У боевых искусств существуют ступени мастерства.

Это мера силы; если сравнивать с игрой — что-то вроде уровня.

Ян Хоголь сам называл себя мастером.

И, если честно, не без оснований.

В Цзянху достаточно научиться обращаться с Ци Меча, чтобы тебя уже начали называть мастером.

Поэтому достигшему ступени Совершенства обычно нечего бояться.

Преодолев первый по-настоящему серьёзный барьер на пути мастера боевых искусств, человек переполняется уверенностью в себе.

Именно в этот момент наступает то, что обычно называют «вершиной невежества».

Период, когда весь мир кажется прекраснее всего, — это и есть начальная ступень Совершенства.

Наверное, поэтому.

Когда стоявший перед ним мужчина вытащил меч, Ян Хоголю стало смешно.

«Осмелился достать меч перед мастером ступени Совершенства?»

Удивляться тут было нечему.

Из-за его внешности, похожей на горного разбойника, ему нередко встречались невежды, решавшие, будто и уровень его не выше обычного бандита.

Наоборот, сердце даже радостно забилось от предвкушения — наконец-то можно как следует проучить сопляка, который не понимает, насколько огромен мир.

Но тут — надо же?

Противник тоже оказался мастером ступени Совершенства.

Но ничего страшного.

Ци Меча Ян Хоголь тоже владел.

Проблемы начались после этого.

— !!!

Ци Меча вытянулась множеством тонких нитей, превратившись в Мечевые Нити, а затем в пустом воздухе внезапно ослепительно затрещали электрические разряды.

Чем больше знаешь, тем больше способен увидеть.

Ян Хоголь всё-таки не зря назывался мастером, поэтому с первого взгляда понял, что явление перед ним связано с энергией Грома.

«Что я сейчас увидел?»

Наделить ци определённым свойством способен лишь тот, кто на поздней ступени Совершенства достиг предела понимания.

Для этого необходимо постичь сокровенный смысл Инь, Ян и Пяти Стихий, а ведь Инь, Ян и Пять Стихий — это законы Неба и Земли, описывающие взаимное порождение и подавление ци, её природу и корни.

Разве легко постичь подобное?

Даже овладеть одним свойством невероятно трудно, а Гром рождается из Ян и обладает силой Сокрушения Зла, противостоящей Инь.

Что такое молния?

Её заключает в себе Металл, она пускает корни от Неба к Земле словно Дерево, рождается вместе с Дождём из Воды, а в месте удара порождает Огонь.

Вода, Дерево, Огонь, Земля, Металл.

Чтобы постичь принцип Грома, нужно овладеть свойствами всех Пяти Стихий, поэтому именно он считался одним из самых чудовищно сложных.

Мысли Ян Хоголя понеслись с бешеной скоростью.

Он свободно обращается и с Ци Меча, и с Мечевыми Нитями, а потом ещё и выпускает из них полосы молний.

Так кто же этот парень?

Ответ. Чертовски сильный мастер.

— Ну что, умираем.

— ……

Лицо Ян Хоголя побелело.

«Чёрт, выпендрился не по уровню — теперь меня зажарят живьём».

— П-погодите! Великий герой! Давайте поговорим!

— О чём тут говорить? Ты выпил моё зелёное вино, так что цену за него я возьму твоей жизнью.

— П-прошу, хотя бы жизнь сохраните!

— А с какой стати? Будь я слабее вас, вы бы меня пощадили? Сначала жестоко издевались бы, а когда наскучило — без колебаний прикончили. Ты вообще понимаешь, что от вас кровью несёт?

— Н-нет, это не так! Я сделаю всё, что прикажете… кх!

Он не успел договорить, как мимо что-то пронеслось.

Тресь! Полоса молнии рассекла воздух и прошла по самому краю уха Ян Хоголя.

Она лишь слегка задела его, но кожу тут же закололо, а жар был таким, словно её обожгли.

От абсурдной разрушительной силы Ян Хоголь невольно нервно усмехнулся.

— Не смейся. Ещё привяжусь.

Ян Хоголь тяжело сглотнул.

От страха перед абсолютным мастером, который свободно управлял молниями и шаг за шагом приближался, ноги едва не подкосились.

— В-великий герой!

— Не мешай. Я сейчас погружён в очень глубокие размышления.

Размышления?

Какие ещё размышления?

— Думаю, убить тебя целиком или только наполовину.

«Вот же гад».

По спине Ян Хоголя ручьями потёк холодный пот.

— А… варианта просто отпустить меня случайно нет?

Глаза Чхон Уна сверкнули.

И в тот же миг он отвесил Ян Хоголю звонкую пощёчину.

— А кто тебе велел жить, обирая людей как последняя мразь?

Шлёп!

— Эй, ты чего защитную ци не снимаешь?

Бац!

— Это за моё зелёное вино!

Шлёп! Шлёп!

— А это за всех покойников, которых вы до сих пор убили!

Шлёп! Шлёп! Шлёп! Шлёп!

Раздалась весёлая дробь ударов.

Ладонь, наполненная внутренней энергией, с удовольствием хлестала Ян Хоголя по щекам.

Губы лопнули, из носа пошла кровь, лицо раздулось так, что и без того неказистая физиономия стала ещё страшнее.

Похоже, лопнула и барабанная перепонка: уши заложило, вдобавок появился звон.

Удары звучали настолько звонко, что вокруг уже собрались зеваки.

Избивавший его довольно долго Чхон Ун наконец подозвал одного слугу постоялого двора.

— Принеси-ка мне зелёного вина.

— Д-да!

Слуга тут же умчался и вскоре проворно протянул Чхон Уну флягу с зелёным вином.

Ян Хоголь со слезами пробормотал:

— П-простите.

