Лазутчика нашли.

И исключительно благодаря Хон Соён.

Как только его раскрыли, он попытался сбежать, применив технику передвижения, но в одиночку выдержать совместную атаку сразу трёх демонических мастеров — Хон Соён, Пэк Соль и Чок Хварён — было ему не по силам.

В результате его довольно грубо обезвредили, и теперь он сидел рядом с Чхон Уном, крепко связанный.

Чхон Ун посмотрел на Хон Соён, которая вернулась после захвата лазутчика и уселась на своё место.

— Не ранена?

— Нет.

— Отличная работа.

— Не стоит благодарности.

Чин Чхону посмотрел на связанного лазутчика и спросил:

— Что с ним делать? Убить?

— Да что ты всё убить да убить? У тебя при любой проблеме единственное решение — всех перебить? Совсем уже псих.

— ……

Я молча уставился на лазутчика.

Крыса, о которой говорил учитель, несомненно, была именно им.

Через некоторое время я спросил Чин Чхону:

— Чем занимаются лазутчики?

— Воруют сведения, разве нет?

— Верно. Можно сказать, работа экстремальная: если поймают, будь готов умереть. Тогда кто стоит у него за спиной?

— Люди Праведного пути?

— А что для людей Праведного пути важнее всего?

— Справедливость?

Кивок.

Чхон Ун кивнул.

Для них Цзянху — это место, где живут люди, а потому любого, кого они однажды приняли в свой круг, они защищают до конца.

А теперь представь, что мы просто убьём их лазутчика.

Они наверняка явятся толпой, словно уличная шпана, с криками: «Как вы посмели убить нашего человека?!» — и назовут это местью.

— Поэтому при столкновении с Праведным путём важнее всего иметь оправданный повод.

— Оправданный повод?

— Да. Если убить лазутчика, у них появится повод для мести. Но если оставить его в живых, уже у нас будет повод потребовать ответа за то, что он всё это время, словно крыса, вытаскивал наши сведения.

Чин Чхону наконец понял и кивнул.

— Значит, он пленник?

— Именно.

Связанный мужчина растерялся, когда встретился взглядом с Чхон Уном.

Чхон Ун резко поднялся.

Широкими шагами подошёл к нему, слегка присел и сравнялся с ним глазами.

Затем правой рукой с треском сорвал ткань, закрывавшую рот лазутчика.

И.

— Как тебя зовут?

— Убей меня.

Тук-тук-тук!

Чхон Ун запечатал ему точку паралича.

Мгновенно лишившись свободы движений, мужчина издал тихий свистящий звук и задрожал всем телом.

— ……

Чок Хварён невольно сглотнула.

Неужели ей вспомнилось, как Чхон Ун когда-то допрашивал её?

Пока она сглатывала, на лбу выступили мелкие капли холодного пота.

Связанного лазутчика звали Им Чэчхон.

Как и ожидалось, отправил его в Павильон Кровавого Лотоса Союз Справедливости.

Причём лично один из старейшин Союза; сам Им Чэчхон оказался мастером Куньлуня.

Похоже, подготовка у него была неплохая: прежде чем он начал выдавать сведения, прошло целых одиннадцать дней.

Если сравнивать с Чок Хварён, которая выложила всё всего за неделю, его выдержка, позволившая продержаться ещё на несколько дней дольше, действительно заслуживала уважения.

После этого Чхон Ун на некоторое время ушёл в затворничество.

— ……

Он проводил дни, сидя в позе лотоса посреди пола отдельного дворика главы павильона, а поза эта на деле была совсем не простой.

Её также называли полным лотосом.

Ноги скрещиваются, а ступни укладываются на противоположные бёдра.

Главное — чтобы подошвы смотрели в небо.

Так тело поглощает небесную ци.

Это была одна из основных поз для практики, пришедшая из буддийских и даосских традиций.

— ……

Проблема лишь в том, что сидеть так чертовски тяжело.

Если тело недостаточно тренировано, уже через короткое время суставы начинает ломить так, будто их выворачивает.

А одна циркуляция ци обычно длится по несколько часов, поэтому каждый раз, когда приходилось садиться в лотос и заниматься внутренней практикой, физическая усталость накапливалась чудовищная.

Но это было необходимо.

Несмотря на наличие особенности «Долой Демонический культ!», Чхон Ун ушёл в затворничество потому, что текущий уровень Искусства Единой Изначальной Ци Неба и Земли оставался слишком неопределённым.

Какой толк в том, что особенность делает тело крепче и раздувает запас внутренней энергии?

Если мастерство слишком низкое и всем этим толком невозможно воспользоваться.

Первую ступень Искусства Единой Изначальной Ци Неба и Земли — Небесную Ци — он уже преодолел и теперь чувствовал, что способен перейти к следующей, Изначальному Единству.

[Уникальная особенность: «Долой Демонический культ!» активна!]

Пока особенность действовала, Чхон Ун сосредоточил волю на чистой природной ци, хлынувшей в тело.

Запоминая формулы, плавающие перед глазами, он чувствовал поток истинной ци, носящейся по телу.

Истинная ци, начавшая движение из даньтяня под пупком, спускалась к точке Промежности у копчика, после чего от копчика поднималась вдоль позвоночника.

Добравшись до макушки, она проходила через точку Ста Схождений, затем спускалась через межбровье и ложбинку под носом, возвращаясь к пупку.

Он не забывал и о формулах, которые следовало повторять на отдельных участках пути.

У одной точки нужно было удерживать одну мысль, у другой — другую; стоило подставлять всё по порядку, словно в формулу, и провести истинную ци по кругу через тело становилось не так уж трудно.

Зародившаяся в даньтяне питающая истинная ци проходила по всем меридианам человеческого тела.

