Гостиная нашего дома погрузилась в атмосферу тягучего, гнетущего напряжения.

По одну сторону обеденного стола с непроницаемыми лицами сидели отец и мать, по другую — я.

…А прямо посередине, на полированной столешнице, сиротливо покоился аккуратно сложенный комплект светло-голубого нижнего белья Сагири.

— Отнеси обратно.

— Слушаюсь…

То самое проклятое дежавю.

Семейный совет, дубль два.

Повестка дня: девичье исподнее Сагири снова загадочным образом очутилось в нашей домашней корзине для грязного белья.

— Рэндзи, сынок… Мы прекрасно понимаем, как сильно ты любишь Сагири-тян, но хоть прятал бы подобные улики от чужих глаз, что ли… Мы ведь и сами относимся к ней как к родной дочери и спим и видим, как примем её в семью законной невесткой. Но ты хоть на секунду задумайся, каково нам с отцом разгребать последствия бурных утех собственного сына!

— Д-да какие там ещё утехи!..

— Тогда почему бельё лежало влажным? Прошлой ночью Сагири-тян у нас вроде бы не ночевала, нет?

— Это было… ещё до того.

Шансов выиграть в этом споре у меня не оставалось ни единого.

Вчера перед субботником на набережной Сагири заскочила ко мне в спальню, где я в порыве чувств самозабвенно покрыл поцелуями каждую клеточку её тела, после чего она пошла освежиться в душ и натянула школьный купальник. А снятое бельё так и осталось лежать.

Как я уже говорил, в вопросах собственного гардероба Сагири непробиваемо безалаберна, поэтому она просто не глядя швырнула свой кружевной комплект прямо в нашу бельевую корзину.

— …Рэндзи.

— Ч-что, пап?

— Честно тебе скажу: мне до смерти неловко здесь сидеть.

— Прости…

Отец, хранивший гробовое молчание с самого начала нашей экзекуции, издал сокрушительный, скорбный вздох.

И немудрено: пускай Сагири для нас давно почти как дочь, но созерцать на семейном столе нижнее бельё взрослой привлекательной девушки — да к тому же пассии собственного сына — испытание не для слабых нервов.

— Хотя, знаешь ли, у меня в студенческие годы в раздевалке тоже всякое приключалось! Я как-то по ошибке засунул мамино исподнее к себе в сумку и уволок домой! Ох и перетрусил я тогда, ха-ха-ха!

— Дорогой!!

— Прости…

— Яничегонеслышалменяздесьнет…

Отец весело заржал в кулак, но тут же схлопотал от матери испепеляющий подзатыльник и понуро сжался в комочек.

Что это ещё за «всякое в раздевалке» и по какой такой невероятной траектории мамины трусики угодили в студенческую сумку отца — тайна сия велика есть. Но инстинкт самосохранения прямо-таки орал в уши: не лезь, сынок, целее будешь.

— Ха-а-а… Пропусти мимо ушей этот старческий маразм и просто верни всё законной владелице, договорились?

— Д-да понял я… Погоди, но раз Сагири с сегодняшнего вечера всё равно будет ночевать у нас, разве нельзя просто отдать ей пакет, когда она придёт с вещами?

— Ничего-то ты в женской психологии не смыслишь… Девушке принципиально важно самой решать, что надеть на себя с утра!

— Сагири?.. Выбирать?..

Девушка, которая готова напялить на себя любую бесформенную ветошь, лишь бы налезла, и способная заносить бельё до состояния, когда оно с треском лопается прямо посреди утренней гимнастики… И она будет привередничать с выбором кружев?!

…Стоп. Кстати, о нижнем белье. Кажется, я о чём-то напрочь забыл.

— Вот именно, Рэндзи! — воодушевился отец. — Между прочим, когда твоя мама приходила ко мне на свидания, она прекрасно знала, как я тащусь по школьным слитным купальникам, и надевала его прямо под платье ещё дома! Вот это времечко было, до сих пор мурашки по коже…

— Д-о-р-о-г-о-й?..

— Молчу-молчу, я нем как рыба…

Мамин ласковый взгляд на долю секунды стал по-настоящему убийственным.

— Рэндзи.

— Д-да!

Отец сам полез на рожон и сам же подорвался на мине, но осколками рикошетом зацепило и меня.

Впрочем, первопричина этого внеочередного родительского трибунала всё равно лежала на мне, так что жаловаться на судьбу было грешно…

— У нас с твоим отцом намечается о-о-очень обстоятельный разговор по душам. С глазу на глаз. Так что дуй-ка ты к Сагири-тян. Прямо сию секунду.

— Слушаюсь, уже ушёл!!

— …Э? М-мать, ты чего это задумала?..

Я молниеносно сгрёб голубой комплект в бумажный пакет и пулей подскочил со стула.

Вылетая из гостиной на первой космической скорости, я краем уха уловил полный безнадёжного отчаяния всхлип припёртого к стенке отца.

Увы, батя, я был бессилен спасти тебя от расправы… да и не особо-то горел желанием разделить твою участь.