Король Зелёного Леса.

Иначе говоря, верховный глава всех крепостей Зелёного Леса Чин Мухёк занимал первое место в их иерархии, поэтому любые разбойники, сильные или слабые, в его глазах были всего лишь мелочью.

Вообще-то человек, которого он мог бы признать действительно сильным, просто не стал бы заниматься разбойничьим ремеслом.

Потому что разбойниками обычно становились трусы, которым не хватало способностей, но голодать не хотелось.

Такие люди собирались в крепости, а семьдесят две крепости вместе и образовывали нынешний Зелёный Лес.

Поэтому сплочённость у них изначально была слабой.

Мало того что здесь собрались грубые и невежественные люди, так они ещё постоянно мешали друг другу и тянули соперников вниз.

Именно ради укрепления единства Зелёного Леса когда-то и начали проводить Съезд Зелёного Леса.

Крепость, доказавшая силу, могла вытеснить одну из существующих, а если какая-то крепость полностью исчезала, занять её место и получить статус одной из семидесяти двух.

Жёсткая система конкуренции и повышения-понижения, да ещё и огромная награда — поэтому Съезд Зелёного Леса и было главным праздником всей организации.

И на этот праздник заявился какой-то псих.

Именно Чхон Ун.

Да ещё заявил, что его послал Союз Справедливости. Что за чепуха? Да, отношения между Союзом Справедливости и Зелёным Лесом хорошими не назовёшь, но пока одна сторона не переходила явную черту, было негласным правилом не вмешиваться в дела другой.

Фьюить—!

Чин Мухёк отступил и указал пальцем.

— Эй, ты.

Внезапно тыкать пальцем в человека.

Чхон Ун не стал обращать внимания.

Разбойник и есть разбойник — чего ждать от него манер?

— Чего?

— Ты сказал, что главный инспектор?

— Верно. Лицо Союза Справедливости. Это я.

— ……

Чин Мухёк нахмурился.

— Покажи жетон.

Чхон Ун достал служебный жетон главного инспектора.

Но расстояние между ними после отступления Чин Мухёка оказалось немаленьким.

Тот цокнул языком.

— Слишком далеко. Подойди ближе.

— Износится. Смотри оттуда.

— ……

Чин Мухёк сдержал раздражение и прищурился.

Он несколько раз внимательно осмотрел жетон: и выгравированный дракон, и форма полностью совпадали.

Подделкой это быть не могло.

Чин Мухёк коротко вздохнул.

— Не понимаю. Союз Справедливости всегда был настолько невежлив? Если у него претензии к Зелёному Лесу, можно отправить письмо или посланника — существует порядок. А врываться на наше мероприятие и устраивать беспорядки, полностью игнорируя процедуры, — это вообще поведение Союза?

— А вы, когда вымогали плату за проход, каждый раз тоже соблюдали процедуры?

— ……

Чин Мухёк внимательно посмотрел на Чхон Уна.

— Говори. Чего хочет Союз?

Чхон Ун на миг задумался.

Чего хочет Союз? Да откуда ему знать? Он пришёл только за наградой, а теперь нужно срочно придумать убедительное оправдание, но застывшая голова никак не работала.

Поэтому Чхон Ун сделал печально-трогательное лицо.

То самое выражение, которое он когда-то, сразу после переноса и жизни нищим, оттачивал ради повышения шансов на удачную милостыню.

Чхон Ун спросил:

— Тебе интересно?

— Да.

— Понятно. Тогда продолжай интересоваться.

— ……Шутка зашла слишком далеко.

— Наверное.

— ……

Это была психологическая игра Чхон Уна.

И она работала: внутри Чин Мухёк уже изнывал от раздражения.

Если этот человек действительно главный инспектор, значит, это наверняка Безумный Небесный Безмечник — один из Трёх Безумцев.

А тот лысый монах рядом — Пан Чондэ из Шаолиня.

Тогда кто две женщины? Одна на вид находилась примерно на средней ступени Совершенства, а уровень второй вообще не удавалось прочитать, значит, как минимум Высшая ступень.

