— Тормозни меня сейчас полицейский патруль — и всё, пиши пропало, вовек от позора не отмоешься…

Под палящими июльскими лучами я крадучись шагал по сонному спальному району, судорожно сжимая в руке неприметный бумажный пакет с нижним бельём Сагири.

До её забора было всего пара минут ходу по глухим переулкам, где и живой-то души встретить трудно, но нервы звенели так, словно я выполнял сверхсекретную шпионскую миссию по доставке улик в тылу врага.

— …Фу-ух. Ну, обошлось, хвала небесам.

Ещё бы не обошлось! С этой мыслью я уже во второй раз за сегодняшнее утро переступил порог её двора.

Когда я тащил Сагири на закорках, мы притормозили у самой калитки, но сейчас я вежливо надавил пальцем на звонок. Из глубины дома донеслась мелодичная трель, и спустя пару секунд входная дверь мягко отворилась.

— Ба, Рэндзи-кун! Заходи, заходи скорей.

— А… здравствуйте. Доброе утро.

На пороге показался отец Сагири в своих неизменных очках в тонкой оправе. Я рассчитывал увидеть либо саму виновницу переполоха, либо её маму, поэтому от неожиданности слегка стушевался.

— Сагири у себя наверху, примеряет… Впрочем, постой-ка секунду.

— Да?

— Рэндзи-кун, уделишь мне минутку?

Отец Сагири запнулся на полуслове, на мгновение о чём-то задумался и вместо лестницы на второй этаж гостеприимным жестом пригласил меня пройти в гостиную.

— Ещё раз спасибо, что помог Сагири организовать мой день рождения на днях.

— Да что вы, право слово, не стоит благодарностей! Вы для меня и так слишком много делаете.

— Скажешь тоже. По-моему, это моя непутёвая Сагири вечно висит на тебе тяжким бременем, разве нет?

— Ха-ха-ха…

Мы сидели друг напротив друга за полированным столом.

Передо мной стоял высокий гранёный стакан ячменного мугитя со звонкими кубиками льда, и здешняя атмосфера была в миллион раз спокойнее и душевнее, чем на недавнем родительском трибунале в моём собственном доме.

— Ну так что… те районные слухи о том, будто ты вчера сделал Сагири предложение, правдивы?

— Кх-э-э?!

Вот тебе и тихая гавань — батя зашёл с козырей без малейшего предупреждения. Мне даже почудилось, будто тонкие стёкла его очков на секунду хищно блеснули.

— Вчера вечером дочка с таким упоением и взахлёб всё пересказывала… У меня, признаться, аж сердце тревожно ёкнуло: неужели этот страшный день настал так скоро?

— Э-это чистое недоразумение! То есть я правда бесконечно сильно люблю Сагири, но вчера я просто высказал ей всю накопившуюся благодарность за эти годы! И вообще, мы ведь ещё школьники, какая свадьба…

— Да брось ты скромничать. Когда мне стукнуло столько же, сколько тебе сейчас, её будущая мама уже сама завалила меня на постель и поставила перед неоспоримым фактом, так-то…

У нашего старшего поколения сегодня какой-то всемирный день ностальгических разоблачений, что ли?! Любопытство раздирало нечеловеческое, но расспрашивать о подобных интимных подробностях было выше моих скромных сил.

— Ладно, оставим шутки. Рэндзи-кун, я ведь с самого раннего детства безмерно тебе признателен. Из-за вечной работы я редко бывал дома, и все эти нелёгкие годы именно ты оставался главной опорой для Сагири вместо меня.

— Д-да полно вам. Я ведь сам всем сердцем этого хотел…

— Не скромничай. Сияющая улыбка нынешней Сагири — целиком и полностью твоя личная заслуга. Она ведь за каждым семейным ужином только о тебе без умолку и щебечет… Ой, это же был строжайший секрет. Ты уж сделай вид, будто ничего не слышал, договорились?

— Х-хорошо, договорились…

Вот так запросто взял и сдал родную дочь со всеми потрохами.

Сагири, которая за обе щёки уплетает стряпню и весело трещит обо мне… Мало того что от этих слов в груди разлилось тёплое щемящее чувство, так эта картина ещё и встала перед глазами так осязаемо, будто я подсматривал за ней лично.

— …Ну что ж, пожалуй, пора.

— А?

Удовлетворённый мужской беседой, отец Сагири поднялся со стула и с наслаждением потянулся всем телом. Шумно выдохнув, он обернулся ко мне с мягкой, отеческой улыбкой:

— Ты наверняка уже в курсе: сегодня вечером мы с мамой уезжаем в поездку на целую неделю. Рэндзи-кун. Целиком и полностью поручаю Сагири твоим заботам.

— Д-да! Положитесь на меня!

В ответ на его ободряющий, доверительный взгляд я уверенно кивнул и зашагал наверх, где в своей комнате ждала Сагири.

— Сагири, я вхожу-у?..

Привычно преодолев знакомые с пелёнок ступени и коридор, я тихонько толкнул дверь с самодельной именной табличкой.

— Мам, ну как? Нормально сидит? Нигде складок не видно?

— Всё чудесно, милая. Тебе безумно идёт этот фасон.

В спальне хлопотали Сагири и её мама. Девушка увлечённо крутилась перед ростовым зеркалом, проверяя, ровно ли подогнан праздничный наряд.

— Саги… ри?..

На ней была надета лёгкая летняя юката нежнейшего сиреневого оттенка с узором из плывущих облаков.

Талию туго перехватывал пояс-оби глубокого фиолетового цвета, создавая идеальный ансамбль, который сказочно подчёркивал сияние её распущенных белоснежных волос. Казалось, тончайшая ткань и её девичья грация взаимно усиливали очарование друг друга.

— Ой? В-ва-а-ай! Р-Рэндзи?! Ты как тут очутился?!

— Батюшки, Рэндзи-кун, проходи, не стой на пороге!

Точь-в-точь как в тот незабвенный день нашего далёкого детства… Только теперь она заметно выросла, расцвела и выглядела по-настоящему по-взрослому.

— Какая же ты… красивая…

…и я намертво застыл в дверях, не в силах оторвать от неё заворожённого взгляда.