Сагири заковала меня в наручники и взяла в заложники в собственной спальне.

Я и сам не до конца осознаю, какую дичь сейчас несу, но такова была суровая и беспощадная реальность. Мои запястья стягивала ледяная сталь, намертво скреплённая короткой цепью. Стянуть их самостоятельно было решительно невозможно: стоило потянуть руки в разные стороны, как твёрдый металл лишь больнее врезался в костяшки.

— Ого… Слушай, от тебя прямо за версту опасным криминалом повеяло…

— Так это же твоих рук дело, дура ты набитая?!

Клац-клац! Звяк!

Я снова со всей дури дёрнул кистями, но замки даже не шелохнулись. А главная виновница этого безобразия стояла надо мной, ошарашенно пятясь, будто видела меня впервые в жизни.

— Хм-м… Если прикрыть сверху мягкой игрушкой, улики… всё равно скрыть не выйдет.

— «Не выйдет», говоришь?! А собственной головой подумать на полминуты раньше религия не позволяла?!

Из колоссальной горы плюшевого зверья на кровати Сагири деловито выудила своего любимого белого барашка и водрузила прямо поверх моих скованных рук. Вот только наручники — вещь чересчур однозначная, чтобы их недвусмысленную ауру можно было перекрыть невинной мордочкой плюшевой овечки.

— Странно всё это… Мама ведь уверяла, что если их надеть, партнёр придёт в полный, неописуемый восторг…

— Сагири, умоляю тебя, не развивай эту тему дальше. Ради душевного спокойствия твоего родного отца.

Перед внутренним взором невольно замаячили картины, которых там не должно было появляться ни под каким предлогом. Они ведь буквально полчаса назад укатили в отпуск на целую неделю… Как там дядя вообще, вернётся живым из этой романтической поездки?..

Да уж, свою феерическую безбашенность Сагири унаследовала от матери на все сто процентов.

— То есть ты совсем-совсем не можешь их скинуть?

— У тебя вместо глаз пуговицы пришиты, что ли?!

Звяк-звяк!

Сколько бы я ни выворачивал суставы, толку было ноль. До смерти хотелось проучить эту зарвавшуюся вредину, но со сцепленными руками я оставался абсолютно беспомощен.

— …Ну тогда позвольте войти!

— Куда ещё войти, ты о чём вообще мелешь?! Эй, стоп, ты чего удумала?!

Будто раздвигая матерчатые шторки на входе в раменную, Сагири нырнула головой прямо под мои соединённые руки. Сдвинуться с места я не успел, и она идеально протиснулась в кольцо между моими руками и торсом.

— Хи-хи-хи! Рэндзи меня поймал-а-а!

— Да это ты меня в капкан загнала, бестолочь!

Очутившись у меня в объятиях, Сагири довольно просияла. Чья бы корова мычала, честное благородное слово.

Со стороны наша поза действительно могла сойти за то, как я нежно прижимаю её со спины — точь-в-точь как во время нашего памятного детского поцелуя. Вот только прямо перед её носом весело поблёскивали и звенели дурацкие наручники! Перед суровым оскалом настоящей стали вся магия трогательных ностальгических воспоминаний рассыпалась в прах.

— Я поймала Рэндзи, а Рэндзи поймал меня! Теперь мы вдвоём непобедимы!

— Да с кем ты воевать собралась в спальне?! И не егози, тут и без тебя не развернуться!

— Тю-ю! Я просто хочу получше разглядеть твоё лицо в таком положении!

— Стой, дурёха, мы же сейчас завалимся, куда ты крутишься… а-а-ать?!

— Ой-ё-ёй?!

Было лишь одно принципиальное отличие от тех событий из детства. Точнее, сразу два: на моих запястьях звенело железо, и мы оба стояли на ногах посреди комнаты.

В столь шатком равновесии, когда Сагири умудрилась втиснуться в тесное кольцо моих скованных рук и внезапно вздумала резко развернуться ко мне лицом… финал был немного предсказуем.

Дружно потеряв опору под ногами, мы кубарем полетели назад. Удар о матрас вышел знатный, но благодаря полуметровому слою плюшевых медведей и зайцев обошлось без травм.

— Твою ж налево… Я ведь русским языком предупреждал! Сагири, жива?

— Ау-у-у…

В момент нашего приземления взрывная волна подбросила в воздух добрый десяток игрушек. Подчинившись закону всемирного тяготения, они глухо посыпались обратно на постель, и в спальне, где мы только что орали на два голоса, наконец воцарилась блаженная тишина.

Сагири по-прежнему оставалась зажата в моих скованных руках, и наши тела оказались впечатаны друг в друга без малейшего зазора.

— …Ой?! От тебя так вкусно пахнет Рэндзи…

— …Так ты же сама уткнулась носом прямо мне в ключицу!

— Пахнет Рэндзи, сам Рэндзи лежит подо мной, а я поймана Рэндзи?..

— Металл на меня нацепила ты, и сама же следом полезла обниматься, склерозница несчастная!

От неудачного кульбита у неё, кажется, напрочь отшибло память. Причём это оказалась самая избирательная, удобная амнезия на свете: она начисто вычеркнула из головы только то, что выставляло её виноватой.

— Вдо-о-ох… вы-ы-ыдох…

— Да хватит меня обнюхивать! Не втягивай носом воздух так глубоко! Я, между прочим, даже в душ не успел заскочить после утренней разминки!

— Я останусь жить прямо здесь, на тебе…

— Это твой собственный дом и твоя комната, очнись!

— Когда пробьёт мой час, пусть мои кости упокоятся внутри Рэндзи…

— Я очень смутно догадываюсь, что ты пыталась сказать этой метафорой, но фразочка перемахнула все границы романтики и звучит как отборный маньячный хоррор!!

Видимо, её затуманенный мозг так коряво попытался сформулировать мысль «хочу принадлежать тебе телом и душой до гробовой доски». Но из-за её фатального неумения подбирать слова ситуация с каждой секундой всё отчётливее смахивала на забористый сплаттерпанк.

— …Слезь с меня уже, а? Я пошевелиться не могу.

— Хи-хи-хи, ну ещё капельку-у-у!

— Эх… Только чуть-чуть, договорились?

— Угу!

Сагири довольно зажмурилась и принялась ласково тереться щекой о мою грудь.

Слыша её счастливое мурлыканье, видя эту умиротворённую моську и ощущая всем телом её податливое девичье тепло, я окончательно растерял весь праведный гнев. Что ни говори, а перед ней я безнадёжно, неизлечимо слаб.

Ведь если Сагири так искренне счастлива — чёрт с ним, пусть валяется.

Звяк-звяк.

— …………

Хотя нет.

Беру свои великодушные мысли обратно.

Вот если бы прямо сейчас на мне не звенели эти треклятые полицейские наручники, счастье было бы действительно полным.