Их не только трудно убить — даже если получится, делать этого нельзя.

Стоит неосторожно их задеть, и вражда сразу свяжет Зелёный Лес с кланом Намгун, Павильоном Кровавого Лотоса, Вратами Чёрного Леса, Охранным бюро Десяти Тысяч Драконов, Вратами Низов, Союзом Справедливости и самим Почтенным Мечом.

Поэтому разбойники, которые ещё недавно рвались вперёд, услышав три слова «Союз Справедливости», словно испугались и теперь лишь наблюдали за происходящим.

Некоторые уже откровенно готовились бежать.

Чин Мухёк недоверчиво рассмеялся.

— Ха.

Только теперь Чхон Ун тоже внимательно посмотрел на него.

Нормальный человек, поняв ситуацию, уже начал бы искать способ ускользнуть словно крыса, но этот мужчина выглядел совершенно спокойным.

Чин Мухёк равнодушно спросил:

— Почему ты убил людей Крепости Облачного Пика?

— Шёл по дороге, а они начали угрожать, требуя плату за проход. Причём не только грабили — им ещё нравилось ради развлечения убивать слабых. Поэтому и убил.

— Значит, поделом.

— Именно.

— Тогда зачем главный инспектор взял имя Крепости Облачного Пика и полез на Съезд Зелёного Леса?

— Мне смешно смотреть, как вы называете наградой деньги, которые вы отобрали у других.

— ……

Чин Мухёк не смог возразить.

Неприятно, но ни одного заведомо ложного слова в ответе не было.

— Хорошо. Неправды нет. Тогда чего ты хочешь? Войны между Союзом и Зелёным Лесом?

— Тоже неплохой вариант.

— Нет нужды устраивать бессмысленную бойню.

Чхон Ун кивнул.

— Тогда просто слушайся меня.

— Это затруднительно. Я и так догадываюсь, чего ты потребуешь.

— Гордый ты тип.

Чин Мухёк коротко ответил:

— Дело не в моей гордости. Если бы Зелёный Лес заботился о гордости, мы бы не сидели в этих горах. Давным-давно вышли бы в Цзянху и стали зарабатывать славу.

— Верно. Тогда зачем ты вообще здесь?

— Потому что есть братья Зелёного Леса, за которых я отвечаю. Я знаю, что ходят слухи, будто Зелёный Лес — мусор, грабящий простых людей. Наверняка среди нас такие и правда есть. По правилам Зелёного Леса нельзя трогать тех, кто не изучал боевых искусств, но сама организация слишком разобщена. Что поделать? В конце концов, даже эти люди — голодные братья.

Зелёный Лес жил, скрываясь в лесах.

Речные разбойники из водных крепостей презирали их просто за то, что те тоже разбойники; Праведный путь при виде горных бандитов сразу начинал карательную экспедицию; даже Союз Тёмной Гегемонии, считавшийся ядром Тёмного пути, не признавал Зелёный Лес за своих.

Какой смысл в богатствах, если всю жизнь приходится сидеть в лесу? Можно ли назвать это настоящей славой и достатком?

Так и появилось сообщество людей, которые всю жизнь прятались в горах, там жили и там умирали.

— Ты назвал нас трусами? Признаю. Именно из трусости мы и ушли в горы. Зачем человеку, который способен жить открыто и честно, становиться разбойником? В горы уходят голодные и те, кто не может спокойно показывать лицо миру.

Как ни крути, Зелёный Лес был сборищем мусора.

Такова была его природа.

Все отворачивались и не хотели о них знать.

Какая бы история ни стояла за каждым человеком, они всё равно жили за чужой счёт.

Чин Мухёк сказал:

— Но даже такие жалкие отбросы — мои братья.

— И что?

— Они не родились злыми. Просто не получили образования. Как ты и сказал — они глупы. Но способны измениться в любой момент.

— И что ты хочешь этим сказать?

Чин Мухёк вытянул палец и указал на Чхон Уна.

— Эй, главный инспектор.

— Что?

Мужчина широко оскалился.

