В Центральных Равнинах существовали люди, которых называли Тремя Безумцами.

Как следует из названия, речь шла о трёх сумасшедших, и во всей Поднебесной лишь эти трое носили подобное прозвище.

Что же их объединяло?

Одного безумия было недостаточно, чтобы заслужить столь нелепую славу.

Да и безумие бывает разным.

Есть безумцы, которые сильны лишь языком, есть те, кто только притворяется сумасшедшим, а есть и такие, у кого действительно половины рассудка уже нет.

Разве на этом огромном материке мало психов?

Да достаточно заглянуть на вершину Великой горы Солнца и Луны, где засел Священный культ Небесного Демона, — там безумцев на целую телегу наберётся.

Но разве безумие демонических культистов чем-то особенно?

Вообще-то нет. Они практикуют демонические искусства и состоят в Демоническом культе — естественно, что с ними не всё в порядке. Разве не очевидно?

А Чхон Ун?

Будучи учеником Почтенного Меча, по старшинству он вроде бы принадлежал к Праведному пути, но если разобрать всё по фактам: глава Павильона Кровавого Лотоса, глава Врат Чёрного Леса, глава Врат Низов, заместитель главы Охранного бюро Десяти Тысяч Драконов, главный инспектор Союза Справедливости и так далее. Более странное сочетание трудно было представить.

И это ещё не всё. На поясе у него висели два меча, а на плече он таскал рыболовный шест.

К тому же слухи о нём ходили один тревожнее другого.

Если ему кто-то не нравится, он сперва выбивает человеку зубы; может вырвать собственные волосы и метнуть их как скрытое оружие — вещи, которые от воина Праведного пути даже представить невозможно.

Но при этом никакими еретическими искусствами он не пользовался.

Из глаз струилась глубокая сокровенная ци, внутренний метод явно принадлежал даосской линии, а достигнутый им уровень боевых искусств был невероятно высок.

Говорят, цвет боевого искусства рождается из характера, однако искусство, доведённое до предела, способно само подчинить характер.

Иными словами, мастер, который перешагнул стену с помощью даосского искусства, просто не должен быть настолько безумен.

Если всё разложить, у Чхон Уна не было вообще никаких причин сходить с ума.

Конечно, на деле современный человек, живший прежде без особых лишений, внезапно свалился в почти дикие Центральные Равнины и стал круглым сиротой, так что без некоторой доли безумия он бы просто не выдержал, но откуда окружающим это знать?

Поэтому общественное мнение о Чхон Уне было следующим.

Безумец от рождения. Человек, чьё безумие настолько глубоко, что подавляет даже сокровенную природу достигших предела даосских боевых искусств. Псих, с которым лучше вообще не связываться.

Безумец без всякой видимой причины.

Таков был Чхон Ун.

— ……

Чин Кабок посмотрел на приближающегося издалека Пан Чондэ.

Этот лысый монах ведь прямой ученик настоятеля Шаолиня?

Человек, который должен быть чище и благороднее любого другого, по слухам, целыми днями шастает по переулкам, а встретив злодея, несёт что-то о наставлении и выбивает ему зубы бусинами чёток.

Да ещё монах, который любит мясо и выпивку?

Шаолинь — сердце и опора Праведного пути. И вот из него вышел такой псих?

В этот момент Пан Чондэ заметил Чхон Уна, сбавил шаг и протянул руку.

— Амитабха. Вновь встретиться с благодетелем Чхоном — разве это не милосердная воля Будды?

— Что привело вас сюда?

— Ха-ха, Будда велел очищать карму живых существ, поэтому этот скромный монах и пришёл в столь суровые горы. Я слышал, что здесь собралось множество людей с тёмными сердцами, и решил облегчить их бремя жадности, пожертвовав его Будде.

Чин Кабок моргнул.

То есть у него закончились деньги, и он пришёл сюда обирать разбойников? Будучи монахом Шаолиня?

Поразительно.

Будущее Шаолиня и правда безнадёжно.

Разумеется, Чхон Ун посмотрел на Пан Чондэ с гордостью и безупречно сложил ладони.

— Наши мысли совпали.

— Ха-ха, благодетель Чхон тоже пришёл очищать карму местных живых существ?

— Ну да. Расходов в последнее время слишком много.

— Тогда почему стоите здесь, вместо того чтобы входить?

— Условие участия — пять человек.

Пан Чондэ быстро пробежался взглядом по Чхон Уну и его спутникам.

— Амитабха. Не хватает одного.

Он добродушно улыбнулся и кивнул.

— Это тоже связь, тянущаяся через три жизни. Позволите этому скромному монаху занять последнее место?

Пан Чондэ сложил ладони и попросился в группу.

Лицо Чин Кабока окончательно поблекло.

Одного Чхон Уна было уже слишком много, а теперь к нему добавляется ещё и этот безумный монах?

У него уже кружилась голова и перехватывало дыхание.

Он даже представить не мог, что эти двое устроят на собрании.

Пока Чин Кабок содрогался, Чхон Ун даже не обратил внимания.

На вопрос Пан Чондэ он протянул руку для рукопожатия.

— Идём вместе.

— Амитабха. А как собираетесь делить награду?

— Поровну. Не беспокойтесь.

Глаза Пан Чондэ загорелись.

— Как и ожидалось, благодетель Чхон обладает глубоким чувством справедливости. Даже Будда наверняка доволен.

— Разумеется. Разве бедность не величайшее препятствие на пути совершенствования?

— Ха-ха, на душе сразу стало легче. Встретить попутчика с такими же устремлениями — настоящее благословение Будды.

Чхон Ун указал на правую руку Пан Чондэ.

