— И это бери.

— А это ещё что?

— Тайное руководство.

— ……

Это была точная копия какого-то безымянного искусства сабли, затерявшегося в дальнем углу системы: достаточно сильного и при этом достаточно простого в освоении.

— После реорганизации Зелёного Леса я всё равно собирался раздать руководства боевых искусств руководителям. Но поскольку твой уровень особенно жалок и ничтожен, Кабок, дам тебе заранее.

— ……

— Конечно, ты редкостный тупица, так что времени уйдёт немало. Но если будешь честно тренироваться и вкладывать в это все силы и средства, то за сравнительно недолгий срок кое-чего добьёшься.

Слова были грубыми, но за ними скрывалась явная доброжелательность.

Глаза Чин Кабока покраснели.

— Глава…

Чхон Ун ответил:

— Не глава. Верховный глава.

— ……

Чхон Ун медленно прошёл по внутреннему двору мимо Чин Кабока.

Удаляющаяся фигура становилась всё меньше.

Подул прохладный ветер, мягко скользнув по вороту одежды.

«Хорошо, что я его тогда не убил».

Тихо пробормотал Чхон Ун.

На следующее утро.

Едва взошло солнце, Чхон Ун отправился вниз с горы. Его сопровождали те же двое, что и поднимались с ним на гору в самом начале: Чок Хварён и Со Ерин.

Пан Чондэ по просьбе Чхон Уна остался в Зелёном Лесу.

Нужен был человек, который встретит людей Павильона Кровавого Лотоса, Врат Чёрного Леса и Врат Низов, прибывающих сюда в ближайшее время, договорится с посланником Союза Справедливости и временно станет главной опорой реорганизации Зелёного Леса. Поэтому Чхон Ун и оставил Пан Чондэ.

Поначалу тот тоже яростно возражал, но стоило пообещать ему крошечную долю будущих доходов Зелёного Леса, как он тут же изменил отношение, будто ничего и не было.

До чего же простой в обращении человек.

Хварён спросила с непониманием:

— А этому распущенному монаху точно можно всё доверить?

— Можно.

— Разве он не безумец, который ест мясо, пьёт вино и выбивает людям зубы бусинами чёток?

— Безумие не означает, что человек не знает долга. Как раз он и есть тот облик, к которому изначально должен стремиться Шаолинь.

— ……?

Хварён моргнула.

«Вот это — облик, к которому должен стремиться Шаолинь?»

Будущее Шаолиня показалось ей поистине мрачным.

А Чхон Ун говорил совершенно серьёзно.

В оригинальной игре он растил Пан Чондэ по самым разным маршрутам.

И среди всех них Шаолинь становился сильнее всего именно тогда, когда Пан Чондэ окончательно превращался в распущенного монаха.

В этот момент Со Ерин пробормотала:

— Смотри вперёд.

Почувствовалось едва заметное присутствие.

Ветер принёс с собой незнакомую ауру.

К ним быстро приближалось нечто.

Какая-то женщина стремительно неслась вперёд, будто перепрыгивая через само пространство. С каждым морганием она оказывалась уже в другом месте.

Почувствовав внезапное приближение, Чхон Ун вытащил демонический меч.

Убийственного намерения вроде бы не ощущалось, но ситуация явно была срочной.

И вот фигура внезапно остановилась прямо у ног Чхон Уна.

Это оказалась женщина в бамбуковой шляпе.

Невысокая девушка с юным лицом тяжело дышала и выглядела так, будто отчаянно от кого-то убегала.

Глаза Чхон Уна сузились.

В этот момент девушка в шляпе поспешно выкрикнула:

— Чхон Ун! Ты ведь Чхон Ун?!

— Я.

— Помоги!

«С чего вдруг?»

Чхон Ун цокнул языком, и девушка торопливо продолжила:

— Меня зовут Вольён! Я хранитель сведений Тайного Общества!

«Тайное Общество?»

Глаза Чхон Уна широко раскрылись.

— Тайное Общество столкнулось с величайшим кризисом за всю свою историю! Почтенный Меч Алой Ночи — этот безумный Демон Убийств — окончательно спятил и теперь один за другим находит наши опорные пункты и убивает всех подряд!

«О-о, как и ожидалось от учителя».

«Он действительно разгромил крупнейшую подпольную организацию Центральных Равнин».

«Не зря его называют Почтенным Меча».

Чхон Ун одобрительно кивнул, и именно тогда девушка продолжила:

— Пусть у этого старика нет ни родни, ни семьи и он всю жизнь один, но хотя бы единственный ученик у него есть — ты, Чхон Ун! Поэтому помоги!

— Чем?

— Уговори своего учителя! Тайное Общество и правда ни в чём не виновато! Если бы мы знали, что эта Намгун Юль или как её там — ученица Почтенного Меча, мы бы к ней даже не прикоснулись! К тому же Тайное Общество всего лишь передало информацию!

— Отказываюсь. Разгневанного учителя даже я не остановлю.

Чхон Ун небрежно проигнорировал девушку и прошёл мимо.

Тогда она выкрикнула ему вслед почти с отчаянием:

— Назови свою цену!

Чхон Ун резко остановился.

Затем обернулся и печальным голосом спросил:

— И сколько вы готовы предложить?

— ……