— Хватит бессмысленно тратить людей. Давай по-мужски — один на один.

До переноса Чхон Ун считал, что люди Цзянху сплошь гордые, благородные и полные духа справедливости.

Не смотреть на мнение окружающих и до конца следовать собственным принципам справедливости и героизма — разве не невероятно красиво?

Но стоило самому оказаться здесь, и он понял.

Романтика? Честный бой?

Чепуха. Если копнуть глубже, мастера боевых искусств оказывались ещё подлее и хитрее обычных бессильных людей и без колебаний применяли любые грязные средства ради победы.

Просто жалкое зрелище один к одному.

Они никогда не нападали на противника, которому могли проиграть, а перед более сильным склоняли спину и отказывались от собственных убеждений.

Поэтому слова Чин Мухёка показались Чхон Уну довольно свежими.

Убрать подчинённых и сразиться вдвоём?

По-мужски, с заботой о своих людях, не отступая даже перед очевидной угрозой поражения.

В таком человеке действительно можно было признать воина.

Он был лучше многих стариков Праведного пути, которые только умели принимать величественные позы.

Хотя, конечно, всё равно оставался разбойником.

Чин Мухёк вышел на просторную площадку, скрестил руки на груди и спросил:

— ……Ты серьёзно собираешься сражаться этим?

Чхон Ун снял с пояса рыболовный шест.

— Да.

— У тебя же есть нормальные мечи...

— Замолчи.

Не успел он закончить, как Чхон Ун взмахнул рыболовным шестом.

Он без разбора закрутил его по траектории знака бесконечности, леска натянулась, и из неё одна за другой вырвались ярко-синие полосы Ци Меча.

Свист воздуха резал барабанные перепонки.

Под чудовищным натиском острой ци Чин Мухёк мгновенно скрестил руки.

— !!!

Гу-у-у—!

Ци Меча ударила по тыльной стороне его предплечий и рассыпалась словно песок.

Но даже подняв защитный ган, Чин Мухёк от одного лишь удара Ци Меча отступил на три шага.

Его глаза расширились.

Потому что Чхон Ун уже стремительно оказался прямо перед ним.

Кончик бамбуковой части рыболовного шеста в правой руке Чхон Уна рванулся вперёд словно копьё.

Сконцентрированная в одной точке копейная ци с громовым свистом рассекла воздух.

Чин Мухёк мгновенно вытащил широкую саблю и встретил удар её плоскостью.

— Ха!

Когда чудовищная сила тонкого бамбукового шеста столкнулась с саблей, раздался звонкий треск, и клинок задрожал.

Поразительно было другое: столкнулись всего лишь рыболовный шест и сабля, но от удара земля под ними провалилась, а во все стороны разбежались паутины трещин.

— Кха!

Даже Чин Кабок и остальные наблюдавшие за поединком рядом пошатнулись от ударной волны.

Но на этом всё не закончилось.

Ещё мгновение назад бамбуковый шест остро колол словно копьё, а затем внезапно согнулся и пошёл по сложной траектории, словно длинный посох.

Прямая атака превратилась в кривую и начала кружить под совершенно непредсказуемым углом.

— Цок!

В тот же момент мышцы правой руки Чин Мухёка налились красным.

Он высоко поднял широкую саблю и начертил в воздухе крест.

Из движения вырвалась крестообразная сабельная ци и накрыла Чхон Уна.

В этот миг туго натянутая леска, используя принцип «четыре ляна отводят тысячу цзиней», будто отскочила в воздух и описала огромную дугу.

Закрутившаяся словно вихрь леска целиком поглотила крестообразную сабельную ци.

— Ха!

Но и это было не всё.

Фьюить—!

Леска, описывавшая дугу, вновь расслабилась и словно змея проскользнула мимо бока Чин Мухёка.

И на этом тоже не остановилась.

Пройдя за его спину, леска резко изменила направление, один раз обвилась вокруг талии, а затем стянула грудь и плечи, словно верёвка, связывающая пленника.

— !!!

