Мясо — это правильно.

Идеальное сочетание белка и незаменимых аминокислот, сбалансированное содержание железа и цинка.

В мире ходит суеверие, будто чем невкуснее пища, тем она полезнее, но именно мясо — совершенный продукт, объединяющий вкус и питательность.

А если монах, всю жизнь питавшийся одной растительной пищей, после нескольких дней голода впервые попробует мясо?

Откуда мне знать, что он чувствует.

Я ведь не монах.

Но догадаться можно.

Восхитительно!

Когда изо дня в день жуёшь пресные безвкусные травы, а потом впервые ощущаешь во рту настоящий пир мясного сока, разница не может не потрясти.

«Ах, и я всю жизнь не знал о таком».

«Жизнь впустую прожил!»

— О-о.

Руки Пан Чондэ задвигались так быстро, что их почти перестало быть видно.

Одного куска свинины Дунпо хватило, чтобы сорвать все тормоза.

В конце концов он даже поднял внутреннюю энергию и начал запихивать в рот всё мясо, какое только видел, являя собой величие величайшего монаха-обжоры Поднебесной.

— Ешьте помедленнее.

— Кхм…

Чхон Ун налил зелёного вина в пустую чашу.

— Чашечку зелёного вина?

— Благодетель, употребление вина нарушает Пять Заповедей…

«Да брось ты со своими заповедями».

Чхон Ун протянул ему чашу прежде, чем Пан Чондэ успел развить мысль.

— Что плохого в напитке, который сварили из риса и тщательно очистили? В основе это всего лишь ароматная зерновая вода.

— ……

Пан Чондэ на мгновение замешкался.

Но тяжёл лишь первый шаг, второй всегда легче.

Он уже поел мяса и даже расплакался от счастья, так что что изменит ещё одно нарушение запрета на вино?

— Ну же, пейте.

— Благодетель.

— Будда говорил, что тот, кто не пьянеет, может пить когда угодно. Так в чём проблема?

— Хм.

И это действительно было так.

Об этом прямо говорилось в Своде Четырёх Разделов, книге монашеских правил.

— Всё равно одной циркуляцией ци можно выгнать хмель из тела. Просто выпейте.

Глоток. Пан Чондэ сглотнул.

Это был знак: наполовину он уже сдался.

На самом деле его решимость давно пошатнулась.

Как и сказал Чхон Ун, разве не достаточно просто не напиваться?

С самого начала ему было любопытно каждый раз, когда Чхон Ун съедал кусок мяса, отпивал зелёного вина и удовлетворённо выдыхал: «Кха-а!»

Каково оно?

Как эти вкусы сочетаются во рту?

Если само мясо уже настолько прекрасно, неужели бывает ещё лучше?

Любопытство Пан Чондэ зашевелилось.

И в конце концов.

— Ха!

Пан Чондэ молниеносно схватил стоявшую на столе флягу.

Поднял её в воздух и одним махом вылил остатки зелёного вина себе в рот.

Прохладный, сладковатый вкус.

Он смыл жир, покрывавший рот.

Когда вино покатилось по горлу, его аромат поднялся к носу.

И тогда Пан Чондэ снова положил в рот кусок хорошо прожаренной утки.

Жев-жев.

Жир снова обволок рот.

Но смешавшись с ароматом вина, он лишился мясного привкуса, оставив лишь чистый насыщенный запах жареного мяса.

Глаза Пан Чондэ широко раскрылись.

Послевкусие было чистым, и казалось, так можно есть бесконечно.

Настоящий вечный двигатель!

Глядя на него, Чхон Ун довольно улыбнулся.

А затем позвал слугу.

— Ещё пять кувшинов зелёного вина!

— Да! Сейчас принесу!

Несколько дней спустя, Чэнду.

Чхон Ун обошёл город вдоль и поперёк.

А позади него следовал ещё один мужчина.

Довольно высокий.

Крепко развитые мышцы, словно кричавшие любому встречному: «Я мастер боевых искусств».

И сияющая лысина.

На шее у него висели чётки из ста восьми бусин.

Широко шагая по улице, он жадно пил зелёное вино из фляги.

Это был не кто иной, как Пан Чондэ.

Каждый раз, когда он проходил мимо, окружающие бросали на него потрясённые взгляды.

Неудивительно: посреди бела дня по улице шёл монах с блестящей макушкой и пил вино.

Разумеется, такой результат стал возможен лишь благодаря тяжёлому труду Чхон Уна.

За время, проведённое с Пан Чондэ, Чхон Ун передал ему множество наставлений.

Например: запрет убивать означает буквально лишь запрет убивать, поэтому, встретив мерзавца, достаточно избить его до полусмерти.

Или: запрет лгать запрещает лишь ложь, поэтому можно вообще ничего не говорить и вести разговор кулаками.

Любой шаолиньский монах, услышав подобное, наверняка упал бы в обморок, но молодой и чрезвычайно любопытный Пан Чондэ воспринимал эти слова как совершенно новый потрясающий мир.

А Чхон Ун был доволен.

За двадцать тысяч часов игры не было ни одного прохождения, в котором Чхон Ун не пытался «исправить» Шаолинь.

