Будучи признанной гениальной ученицей секты Сияющего Рассвета, Линбо обладала глубокими познаниями в пути меча. За несколько десятков лет с момента вступления в секту она уже достигла уровня развития Золотого Ядра. Ее скорость совершенствования вызывала зависть и восхищение у бесчисленного множества практиков, пока во Вратах Облачного сияния не появилась Кунхоу, достигшая Закладки Основы всего за четыре года. На ее фоне ореол гениальности Линбо мгновенно потускнел.

Привыкшая к всеобщему обожанию, Линбо испытывала легкую досаду, а когда обнаружила, что Кунхоу ничуть не уступает ей в красоте, в ее душе и вовсе поднялась буря противоречивых чувств. Что поделать, в этом мире не только мужчины-практики наделены духом соперничества, женщинам он тоже не чужд.

Перенесшись в тайную область, она обнаружила, что разлучилась со старшими и младшими братьями-наставниками. Пройдя совсем немного, девушка увидела, как ученица Врат Юаньцзи сорвалась в ущелье, и мимоходом вытащила её.

«Одно дело спасти привлекательного юношу, но какой прок от спасения изнеженной девицы?»

Таща за собой эту обузу, Линбо всю дорогу расправлялась с иллюзорными демонами. Спасало лишь то, что спасенная знала, в каких лавках продаются самые изящные заколки и где найти лучшую пудру — только благодаря этому Линбо и терпела ее присутствие до сих пор.

Однако сейчас, когда их окружила толпа иллюзорных демонов, Линбо заметила, что эта обуза умудрилась наступить на ее совершенно новое платье. Огромный грязный отпечаток ноги на ткани был просто невыносим. Испорченный наряд отбил у нее всякое желание махать мечом.

«Надо срочно применить пару заклинаний очищения!»

— Ты в своем уме? Нашла время о платье думать! — Кунхоу бросилась вперед, блокируя Водным Инеем бросившегося на них иллюзорного демона, и с лету пнула белошерстную обезьяну с синей мордой.

— Как ты здесь оказалась? — придя в себя, Линбо прыжком переместилась за спину Кунхоу и разрубила надвое тварь, пытавшуюся напасть на ту со спины. — Твое искусство владения мечом подозрительно напоминает базовые приемы Врат Облачного сияния.

«Ха, она что, насмехается над моими навыками?»

Кунхоу нанесла удар ладонью в воздухе, духовная энергия пронзила грудь иллюзорного демона, и тот мгновенно растворился.

— Прошу прощения, фея, путь меча для меня лишь второстепенен. В основном я совершенствуюсь в музыкальном искусстве, поэтому мне далеко до вашей бесстрашной невозмутимости в пылу сражения.

«Эта мелкая девчонка смеет намекать, что я отлыниваю от боя! С виду такая невинная, а на деле — та еще язва!» — подумала Линбо.

Девушки одновременно взмахнули мечами, отбрасывая напирающих тварей.

— Прикрой меня, я пока наложу пару заклинаний очищения, — бросила Линбо.

Кунхоу лишилась дара речи.

«Разве мечевые практики не славятся своей отрешенностью от мирского? И это прославленная гениальная ученица секты Сияющего Рассвета?!»

Сказав это, Линбо, не дожидаясь ответа, опустила голову и начала осыпать платье заклинаниями очищения. Кунхоу несколькими выпадами отогнала приближающихся иллюзорных демонов и, повернув голову, бросила на нее свирепый взгляд.

— Ну ты скоро?

— Готово, — отозвалась Линбо. — Сегодня я покажу тебе, что такое истинное искусство меча.

Она взмыла в воздух, и клинок в ее руке вспыхнул ослепительным серебряным светом. Раздались истошные вопли иллюзорных демонов — больше половины стаи было уничтожено в мгновение ока.

— Видела? — Линбо грациозно приземлилась и искоса взглянула на Кунхоу. — Вот это — настоящий путь меча.

Кунхоу отвернулась и позвала:

— Хуаньцзун.

Линбо застыла.

«Если бы я только знала, что здесь Хуаньцзун из секты Лазурного сияния, разве стала бы выпендриваться? Какой позор!»

— Как ощущения? — спросил Хуаньцзун, всё это время стоявший неподалёку. Он не вмешивался, чтобы Кунхоу набралась боевого опыта.

