В далёком прошлом.

То есть ещё со времён древнего китайского феодального общества сохранилось одно выражение.

Мёртвые не говорят.

И ведь не поспоришь, верно?

Если мертвец разговаривает, то это уже зомби, а не человек.

Да и зомби, по общему представлению, нормально говорить тоже не умеют.

Наверное, именно поэтому.

Древние китайские предки, отличавшиеся поистине чудесными моральными качествами, придумали один сверхнадёжный приём для сохранения секретов.

Убить всех свидетелей.

Быстро.

Просто и не требует предварительных знаний.

Вероятность раскрытия стремится к нулю.

Ах, какой же мудрый метод.

Настоящая основа любого убийства!

Не нужно заставлять каждого клясться кровью, отправлять шпионов следить за людьми или дрожать от страха, что кто-нибудь предаст.

Просто убей всех — и останутся одни трупы.

А всё остальное навсегда утонет в тайне.

Поэтому.

— Придётся убить всех свидетелей.

Слуга слишком поздно понял, что ситуация пошла совсем не так, как он ожидал.

Этот Чхон Ун — и по используемым искусствам, и по глубине внутренней энергии — несомненно должен был быть мастером Праведного пути.

Но убить всех свидетелей?

И судя по тому, насколько решительно и без колебаний он это произнёс, делал он такое явно не впервые.

В тот миг Чхон Ун вложил максимум силы в правую ногу и резко топнул.

Бум!

С пола взрывом взметнулись щепки и осколки камня.

Любое искусство меча начинается с центра тяжести.

Но когда сама опора под ногами взрывается, движения противника неизбежно на миг сбиваются — и этого мгновения было достаточно.

Рывок—!

Фигура Чхон Уна исчезла, оставив послеобраз.

Свист! Пух! Хрясь!

Словно перепрыгивая пространство, он бесследно исчезал и появлялся вновь, рубя и пробивая плечи, голени, бока, лодыжки и спины противников.

И, похоже, слова об убийстве свидетелей не были пустой угрозой — Чхон Ун действительно размахивал мечом с намерением прикончить всех до последнего.

Каждый взмах выбрасывал полосы алой, словно пламя, Ци Меча, и сталкивавшиеся с ним охранники рассекались будто тофу.

Разве такое возможно?

Сколько у этого парня внутренней энергии, если он штампует такую Ци Меча словно торговый автомат?!

— А-а-а-а!

В мгновение ока начался настоящий хаос.

Крики смешались со звуком разрезаемой плоти, кровь забрызгала стены и пол, а воздух наполнился металлическим запахом.

Тем временем Намгун Юль каждый раз била в уязвимое место, как только видела брешь, а Чхон Ун, разумеется, не упускал шанс и мгновенно добивал противника.

Идеальная совместная работа.

К тому моменту, когда слуга ошеломлённо моргал, все шестеро нанятых воинов уже превратились в трупы и валялись на полу.

Хаос был полный.

Чхон Ун стряхнул кровь с кончика меча и сказал слуге.

— Теперь твоя очередь.

— П-пощадите!

Слуга тут же ударился лбом о пол.

Разумеется, никакого сочувствия в ответ не последовало.

Наоборот, Чхон Ун смотрел на него так, словно думал: «Ну всё, попался».

По этому взгляду было ясно: сколько ни дави на жалость, мнение он не изменит.

Слуга резко повернул голову.

В поле зрения попала Намгун Юль, стряхивавшая кровь с меча рядом с Чхон Уном.

Её кожа была белой и гладкой словно молоко, одежда явно выдавала благородное воспитание, а в глазах струилась глубокая внутренняя сила.

С первого взгляда — дочь состоятельного и знатного рода.

А женщины, как известно, легче мужчин поддаются жалости!

Слуга снова ударился головой о пол.

Лоб рассёкся, потекла кровь.

— Барышня, прошу, пощадите......

Не поднимая головы, слуга сложил ладони и принялся тереть их, словно муха.

Большинство людей из Врат Низов были именно такими.

Не имея ни одного таланта, которым можно было бы гордиться, но при этом не понимая своего места и будучи полными тщеславия, они объединялись в организацию и демонстрировали силу, потому что в одиночку выжить не могли.

