Для Чхон Уна нельзя было свести понятие «злодей, которого можно убить» к одному-единственному признаку.

Если уж искать общее, то это были люди, которых хотелось прикончить даже несмотря на всю связанную с этим мороку.

После их смерти и настроение становилось лучше, и мир чище, так что причин оставлять их в живых попросту не было.

Разумеется, Чхон Ун тоже не убивал людей только потому, что они его раздражали.

Если человек первым не лезет с неприятностями, Чхон Ун всё-таки не величайший герой Центральных Равнин, чтобы ходить и вырезать каждого встречного.

— Тогда почему вы его убили?

— Потому что он первым полез.

Чхон Ун без колебаний ответил на вопрос Хварён.

Когда до переноса он ещё был новичком, Кан Хочхон из Крепости Облачного Пика убивал его в бесчисленном количестве прохождений.

После этого Чхон Ун в каждом следующем прохождении без единого исключения уничтожал всю Крепость Облачного Пика.

Да и на самом деле этот человек был мерзавцем с отвратительными привычками.

Поэтому для Чхон Уна он являлся мусором, который можно убить без сожалений.

Тогда Хварён указала пальцем в сторону.

Там оставался один человек, выглядевший как самый настоящий разбойник.

— А почему этого оставили в живых?

— Он молодой.

Чхон Ун рассуждал так.

Чем дольше человек живёт, тем сильнее его мышление затвердевает, а собственное «я» раздувается.

Если годы прожиты впустую, в конце концов человек перестаёт признавать ошибки, не раскаивается и начинает считать собственный узкий взгляд абсолютной истиной.

Особенно если всю жизнь занимался мерзостями.

Таких людей исправить невозможно.

Точнее, возможно, но времени уйдёт слишком много.

Молодые же ещё мыслят гибко, поэтому шанс на исправление остаётся.

К тому же, когда остальные без колебаний размахивали оружием и требовали плату за проход, именно этот парень один выглядел так, будто ему всё происходящее не по душе, и действовал вяло, постоянно оглядываясь.

Да и спросить его кое о чём ещё требовалось.

Чхон Ун заговорил.

— Так то, что ты сказал, правда?

— Что?

Чхон Ун обратился к человеку, который, похоже, был подчинённым Кан Хочхона.

На вид тот мог голыми руками свернуть человеку шею, а отвечал тонким, почти птичьим голосом, отчего хотелось немедленно его ударить.

— Съезд Зелёного Леса. Ты ведь сам сказал, что оно будет через несколько дней.

На вопрос Чхон Уна парень быстро закивал.

— К-конечно правда! Да откуда у меня смелость врать великому герою?

— Это верно.

Чхон Ун кивнул.

Если соврал — отправится следом за умершим главой крепости.

— Тогда ещё один вопрос.

Парень сразу сосредоточил взгляд на Чхон Уне.

— Раз это собрание, там есть награда?

— Конечно. Есть.

— Сколько?

— Эм... каждый год сумма меняется, так что точно сказать трудно. Но победителю отдаётся половина всех подношений, которые семьдесят две крепости ежегодно отправляют в главный лагерь Зелёного Леса. Наверное, сумма немаленькая.

Половина всех подношений.

Чхон Ун мгновенно оживился.

Если отбросить дурную славу, профессия разбойника в Центральных Равнинах вообще-то приносила весьма высокий доход.

И что он сейчас сказал?

Половина всех ежегодных подношений от семидесяти двух крепостей?

Это серьёзно? Правда?

— Где проходит Съезд Зелёного Леса?

— В центре Далоушаня есть вершина, называемая горой Золотого Будды. Каждый год собрание проводят там.

Молча слушавшая Со Ерин медленно кивнула.

— Как раз по дороге.

Чок Хварён подхватила:

— Если отправимся прямо сейчас, вроде бы не опоздаем?

— До туда три-четыре дня пути. Даже пешком успеем.

И Со Ерин, и Чок Хварён внезапно заговорили заметно оживлённее.

Каждая из них занимала высокое положение в одной из организаций.