— Вполне неплохо, — ответила Кунхоу, убирая клинок и подходя к нему.

Хуаньцзун протянул ей раскрытую ладонь.

— Ты отлично справилась, но сосредоточилась только на врагах спереди, совершенно забыв про тылы. Если когда-нибудь окажешься в беде одна, это может стоить тебе жизни.

Она вложила свою руку в его, вновь ощутив успокаивающее тепло, и с улыбкой прищурилась:

— В следующий раз буду внимательнее.

В тот момент она просто подсознательно расслабилась, зная, что рядом находятся Линбо и Хуаньцзун.

Хуаньцзун догадался об этом. Он с легкой досадой рассмеялся, но, не в силах представить ее одну в смертельной опасности, произнес:

— Как только покинем тайную область, тебе придется побольше спарринговать с Линь Ху.

Слушая их тихое воркование, Линбо не сводила с пары глаз. «Это что, такая чистая платоническая дружба? Или у меня просто так мало друзей, что я ничего не понимаю в отношениях между людьми?»

Молча стоявшая позади Цзиньлин давно узнала Хуаньцзуна и Кунхоу, но даже подумать не могла, что они окажутся учениками великих сект. Вспомнив, как опозорилась перед ними ранее, она готова была сквозь землю провалиться.

Однако в тайной области было слишком опасно, чтобы бросаться наутек.

Привыкнув к вседозволенности и потаканию со стороны старших и младших братьев-наставников, Цзиньлин всегда относилась к самосовершенствованию спустя рукава. И только оказавшись в густом лесу, осознала, насколько важен уровень развития. И Линбо из секты Сияющего Рассвета, и Кунхоу из Врат Облачного сияния были гораздо сильнее ее. Среди трех девушек Цзиньлин оказалась на самом дне.

Мало того, что она потеряла лицо, так еще и оказалась в неоплатном долгу перед Линбо, которую ненавидела больше десяти лет.

Жизнь полна неожиданных поворотов, но этот оказался для нее слишком крутым — она едва могла прийти в себя. В этих глухих дебрях, где не было услужливых соучеников, упав в ущелье, растеряв всю духовную энергию и не имея возможности выбраться, Цзиньлин о многом успела передумать.

«Я всегда привыкла полагаться на других, но ведь на них не всегда можно опереться. Разве такой подход правильный?»

Глядя, как Кунхоу и Линбо бесстрашно сражаются, в то время как она вынуждена прятаться в стороне, Цзиньлин внезапно испытала жгучий стыд. Это чувство было невыносимо. Она понурила голову и долго не могла произнести ни слова.

А Хуаньцзун, этот невероятно красивый, но абсолютно не приспособленный к жизни юноша, больше не вызывал у нее ни капли интереса.

Между четырьмя повисла тягостная тишина.

Вскоре лес заволокло густым туманом.

— Направление магической формации изменилось, — Хуаньцзун крепче сжал ладонь Кунхоу. — Запомни: ни в коем случае не отпускай мою руку.

— Хуаньцзун…

Услышав ее слабый, дрожащий голос, Хуаньцзун обернулся. Лицо девушки было залито кровью, плоть буквально кусками отваливалась от костей. Зрачки юноши на мгновение расширились, а затем он отшвырнул руку псевдо-Кунхоу.

— Обезьяна-морок?

Этот вид обезьян был способен принимать человеческий облик и создавать иллюзии, вызывая у людей страх и панику. Именно эти негативные эмоции служили им пищей, делая их сильнее.

— И-и-и! — поняв, что её раскусили, обезьяна-морок бросилась наутек. Хуаньцзун занес меч, но за миг до удара заметил крошечного, размером с ладонь, детеныша, прятавшегося за стволом дерева.

Его мордочка была высохшей и изможденной. Проводив убегающую мать темными блестящими глазами, детеныш протянул вслед пушистые ручонки.

— Сегодня я вас пощажу. Но если это повторится, пеняйте на себя, — клинок со звоном скользнул в ножны. Хуаньцзун принялся за гадательные расчёты, определяя структуру защитных формаций, чтобы найти Кунхоу.

Обезьяна-морок метнулась за ствол, сгребла детеныша в охапку и, высунув голову, стала тайком наблюдать, как силуэт юноши растворяется в тумане.