— Кстати, откуда у вас этот кувшин с вином?

— А, это? По дороге встретилась группа разбойников. Я несколько раз наставил их деревянным барабаном, и они, тронутые милосердием Будды, добровольно сделали пожертвование.

— Я как раз хотел пить. Дайте и мне немного.

— Конечно. Вот.

Пан Чондэ протянул ему флягу.

Чхон Ун сделал несколько больших глотков рисового вина, а Пан Чондэ громко рассмеялся и сложил ладони.

Со Ерин, глядя на это, пробормотала:

— Психи. Нашли друг друга.

Чок Хварён подхватила:

— А что удивительного? Наш глава когда-нибудь вообще был нормальным?

Чин Кабок осторожно вставил:

— Эм, по-моему, барышни тоже не сильно отлича...

— Кабок, тупица. Замолчи.

— Закрой рот, глупец. Хочешь, я тебе его зашью?

— ……

Настал день Собрания Зелёного Леса.

В центре огромной тренировочной площадки возвышался павильон, а вокруг плотными рядами расселись разбойники.

Похоже, собрались люди со всех семидесяти двух крепостей.

Народу было по-настоящему слишком много.

К счастью, вопреки опасениям Чин Кабока, их никто не развернул на входе.

Зелёный Лес был слишком плохо организован, чтобы проверять личности всех представителей семидесяти двух крепостей по одному.

Ну да, разбойники и есть разбойники.

Пока Чхон Ун сидел и утолял голод вяленым мясом и сухими пайками, на павильон поднялся бородатый мужчина средних лет и объявил начало собрания.

— Здесь, где собрались семьдесят две крепости, объявляю открытым тридцать шестое Съезд Зелёного Леса! Правила просты. Соперника для поединка выбираете сами, однако яды и скрытое оружие запрещены. От каждой крепости выступают пять человек и сражаются с другой пятёркой. Не важно, останется один или все пятеро: победит крепость, чьи люди в конце останутся стоять!

Основа Собрания Зелёного Леса — поединки.

И, как и следовало ожидать от разбойников, привыкших к свалкам, это были не поединки один на один, а сражения пять на пять.

Чистая философия уважения к сильнейшему: победителя определяет одна лишь сила.

Сильнейшая крепость получает и награду, и шанс подняться в иерархии, поэтому сидевшие вокруг разбойники громко заревели.

Чхон Ун же смотрел на всё это с равнодушным лицом.

В оригинале Съезд Зелёного Леса существовало лишь как упоминаемая деталь мира, поэтому для него происходящее и правда было непривычным.

Тогда заговорил Чин Кабок.

— Эм, глава?

— Что такое, Кабок?

— Вы ведь слышали? Соперника нужно выбирать самим.

— Слышал.

— Обычно поединки заканчиваются только через три дня. Семьдесят две крепости следят друг за другом и сперва стараются выбить сильнейших, поэтому выбывают постепенно.

Чхон Ун молча слушал.

«Он ведь правда слушает? Да?»

Чин Кабок прочистил горло и продолжил:

— То есть нужно действовать стратегически. Скоро назовут имя главы крепости, выйдите и, пожалуйста, не говорите ничего странного. В прошлом году победил глава Крепости Кровавой Сабли — его ни в коем случае не трогайте. А Крепость Железной Брони и Крепость Огненного Дракона ещё с прошлого года в союзе: заденете одну — вторая тут же полезет следом. Лучше сперва выбирать крепости среднего уровня и постепенно их убирать...

Чхон Ун цокнул языком.

— Три дня — слишком долго.

— И это если всё закончится быстро.

— Ещё хуже.

— Вот поэтому, если хотите закончить быстрее, вам стоит хотя бы выслушать...

Съезд Зелёного Леса было настоящей политической ареной, полной взаимных сдержек и интриг.

Психологическая игра здесь имела огромное значение.

Поэтому Чин Кабок раз за разом подчёркивал, насколько важно действовать с расчётом.

Ведь главой Крепости Облачного Пика теперь считался Чхон Ун.

— Поняли? Выбирайте только слабые крепости.

Он ещё несколько раз настойчиво повторил это, и тут мужчина на павильоне громогласно выкрикнул:

— Крепость Облачного Пика! Глава и все сопровождающие — вперёд!

Он щёлкнул пальцами.

Люди Зелёного Леса тут же притащили огромную деревянную доску и установили её у края площадки.

На ней вертикальным списком были написаны названия крепостей, а сверху крупно красовались три знака: «Таблица поединков».

Сидевшие вокруг разбойники загудели.

Пан Чондэ, увидев это, добродушно улыбнулся.

— Пойдёмте.

Чхон Ун ответил:

— Пойдём.

Он шагнул первым, а за ним на площадку вышли Пан Чондэ, Со Ерин, Чок Хварён и Чин Кабок.

Мужчина бегло осмотрел всех пятерых и буднично приказал:

— Глава крепости — вперёд!

Чхон Ун вышел, и мужчина, исполнявший роль судьи, протянул ему кисть.

— Проведи черту в пустой клетке рядом с названием крепости, которой бросаешь вызов!

Взгляды собравшихся переплелись.

Невидимое напряжение натянулось над площадкой.

Чин Кабок не мог говорить вслух и потому несколько раз отчаянно показал Чхон Уну губами, что делать.

Тогда Чхон Ун медленно поднял кисть.

Он встал перед доской, где были перечислены все семьдесят две крепости, и начиная сверху провёл черту в пустой клетке рядом с каждым названием.

Первая, вторая, третья... и так до семьдесят второй.

А затем печально произнёс:

— Выходи против меня, весь мир.

— ……