Вот почему собственная жизнь казалась им настолько драгоценной.

О какой верности организации вообще могла идти речь?

— Прошу, проявите милосердие хотя бы раз... Мне нужно кормить старых родителей и маленьких братьев и сестёр...

Глаза Намгун Юль сузились.

— Причина.

— Что?

— Назовите причину, по которой вас следует оставить в живых. Вспомните хоть одно доброе дело, которое совершили, и расскажите. Я приму это во внимание.

— ......

Откуда у него такое возьмётся.

Даже выдумать что-нибудь на месте оказалось невозможно — мозг просто остановился.

— Ничего, да? Впрочем, чего ожидать. Люди, которые за деньги и собственных родителей убьют, вряд ли делали добро.

«Вот же чёрт».

Слуга снова повернул голову к Чхон Уну.

И заискивающе улыбнулся.

— Хе-хе, дайте мне шанс.

— Думаешь, дам?

— Чёрт.

Хрясь!

Клинок прошёл насквозь через шею слуги.

Когда Чхон Ун провернул меч и выдернул его, кровь фонтаном хлынула наружу, а тело мужчины обмякло и рухнуло.

— ...Цок.

Чхон Ун цокнул языком.

Только аппетит испортили посреди еды.

Одним плавным движением он убрал меч в ножны и направился к выходу из постоялого двора.

Провинция Сычуань.

Чэнду.

Под палящим послеполуденным солнцем юноша и женщина вошли на оживлённую улицу.

Оба были с головы до ног укутаны в свободные накидки.

Чтобы скрыть следы крови по всему телу, Чхон Ун и Намгун Юль обыскали постоялый двор и надели верхнюю одежду, какую обычно носили странствующие наёмники.

Внутри города сразу ударил запах людской жизни.

Запах еды, жарящегося мяса и алкоголя смешивался и щекотал нос.

Повсюду спорили торговцы, прохожие торговались о цене, а телеги с лязгом колёс пробирались между людьми.

Среди спешащей толпы Чхон Ун пробормотал.

— И без того жарко, а в этой штуке задохнуться можно.

— Всё равно нельзя ходить по городу с ног до головы в крови. Будто мы специально кричим всем, что только что натворили дел.

— Тоже верно. Но старшая сестра Юль зачем вообще пошла со мной? Я мог один сходить в денежный дом.

— У меня есть кое-какие связи с тем денежным домом, куда мы идём. Хотела заодно поприветствовать его главу.

— А не просто потому, что тебе скучно?

— И поэтому тоже.

— Так и знал.

Чхон Ун не выглядел недовольным.

Он знал название денежного дома и его местоположение, но совершенно не был уверен, что сумеет добраться туда, не заблудившись.

Этот мир одновременно был миром игры и реальностью.

Сам масштаб местности отличался от того, что было в игре.

И это естественно: какой бы большой игровой мир ни делали разработчики, с реальным пространством он всё равно не сравнится.

В игре для перемещения ради удобства пользователя достаточно было пару раз щёлкнуть мышью.

Поэтому Чхон Ун никак не мог подробно знать географию Чэнду.

Насколько реальность отличается от игры.

Какими улицами, зданиями и прочими деталями заполнены пустоты между знакомыми местами.

Он совершенно этого не знал, поэтому присутствие Намгун Юль было очень кстати.

— Сюда.

Услышав её, Чхон Ун поднял голову.

Перед ним висела деревянная вывеска с надписью «Денежный дом Десяти Тысяч Драконов».

Они толкнули тяжёлую дверь.

— Добро пожаловать. Я О Мёнсон, глава Денежного дома Десяти Тысяч Драконов.

Находившийся внутри мужчина вежливо поприветствовал их.

— Перед тем как войти дальше, не могли бы вы снять верхнюю одежду для проверки личности?

Чхон Ун и Намгун Юль сняли накидки.

Хотя одежда под ними была вся залита кровью, глава денежного дома ничем не выдал реакции.

Поистине железное самообладание.

Но затем взгляд мужчины остановился на Намгун Юль, и его глаза расширились.

— Барышня Намгун? Какими судьбами вы здесь?

— Давно не виделись. Простите, что пришла без предупреждения.