После попадания в этот мир ничего не изменилось.

Поэтому совратить с праведного пути Пан Чондэ — прямого ученика-наследника настоятеля Шаолиня и будущее всей секты — было поистине выдающимся достижением.

Вполне достаточным, чтобы оправдать провал первоначальной цели — поисков повара.

У входа в Павильон Кровавого Лотоса.

— Господин глава, вы вернулись?

Ему повстречался проходивший мимо Чин Чхону.

Чин Чхону посмотрел на Пан Чондэ, который позади Чхон Уна жадно пил из фляги, и невольно усмехнулся.

— Это кто?

— Кто?

— Вон тот монах.

Услышав это, Чхон Ун, даже не оборачиваясь, протянул назад ладонь.

Пан Чондэ приветливо улыбнулся и достал что-то из-за пазухи.

Круглый гладкий предмет, на котором местами была видна древесная текстура.

Неотъемлемая вещь любого монаха — деревянный монашеский барабанчик.

И затем.

Бац—!

— А-а-а!!

Чин Чхону схватился за макушку и закричал.

Звук оказался настолько чистым, что сердце ударившего его Чхон Уна сразу успокоилось.

А главное — как приятно оно ложилось в руку.

Вот что значит шаолиньское качество.

Сразу видно — лучшая секта Поднебесной.

— Господин глава?

Привлечённая чистым звуком, к ним уже подошла Чок Хварён.

— Повар нашёлся?

— Нет.

— Тогда что вы всё это время делали снаружи?

— Ел и развлекался.

Чок Хварён мрачно уставилась на меня.

— Тогда отдайте место главы мне.

— Не хочу.

— Тогда хотя бы не исчезайте из Павильона!

— Что, скучала?

Межбровье Чок Хварён резко нахмурилось.

— Ладно! Что с этим делать будете?

Чок Хварён протянула письмо.

На красном конверте тушью отчётливо были выведены три иероглифа: «Союз Справедливости».

Края были искусно перевязаны золотой нитью.

— Читала?

— Нет?

Чхон Ун медленно прочитал письмо.

Суть была простой.

Лазутчик у вас — наш человек.

Мы придём его забрать, так что оставьте в живых.

До встречи.

Хм. Предельно кратко и ясно.

— Что пишут?

— Собираются забрать лазутчика.

— Когда?

— Завтра, в час Лошади, с одиннадцати утра до часу дня.

Похоже, он вернулся как раз вовремя.

Если бы лазутчика уже убили, вышло бы немного неловко, но Чхон Ун специально сохранил ему жизнь, ожидая чего-то подобного.

Оставалось лишь потребовать плату за великодушие, с которым он сохранил лазутчику жизнь.

Тогда Пан Чондэ спросил Чхон Уна:

— Благодетель. Боюсь, мои глаза меня обманывают. Неужели письмо действительно прислал Союз Справедливости?

— Он самый.

— ……

По Пан Чондэ ручьями потёк холодный пот.

Чхон Ун без труда понял причину.

— А, из-за учителя?

— ……

Кто был главой Союза Справедливости?

Не кто иной, как учитель Пан Чондэ — настоятель Шаолиня, Король Кулака, Покоряющего Демонов.

Если он покажется перед ним в нынешнем виде, наверняка услышит, что опозорил Шаолинь, и будет избит до полусмерти.

Убивать ведь нельзя, так что его просто изобьют ровно до границы смерти.

Похоже, Пан Чондэ прекрасно это понимал. Он молча сложил ладони.

— Благодетель. Похоже, нашей с вами связи пришло время ненадолго прерваться. Мне пора уходить. Я не забуду ваших наставлений и, когда придёт время, непременно вернусь сюда вновь.

С этими словами Пан Чондэ ушёл.

В качестве прощального подарка он отдал деревянный монашеский барабанчик, и подарок Чхон Уну понравился, поэтому он бережно убрал его за пазуху.

Встреча была короткой, но весьма запоминающейся.

Чхон Ун повернул голову и увидел Чок Хварён с мрачным лицом.

— Чего такая кислая?

— Не знаю.

Чок Хварён обиженно отвернулась, даже не пытаясь скрыть настроение.

Щёки у неё надулись, и с первого взгляда было видно: она сильно не в духе.

Чхон Ун ткнул кончиком пальца в её щёку.

— Что случилось?

— Вам знать не обязательно.

— Говори.

— Не хочу.

Чхон Ун поднял палец, собираясь запечатать ей точку паралича.

Чок Хварён покосилась на палец и тут же ответила:

— ……Ничего особенного. Просто на душе тяжело.

— Почему?

— Не знаю.

— А мне кажется, я знаю.

— И почему же?

— Ты говорила, что изучила демоническое искусство ради мести?

— Да.

— Всё потому, что ты ещё не отомстила.

— ……

Чок Хварён не смогла сразу ответить.

Честно говоря, отомстить ей хотелось, но она не была уверена, что после этого действительно станет легче.

Прошло уже много времени, да и погибшие родители всё равно не вернутся.