Тело нагревалось, сосуды расширялись, а наполненная жаром внутренняя энергия естественным образом растапливала жир, накопившийся в их самых дальних уголках.

По коже стекал пот.

Из-за примеси жира пах он весьма отвратительно.

Настоящая революция в похудении.

Каждый раз Чхон Ун жадно пил приготовленную воду и снова сосредотачивался на циркуляции ци.

В какой-то момент он вовсе перестал замечать течение времени.

Оставалось лишь смутно судить о нём по луне за окном, которая то прибывала, то убывала.

Незаметно наступал рассвет, утреннее солнце поднималось из-за горизонта по другую сторону горного склона, затем снова садилось.

Дзинь— чистый звон меча, подобный звуку колокольчика, словно слуховая галлюцинация ударил по ушам.

Он вошёл в состояние Самозабвения.

Все мирские мысли исчезли.

Даже после множества восходов и закатов Чхон Ун не вышел из этого состояния.

Одну за другой запечатлевая бесчисленные формулы в теле и разуме, он снова и снова проводил Малый Небесный Круг на ступени Небесной Ци.

Так шло время.

И примерно к тому моменту, когда среди подчинённых уже начали поговаривать: «А наш глава павильона часом не помер?»

— ……

Чхон Ун наконец полностью овладел второй ступенью Искусства Единой Изначальной Ци Неба и Земли — Изначальным Единством.

Если первая ступень, Небесная Ци, лишь увеличивала внутреннюю энергию и позволяла свободнее поглощать природную ци.

То Изначальное Единство означало буквально исчезновение самих границ между видами ци.

«Когда Инь достигает предела, рождается Ян, а когда Ян достигает предела, рождается Инь».

«Вся ци Поднебесной лишь обращается по кругу и не бывает неизменной».

«Всё сущее вышло из Единого, а значит, возвращение к Единому и есть закон».

Граница между Инь и Ян исчезает.

Граница между внутренней и природной ци исчезает.

Инь и Ян смешиваются в Изначальном Единстве, а энергия Неба и Земли преображается.

И только тогда она взрывается светом.

— Фух…

Вместе с дыханием пришла в движение внутренняя энергия.

Из всего тела вырвалась густая синяя истинная ци.

Она вступила в отклик с природной ци, и в ней наполовину раскрылся принцип Грома.

Тр-р-ресь!!

Вместе с выдохом в пустом воздухе вспыхнул яркий электрический разряд.

Увидев это, Чхон Ун широко улыбнулся.

— Вторая смена класса — успешна.

Закончив затворничество, Чхон Ун вышел из отдельного дворика.

После этого примерно месяц он сосредоточился главным образом на еде.

Похоже, всё съеденное теперь превращалось не в жир, а в мышцы: прежде худощавое тело Чхон Уна стало таким, что любой с первого взгляда признал бы в нём мастера боевых искусств.

Но возникла одна проблема.

— Кто у нас повар?

На вопрос Чхон Уна Чин Чхону осторожно поднял руку.

— Я.

— Ты повар? А куда делся прежний?

— Что? Вы же сами отрубили ему руку и заперли в Тюрьме Девяти Драконов.

А.

«Так тот демонический мастер был поваром?»

— Знаешь, зачем я тебя позвал?

— Зачем?

— Еда невкусная. Очень.

«Чёрт, ел бы что дают».

Чин Чхону проворчал про себя.

Разумеется, вслух он ничего не сказал, но Чхон Уну почему-то вдруг стало неприятно, и он врезал Чин Чхону по голове.

Бац!

— Ай! Чёрт!

Только тогда Чхон Ун удовлетворённо поднял голову.

Оглядел собравшихся и сказал:

— Кто считает, что хорошо готовит, поднимите руку.

— ……

Хм.

Никого.

Чхон Ун цокнул языком и вышел из отдельного дворика.

— Господин глава, куда вы?

— Искать повара.

Так Чхон Ун вышел в Чэнду и принялся обходить постоялые дворы.

Некоторое время он собирался ходить по заведениям, искать лучшую кухню во всём Чэнду и переманить к себе повара.

И вот, когда он уселся где пришлось и жадно пил зелёное вино из фляги.

К нему подошёл мужчина, похожий на главаря горных разбойников, сел рядом, выхватил флягу Чхон Уна и вылил остатки вина себе в рот.

— Эй, деревенщина.

— Я?

— Да, ты. Знаешь, что у тебя при каждом шаге серебро в карманах звенит?

— И что?

Мужчина ухмыльнулся.

Стоило ему щёлкнуть большим и указательным пальцами, как десятка полтора похожих на него типов сбежались со всех сторон и окружили Чхон Уна.

Мужчина оскалил жёлтые зубы.

— Сам понимаешь. Выкладывай.

Чхон Ун потерял дар речи.

Настолько, что даже начал смеяться и никак не мог остановиться.

Когда Чхон Ун засмеялся как безумный, окружившие его люди тоже захихикали.

Шинг! Чхон Ун вытащил меч.

Увидев это, они словно напоказ тоже обнажили оружие.

Не желая уступать, Чхон Ун ухмыльнулся и окутал клинок Ци Меча.

Они напоказ сделали то же самое.

Тогда меч Чхон Уна засиял густым синим светом, а Ци Меча вытянулась из него тонкими нитями.

Только теперь лица противников начали меняться.

«Погодите, мечевые нити? А вот этого мы не умеем».

И в этот момент.

— !!!

Тр-р-ресь—!

Вытянувшиеся нити Ци Меча сжались, и из них вертикально вырвались ярко-синие полосы молний.

И тогда Чхон Ун заговорил:

— Ну что, умираем.

— ……