Чок Хварён управляла Вратами Чёрного Леса, Со Ерин — Вратами Низов.

У этих сил было две общие особенности: во-первых, обе относились к Чёрному пути, а во-вторых, из-за одного безумного главы с каждым днём становились всё крупнее.

Чем больше организация, тем больше и расходы.

И потому у обеих одновременно возникла одна мысль.

Съезд Зелёного Леса.

Да ещё и награда — половина всех подношений.

Сколько это вообще денег?

Когда средств и так не хватает, зачем отказываться от дармовой прибыли?

К тому же деньги, спрятанные разбойниками, всё равно почти ничейные, разве нет?

Впервые их мнения полностью совпали.

Похоже, они уже успели заразиться меркантильной философией, которую Чхон Ун постоянно проповедовал.

Чхон Ун кивнул и спросил:

— Ты. Как тебя зовут?

Мужчина несколько раз моргнул и ответил:

— Чин Кабок.

— Кабок. Проведёшь нас.

— Что? Провести? Куда?

Чхон Ун цокнул языком.

— Эх ты, тупица. Куда ещё? Ты же сказал, что будет Съезд Зелёного Леса. Вот туда и веди.

Чин Кабок уставился на него.

— А зачем вам туда?

— Не твоё дело. Просто показывай дорогу.

Чхон Ун говорил совершенно серьёзно.

А Чин Кабок смотрел на него так, будто перед ним стоял сумасшедший.

— Оно же не просто так называется Собранием Зелёного Леса, великий герой.

— Это я и без тебя знаю.

— Там не любой желающий участвует. Только люди Зелёного Леса, причём от каждой крепости должен выступать именно её глава.

— Знаю, Кабок. Тупица ты эдакий.

— Тогда зачем идти на собрание, в котором вы даже участвовать не сможете?

— Почему не смогу?

Чин Кабок ответил недоумённо:

— Потому что великий герой не из Зелёного Леса.

Чхон Ун печально произнёс:

— Я убил главу Крепости Облачного Пика.

— Что?

— Значит, с этого момента я глава Крепости Облачного Пика.

— ……

Псих.

Чин Кабок отказался даже пытаться его понять.

Внешний вид Чхон Уна, шагавшего по горной дороге, был во всех отношениях необычным.

И неудивительно.

Несколько дней тяжёлого пути сделали одежду потрёпанной, а за плечом он ещё и нёс рыболовный шест, поэтому не заметить его было трудно.

Но несмотря на скромный вид, глаза Чхон Уна горели ярче обычного.

Всё время, кроме сна и ходьбы, он думал только о том, как забрать награду Собрания Зелёного Леса.

Идущий впереди Чин Кабок время от времени оглядывался и бормотал:

— Великий герой, может, ещё не поздно просто вернуться на прежний путь?

— Замолчи, Кабок.

Чин Кабок почти умоляюще продолжил:

— На Собрании Зелёного Леса будет присутствовать даже сам Король Зелёного Леса! Если вас раскроют, что потом делать?!

— Я глава Крепости Облачного Пика.

— ……

«Псих. Настоящий законченный псих!»

«Он что, думает, достаточно сначала убить человека, и потом можно забрать себе всё его место?»

Чхон Ун будто прочёл его мысли.

— Достаточно.

— ……

С точки зрения Чхон Уна именно так всё и работало.

Но Чин Кабоку хотелось выть от бессилия.

Он не собирался попасть под чистку только потому, что связался с этим безумцем.

— Тогда после того, как доведу вас, можно мне вернуться в крепость?

Чок Хварён тут же ответила:

— Конечно нельзя, тупица.

Чхон Ун продолжил:

— Кабок. Эх ты, ещё и спрашиваешь такое? Тупица.

Со Ерин тоже вмешалась:

— Цок. Глупец. Неудивительно, что с таким умом ты пошёл в разбойники.

— ……

Теперь стало ясно, что ненормальный здесь не один.

Все его спутники тоже оказались не лучше.

От того, что слово «тупица» по кругу повторяли как навязчивый звон в ушах, Чин Кабок невольно вспылил.

— Пусть мои боевые искусства и слабы, но я не тупой...