Чин Мухёк мгновенно поднял защитный ган и попытался отбросить её, но на леске вспыхнул синий свет, выдержавший давление.

Более того, леска понемногу начала прорезать сам защитный ган.

«Ган на рыболовной леске?»

Чин Мухёк сглотнул, резко топнул и взмыл в воздух.

Он едва вырвался, но в тот же миг снизу вертикально поднялся меч.

Клинок летел, постоянно корректируя направление, словно преследуя цель, и менял траекторию вслед за каждым движением Чин Мухёка.

Чхон Ун управлял мечом, используя принцип Захвата Предмета на Расстоянии.

И тут со стороны подлетел ещё один клинок.

Зловещий меч — второе оружие Чхон Уна.

— Фью-ю-юить!

Два меча беспорядочно переплетались в воздухе, преследуя Чин Мухёка, который применял технику лёгкости.

Время от времени Чин Мухёк посылал в сторону Чхон Уна сабельную ци, но тот спокойно поднимал предплечье и принимал удары на него.

[Алмазное Нерушимое Тело активно!]

Ну и что вы сделаете против Алмазного Нерушимого Тела?

Такая сабельная ци даже царапины оставить не могла.

Более того.

— Фьюить!

Чхон Ун провёл тыльной стороной ладони по лбу, будто вытирая пот.

Несколько волосков зацепились между пальцами и вырвались, после чего Чхон Ун наполнил их ганом и метнул в Чин Мухёка.

— !!!

Наполнить волосы Ци Меча!

Чин Мухёк потрясённо уставился на неслыханное искусство.

Их не просто бросили как скрытое оружие — волоски, наполненные ганом, точно летали по воздуху и преследовали только его.

— Проклятье!

Поняв, что одними уклонениями ничего не добиться, Чин Мухёк остановился.

А затем резко обрушил саблю сверху вниз.

Из предельного движения клинка вырвался чудовищный воздушный поток, поднявший вихрь гана.

В этот удар он вложил целых семь десятых своей силы.

Летевшие волосы разметало, а Меч Алой Ночи и зловещий меч потеряли равновесие и упали.

Ход был тяжёлым, но уровень Захвата Предмета на Расстоянии сам по себе чрезвычайно сложен.

Чтобы управлять таким количеством объектов, Чхон Ун наверняка потратил не меньше восьми десятых внутренней энергии.

Значит, после одного успешного разрушения этой техники энергии уже не хватит, чтобы повторить её снова.

Но Чин Мухёк ошибся в одном.

[Тело Пустого Духа активно!]

Внутренняя энергия — это природная ци, очищенная и переработанная, а природная ци — необработанная энергия, разлитая в мире.

Тело Пустого Духа позволяло поглощать природную ци.

Пока оно было активно, Чхон Уну вообще не требовалось отдельно очищать и перерабатывать энергию природы.

Раз он мог свободно распоряжаться природной ци, заполняющей Небо и Землю, необходимости запасать внутреннюю энергию попросту не было.

И поэтому.

— Фшух!

Два меча, упавшие на землю, снова медленно поднялись в воздух.

То же произошло и с волосами, наполненными ганом.

Пока особенность была активна, Чхон Ун по сути превращался в бесконечный источник энергии.

Чин Мухёк не мог победить ни при каких условиях.

Он несколько раз беззвучно шевельнул губами, затем с досадой сжал саблю, ощущая подавляющую разницу, но вспомнил о людях Зелёного Леса, которые останутся после его смерти, и подавил ярость.

В конце концов.

— ……Я проиграл.

Он признал поражение.

Но почему-то летящие к нему мечи и не думали останавливаться.

Чин Мухёк в ужасе закричал:

— Я проиграл! Проиграл!

— ……

— Хватит! Псих! Я сказал, что проиграл! Послушай человека!

— Недостаточно искренне.

— Да какого чёрта! Я проиграл! Отдам всё, что попросишь, только жизнь сохрани!

Только тогда два меча остановились в воздухе, а наполненные ганом волоски рассыпались по ветру.

И Чхон Ун мечтательно произнёс:

— Победа.

— ……