Комната Сагири.

С момента отъезда её родителей прошло где-то полчаса.

— Подозреваемый Рэндзи! Правда ли, что вы против воли и с особым цинизмом защекотали несчастную малютку Сагири прямо на полу прихожей?!

— …………

Сагири схватила со стола пластиковый пенал и, прижав его к моей щеке на манер микрофона, устроила допрос с пристрастием.

Кто именно выступал обвинителем — уточнять было излишне. Разумеется, вошедшая в раж Сагири.

— Более того, нас застукала мама, подвергнув невинную старшеклассницу неописуемому позору… Дело пахнет серьёзнейшей ответственностью! Как именно вы намерены заглаживать свою тяжкую вину?!

— …………

Она засыпала меня обвинениями в точности как бульварный репортёр, почуявший жареную сенсацию. Конечно, уж лучше пусть дурачится, чем по-настоящему дуется от смущения, но когда у неё срывает тормоза — мороки с этой особой становится больше, чем с целой группой детского сада.

— Хотя, если подумать здраво, щекотать кого-то посреди прихожей — это в принципе ненормально, тебе не кажется?

— А чего ты вдруг таким рассудительным тоном заговорила?

Она внезапно остыла и заговорила как ни в чём не бывало. У моей лучшей подруги тумблер настроения щёлкал с какой-то пугающей, сверхзвуковой скоростью.

— А-а-а, попался! Заговорил! А ведь до этого сидел и воды в рот набрал!!

Чёрт, купился. Никакой рассудительности и близко не было — это оказалась наглая ловушка, чтобы вытянуть из меня хоть слово оправдания.

— Рэндзи, давай ты просто сдашься с повинной? Чистосердечное признание скостит срок, и малютка Сагири, так уж и быть, тебя великодушно простит.

— Вообще-то я перед тобой уже добрых полчаса без перерыва извиняюсь…

— ВИНОВЕН!!

И что прикажете с ней делать? Сагири окончательно слетела с катушек. Перед этим тайфуном любые разумные доводы разбивались в прах — передо мной сидело воплощение абсолютного, неконтролируемого хаоса.

— А для такого бесчувственного сухаря, не способного понять тонкую девичью душу, у меня припасено особое наказание…

Сагири деловито зашуршала содержимым выдвижного ящика письменного стола.

«Наказание», как же. Снова выдумала благовидный повод, чтобы полезть целоваться — так я…

— Наручники-и-и!!

— Это тебе сдаваться пора, полоумная?!

…так я наивно думал ровно до той секунды, пока она победно не извлекла из недр стола холодно блеснувшие сталью наручники.

— Ну что ты, Рэндзи, тяжкое преступление совершил ты, а вовсе не я!

— Да ты на себя посмотри со стороны! Откуда у тебя в столе вообще взялись настоящие наручники?!

— В каком смысле? Мама отдала, ей они стали больше без надобности.

— «БОЛЬШЕ БЕЗ НАДОБНОСТИ»?!

Сагири захлопала ресницами с самым ангельским, невинным видом.

Мой мозг намертво завис.

Если эти металлические браслеты достались ей от собственной матери, то зачем они вообще когда-то понадобились взрослой женщине, а если задуматься, на ком именно мама могла их регулярно использовать, перед глазами тут же услужливо всплывал образ добрейшего, кроткого отца Сагири, а значит, этот интимный девайс перешёл к дочке по прямому семейному наследству, и если она вытащила их на свет прямо сейчас, неужели она на полном серьёзе собралась заковать меня, да нет, бред собачий, какой бы сумасбродной она ни была, Сагири ни за что в жизни не станет бездумно защёлкивать наручники на живом друге детства, это ведь абсурд чистой воды, я ведь всем сердцем верю в благоразумие своей лучшей подруги, свято верю же…

— АРЕСТОВАН!!

— …………

Щёлк.

Холодная сталь с глухим звоном намертво сомкнулась вокруг моих запястий.