— Ты так говоришь, потому что не знаешь.

— Это я не знаю?

— Да. Растопчешь их до тех пор, пока они не начнут складывать руки и умолять сохранить жизнь, — сразу станет легче.

— Уверены?

— Разумеется.

Чхон Ун говорил с полной уверенностью.

Месть оставляет только пустоту? Полная чушь.

Ничто не прочищает душу так, как хорошая месть.

Наоборот, если не отомстить, внутри навсегда останется тяжёлый ком и сожаление на всю жизнь.

— Ты говорила, что потеряла родителей.

— Да.

Чок Хварён потеряла родителей ещё в детстве.

На улице сцепились человек Чёрного пути и человек Праведного пути, началась драка, и ни в чём не повинные родители девушки угодили под удар.

Иными словами, как креветка, которой сломали спину в драке китов.

— Кому мстить?

Чок Хварён немного помедлила и ответила:

— …Для начала Вратам Чёрного Леса.

Услышав это, Чхон Ун кивнул.

Врата Чёрного Леса он знал.

Даже среди Чёрного пути эта организация считалась одним из главных претендентов на звание худшего человеческого отребья Поднебесной.

В следующее мгновение фигура Чхон Уна исчезла.

Чок Хварён резко завертела головой, пытаясь его найти.

И тут.

— И-и!

Чок Хварён внезапно обнаружила, что висит в воздухе, и замолотила руками и ногами.

Чхон Ун поднял её, схватив за ворот сзади.

— Не дёргайся.

И в таком положении Чхон Ун применил технику лёгкости.

Чок Хварён была рядом, поэтому особенность активировалась, и скорость взрывным образом возросла.

Они мгновенно перемахивали через вершины и пересекали долины.

У Чок Хварён закружилась голова.

Всё вокруг превращалось в размытые следы и с бешеной скоростью проносилось мимо, отчего мир казался размазанным красками.

«Так вот каким видит мир этот глава павильона?»

После долгого бега, почти похожего на полёт, Чхон Ун опустил Чок Хварён в безопасном месте.

Она ошеломлённо огляделась.

Со всех сторон чувствовалась жажда убийства.

Десятки мастеров окружили их с обнажёнными клинками.

Все — с суровыми лицами и в чёрных боевых одеждах.

На вывеске главного зала были вырезаны три иероглифа: «Врата Чёрного Леса».

Чхон Ун посмотрел на них и сказал:

— Прибыли.

— В-вы совсем с ума сошли, господин глава?!

— Я всегда сумасшедший.

Чок Хварён была в ужасе.

Этот безумный глава павильона просто взял и ворвался в самый центр главной резиденции Врат Чёрного Леса.

— И вы ещё хвастаетесь… Нет, что теперь делать?! Вы думаете, Врата Чёрного Леса — обычная организация Чёрного пути?! Это отделение Демонического культа!

— Вот как? Тогда даже лучше.

— Что тут хорошего?! Они совсем другого масштаба, чем Павильон Кровавого Лотоса! Даже всех наших людей было бы мало, а что мы вдвоём сделаем?!

— Что сделаем? Отомстим. Я ведь говорил: одной преданности на словах мне не нужно.

— Но можно было хотя бы сначала составить план и подготовиться…!

— Хватит.

Чхон Ун оборвал её.

Вытащил меч.

И поднял его, направив остриё в небо.

[Уникальная особенность: «Долой Демонический культ!» активна!]

Чистая природная ци хлынула в даньтянь могучей волной.

Для Чхон Уна, достигшего ступени Изначального Единства, она сразу же становилась внутренней энергией.

Вся энергия, наполнявшая Небо, Землю и четыре стороны света, превращалась во внутреннюю силу и приходила в движение.

Огромный поток истинной ци горячо пронзил два управляющих канала.

— Фух.

Вместе с дыханием внутренняя энергия сама пришла в движение, и глаза Чхон Уна вспыхнули ярко-синим светом.

Тр-р-ресь—

С треском рвущегося воздуха электрическое сияние поднялось со всех сторон.

Воздух наполнился током так плотно, что даже дышать стало больно.

Пространство вокруг меча дрогнуло, словно воздух разрывался.

Все затаили дыхание.

Почувствовав необычайное проявление ци, люди один за другим выхватили оружие.

И тут.

— Фух!

Чхон Ун взмахнул мечом.

Всего один горизонтальный удар.

И—

— !!!

Б-б-бах—!!

Бурный поток ци, вобравший молнию, поглотил всё вокруг.

Колонны зданий мгновенно были срезаны, крыши разлетелись, словно взорвавшись.

Землю вспахало, будто плугом, и столбы пыли взметнулись к небу.

Люди с обнажённым оружием не успели даже закричать.

Их просто подхватило потоком и вместе с мечами разорвало на части.

На обугленной чёрной земле ещё плясали ярко-синие разряды, издавая потрескивание.

Полностью сгоревшие огромные деревья всё ещё дымились.

Чок Хварён от потрясения рухнула на землю и только беззвучно открывала рот.

Чхон Ун сказал:

— С этого момента я глава Врат Чёрного Леса.

— ……