— Замолчи.

«Чёрт, чёрт, чёрт!»

Чин Кабок изо всех сил призвал на помощь всё своё терпение.

Напевая себе под нос, Чхон Ун спросил:

— Те типы впереди, похожие на разбойников. Они тоже из Зелёного Леса?

— …Я ведь тупица, откуда мне знать.

Услышав это, Чхон Ун печально поднял кулак.

— Лето…

— Да, да! Они из Зелёного Леса! Мы уже близко к месту собрания, поэтому другие группы начинают попадаться всё чаще.

Чин Кабок быстро оборвал очередную бессмыслицу Чхон Уна.

Он поспешил ответить прежде, чем тот снова начнёт нести что-нибудь про лето.

Чхон Ун с сожалением отвернулся и осмотрел проходящих мужчин.

Они выглядели настолько свирепо, что буквально кричали всем видом: «Мы разбойники».

Достаточно было увидеть их тяжёлые взгляды и огромные широкие сабли на плечах, чтобы понять: эти люди тоже направлялись на Съезд Зелёного Леса.

Их было около пяти.

Судя по тому, что все группы словно по договорённости приходили пятёрками, существовало какое-то отдельное правило.

— Почему их пятеро?

— Потому что таковы правила?

Чхон Ун переспросил:

— А нас сколько?

— Эм, четверо?

— Кабок. Мало того что ты тупой, так ещё и совершенно не умеешь замечать очевидное. Если все остальные пришли по пятеро, а нас только четверо, что получится?

— Эм, ну… не знаю? Нас не допустят?

Чхон Ун восхищённо захлопал.

— Поразительно, Кабок. Тупица ты эдакий. Твоя глупость каждый раз открывается с новой стороны.

Следом подхватила Чок Хварён.

— Эй, тупица. Даже глупости должен быть предел. И что нам теперь делать, если ты рассказал об этом только сейчас?

Кивающая Со Ерин тоже вмешалась.

— Глупец. За всю жизнь я встречала очень мало людей, способных сравниться с тобой в тупости.

— ……Может, хватит уже называть меня тупым…

Чхон Ун, Чок Хварён и Со Ерин одновременно выкрикнули:

— Замолчи.

— Вот же…

Проблема действительно была серьёзной.

Для участия в Собрании Зелёного Леса требовалась группа из пяти человек.

Даже Чхон Ун этого не знал.

В оригинале отдельного маршрута Зелёного Леса попросту не существовало.

Цокнув языком, Чхон Ун заговорил.

— Значит, нужно найти ещё одного.

Хварён наклонила голову и спросила:

— И где мы его возьмём?

— Не знаю. Как-нибудь найдём.

— Может, просто избить вон тех проходящих типов?

Чин Кабок покачал головой.

— Эм, если перед собранием напасть на других людей Зелёного Леса, вас дисквалифицируют.

Со Ерин фыркнула.

— Может, проще забыть про Съезд Зелёного Леса и просто вырезать всех подчистую?

— Для этого нет оправдания.

— Тогда пригрозить Королю Зелёного Леса?

— Это хотя бы звучит разумно.

Чин Кабок лишился дара речи.

Эти люди ведь точно были из Союза Справедливости, верно?

Как воин, состоящий в Союзе Справедливости, может вести себя настолько по-разбойничьи?

Да они же идеально подходят для жизни бандитов.

И тут.

— …А?

Чок Хварён, смотревшая куда-то вдаль, тихо воскликнула.

Все одновременно повернули головы в ту сторону.

Там виднелся невысокий холм, на который поднимался чей-то силуэт.

Особенно ярко у мужчины блестела макушка, и по мере приближения его стало видно всё лучше.

Чин Кабок, едва увидев силуэт, тоже тихо ахнул.

В одной руке мужчина держал флягу с вином, а в другой — чётки из ста восьми бусин.

Лысый монах, который средь бела дня жадно пил вино.

Будучи разведчиком своей крепости, Чин Кабок не мог не знать, кто это.

— Три Безумца…

Ещё один из Трёх Безумцев.

Пан Чондэ.