— Что вы, что вы. Такого ценного клиента, как барышня Намгун, Денежный дом Десяти Тысяч Драконов рад видеть в любое время. Прошу, садитесь.

Глава денежного дома отодвинул стул.

И Чхон Ун тут же на него уселся.

— ...А этот юноша?

— Мой гость.

— Гость?

Взгляд главы денежного дома сузился.

На лице явно читалось подозрение.

Прежде чем тот успел заговорить о строгой проверке личности и прочем, Чхон Ун достал с пояса шёлковый мешочек и положил перед ним.

Глава денежного дома искоса взглянул на Чхон Уна, привычным движением развязал узел и проверил содержимое.

Внутри был целый золотой юаньбао.

Но глава лишь спокойно удостоверился в этом, будто видел такое каждый день, и тогда Чхон Ун протянул ему ещё один футляр.

— !!!

Стоило открыть его, как лицо мужчины исказилось от потрясения.

Человек, всю жизнь имевший дело с деньгами и сокровищами, не мог не узнать эту вещь.

Едва увидев её, он широко распахнул глаза и резко втянул воздух.

— Откуда у вас такая драгоценность?

— Подарили.

«Кто вообще мог подарить такое?»

Глава денежного дома проглотил вопрос, уже поднявшийся к самому горлу.

Неважно, кто и кому это подарил.

Важно было другое: перед ним сидел клиент, принёсший сюда настолько редкую драгоценность.

— Потребуется оценка.

— Хорошо.

— Если дадите нам немного времени, я отправлю человека и сообщу результат.

— Делайте.

Тогда глава денежного дома резко повернул голову.

— Барышня Намгун, могу я указать вас поручителем?

— Конечно.

— Благодарю.

Он достал коробку и развернул шёлковую ткань.

Положил на неё Золотую Сливу, осмотрел со всех сторон, затем взял кисть и быстро написал несколько строк в бамбуковой книжице.

После чего показал Чхон Уну.

— Если это подлинник, ориентировочная стоимость будет такой.

— Верно.

— Оформить всю сумму расписками?

— Можно пока оставить всё у вас?

— Разумеется. В любом отделении Денежного дома Десяти Тысяч Драконов вы сможете получить расписку в любое время.

Денежный дом Десяти Тысяч Драконов был крупнейшим денежным домом Центральной Равнины.

К тому же его покровители имели тесные связи с императорским двором, поэтому даже самые своевольные люди Тёмного пути не осмеливались устраивать здесь беспорядки.

Такой денежный дом не стал бы мошенничать.

Чхон Ун кивнул и поднялся с места.

— Для нас честь принимать столь почтенного гостя. Если вам когда-нибудь что-то понадобится, заходите в любое время. Двери Денежного дома Десяти Тысяч Драконов всегда открыты.

— Хорошо.

Попрощавшись, они вышли наружу.

И тут Чхон Ун увидел приближающегося мужчину, похожего на бандита: тот хе-хе-хе смеялся и нёс в объятиях целую кучу мешков.

Подойдя ближе, мужчина остановился прямо перед стоящим на пути Чхон Уном.

И раздражённо произнёс.

— Чёрт, отойти не можешь? Мелкий сопляк, совсем страх потерял, дорогу мне загородил? Ну надо же. А это ещё что? Чего ты так подозрительно укутался?

Без малейшего колебания он рванул с Чхон Уна накидку.

И встретился с ним взглядом.

С Чхон Уном, чьё лицо было целиком забрызгано кровью.

— !!!

Увидев его, мужчина мгновенно побледнел.

Тогда Намгун Юль прошептала Чхон Уну.

— Это же тот самый. Который хвастался, что пришёл из какого-то Павильона Кровавого Лотоса.

А, вспомнил.

Тот парень, который мешал им спокойно есть в постоялом дворе и требовал освободить место.

Как его там звали?

Чин Чхону, кажется?

— П-простите. Тогда я пойду.

— Павильон Кровавого Лотоса. Чин Чхону.

— Н-не знаю такого человека.

— А прозвище у тебя какое было? Чёрный Меч? Меч Чёрного Братка?

— Чёрт, Меч Чёрной Пагубы! Ах!

Вот именно.

Он самый.