Чхон Ун жадно отпил вина и сказал:

— Проваливай.

— С-спасибо!

С этими словами Ян Хоголь, пошатываясь и расталкивая людей, выбрался из толпы.

Ян Хоголь.

Он был главой Крепости Железных Врат и разбойником Зелёного Леса.

То есть не каким-то тупым мелким воришкой, а всё-таки представителем Тёмного пути.

«Творить справедливость от имени Неба».

«Помогать бедным во всех Девяти областях».

Смысл этих лозунгов состоял в том, чтобы вершить справедливость от имени Неба и спасать мир, помогая беднякам. Если совсем просто — отнимать богатства у состоятельных и перераспределять среди бедных.

Таков был идеал, который провозглашал Зелёный Лес, — оправдание и великая идея, позволявшие им утверждать, будто они не обычные разбойники, а благородные воры.

Разумеется, чушь несусветная.

Как ни украшай словами, разбойник остаётся разбойником.

В конце концов, это всего лишь преступники, которые живут за счёт того, что под видом платы за проход вымогают деньги у невинных людей.

И Крепость Железных Врат была прекрасным тому примером.

Эти люди отнимали добро не у богачей, а вообще у всех, кто попадался им на глаза, и использовали добычу исключительно ради собственной выгоды.

И ладно бы ограничивались деньгами: если кто-то хоть немного им не нравился, они без колебаний прибегали и к пыткам, и к убийству.

— Ха… ха…!

Ян Хоголь торопливо покинул Чэнду.

Как обычно, он собирался побродить по округе, вытрясти из кого-нибудь денег и развеяться, но нарвался на по-настоящему безумного типа, который избил его как собаку и только чудом отпустил.

Однако.

— Чёрт…!

Ему ясно сказали проваливать, и он провалил.

Но по какой-то причине этот чудовищный призрак всё равно продолжал следовать за ними далеко позади.

Ян Хоголь задрожал всем телом.

Ещё ладно, если бы он не знал о погоне, но этот человек совершенно открыто шёл следом, отчего по коже ползли мурашки, словно к спине прицепился настоящий призрак.

— Брат, этот ублюдок всё ещё за нами идёт.

— Вижу.

— Если подумать, он ведь сказал только «проваливай», но не говорил, что сохранит нам жизнь.

Услышав это, разбойники закивали.

Не могло же так совпасть, что им было по пути.

Поэтому единственным разумным объяснением оставалось то, что он действительно шёл за ними.

К ночи всё вокруг погрузилось во тьму.

Ян Хоголь выбрал подходящее место и развёл костёр.

Из-за преследовавшего их Чхон Уна спать было тревожно, поэтому люди один за другим собрались у огня.

— Видите там?

Ян Хоголь указал в сторону.

Вдалеке, из темноты, на них смотрели глаза Чхон Уна.

По спинам Ян Хоголя и разбойников потёк холодный пот.

Дрожа всем телом, Ян Хоголь изложил свою мысль:

— Нам нужен план.

— План?

— Да. Вы видели этого типа? Он не просто сумасшедший, он безумец высшей пробы. Оторваться от него тоже невозможно. Мастера, способного вот так выпускать молнии из меча, никакой техникой передвижения не стряхнёшь.

— И что делать, брат?

Ян Хоголь тяжёлым взглядом окинул младших товарищей.

— Либо увести его куда-нибудь совсем в другую сторону. Либо довести до крепости, отдать ему всё, что есть, и молить о пощаде.

— А вы что думаете?

— Если поведём в другое место, девять шансов из десяти, что он поймёт это по дороге. Тогда местоположение крепости не раскроется, зато мы гарантированно умрём от его руки.

Разбойники нервно сглотнули.

Что ни выбери — хорошего ответа нет.

Если уж выбирать, разумнее было как-нибудь напасть на него прямо здесь.

Проблема только в том, что он слишком силён.

Броситься всей толпой — значит всем вместе погибнуть.

Нужна была какая-то хитрость.

Немного подумав, Ян Хоголь спросил младших:

— Он ведь выглядел человеком Праведного пути?

Разбойники кивнули.

Манеры у него были как у человека Чёрного пути, но сокровенная аура его внутренней энергии несомненно принадлежала к подлинной даосской школе.

Тогда один мужчина осторожно предложил:

— А если взять заложников?

Заложников.

Схватить нескольких ни в чём не повинных жителей и пригрозить: «Не уйдёшь прямо сейчас — мы их убьём!»

— Вы тоже согласны?

— Да!

— Хорошо. Тогда так и поступим. Начиная с сегодняшней ночи будем дежурить по очереди. Он может напасть внезапно.

— Тогда завтра на рассвете доберёмся до ближайшей деревни и…

В этот момент разбойник внезапно замолчал.

— Г-глава крепости.

— Что?

— Тот… тот человек, который был там.

Разбойник сглотнул.

И вытянул палец, указывая куда-то за деревья.

В густой темноте между стволами ничего не было.

— Он ведь точно стоял там и смотрел на нас?

Услышав это, Ян Хоголь и остальные разбойники резко завертели головами.

Чхон Уна нигде не было.

— ……

Воздух заполнила леденящая тишина.

Когда он был рядом, от него шли мурашки, но стоило ему исчезнуть, как тревога и напряжение стали ещё страшнее.

Глоток.

Даже стрекот сверчков оборвался, и в полной тишине раздавалось только тяжёлое дыхание разбойников.

И тут.

— Шорох!

Раз!

Все одновременно вскинули головы.

В темноте сверкнули ярко-синие глаза.

Их взгляды встретились с Чхон Уном, висящим на дереве вниз головой.

— Ну что, умираем.

— ……