— Хуаньцзун, почему твоя рука стала такой шершавой? — Кунхоу почувствовала неладное. Ладони юноши были теплыми, мягкими и надежными, с чего бы им вдруг стать сухими, как старая древесная кора?

— Потому что мою… руку… оторвали, — донесся прерывистый шепот.

Кунхоу оглянулась и с ужасом обнаружила, что сжимает не ладонь, а оторванную конечность. Сам юноша стоял в двух-трех шагах, сверля ее мрачным взглядом.

Девушка остановилась, молча отбросила кусок плоти, выхватила из волос Водный Иней и бросилась рубить самозванца:

— Ах ты дрянь! Да как ты смеешь притворяться Хуаньцзуном?!

«В моем сердце он само совершенство! Он прекрасен, элегантен и благороден! А это что за убожество?»

— Ты на свои короткие лапки смотрел? А на сгорбленную спину? Да в тебе нет ни капли очарования Хуаньцзуна!

Двигался фальшивый «Хуаньцзун» на удивление проворно: убегая от разгневанной девчонки, он истошно визжал, и клинок лишь слегка побрил ему шерсть. Взбешенная Кунхоу вытащила магический артефакт и метнула его. В воздухе он обернулся огромной золотой сетью. Эта музыкальная сеть намертво спеленала самозванца.

— Думал сбежать? — Кунхоу подошла к артефакту и, приподняв сеть, наконец разглядела, что под личиной Хуаньцзуна скрывалась до безобразия уродливая обезьяна.

— И-и, — пойманная тварь сложила передние лапы в умоляющем жесте и уставилась на девушку круглыми глазами, словно прося о пощаде.

— А, так теперь мы пощады просим? — Кунхоу поморщилась от тошнотворного зловония. Так пахло от тех, кто годами жил в сырых пещерах и никогда не мылся. Держа монстра в одной руке, девушка уперла другую в бок и решила его припугнуть: — Я еще никогда не пробовала обезьянье мясо. Интересно, какое оно на вкус?

Обезьяна закатила глаза и тут же грохнулась в обморок.

— Уже в отключке? — Кунхоу ткнула пальцем в пушистую макушку. — Куда подевалась твоя смелость? Только что ведь пытался меня до смерти напугать, а теперь притворяешься мертвым?

Она не почувствовала от создания ни зловещей ауры, ни запаха крови — именно поэтому она не прикончила его на месте.

— Ладно, хватит ломать комедию, — Кунхоу распустила золотую сеть. — Если сейчас же не уберешься, я и впрямь пущу тебя на жаркое.

Услышав это, «бессознательный» монстр тут же вскочил и, смешно перебирая всеми четырьмя лапами, кубарем выкатился из поля зрения. Кунхоу нахмурилась: если эта обезьяна умела только менять облик и не обладала особыми силами, то как ей удалось разлучить ее с Хуаньцзуном так, что она даже ничего не заметила?

Достав веер, обычно используемый для раздувания эссенциального пламени во время Очищения Ци, девушка попыталась разогнать туман, чтобы разглядеть дорогу под ногами. Уходить далеко она не решалась, боясь, что Хуаньцзун не сможет ее найти.

— Хуаньцзун, ты здесь?

— Хуаньцзун?

В ответ лишь тишина. В белесой мгле не раздавалось ни звука, кроме ее собственного голоса. Не было ни дуновения ветра, ни шороха живых существ — ничего. Кунхоу вытащила шпильку Фэншоу и, крепко сжимая ее в руке, настороженно огляделась.

Хрусь. Хрусь.

Послышались мерные, неспешные шаги. Расстояние между каждым стуком было выверено с поразительной точностью.

Порыв ветра разогнал туман, и неподалеку показался Хуаньцзун в белых одеждах и с нефритовой короной в волосах. Он помахал ей рукой:

— Кунхоу, иди сюда.

Дзинь.

Пальцы Кунхоу легли на струны Фэншоу.

— Проваливай! — резко бросила она.

В тумане скрывалось множество опасностей, и настоящий Хуаньцзун ни за что бы не остался стоять на месте, подзывая её к себе. В обычной обстановке его шаг и впрямь был ровным и неспешным, словно выверенным по линейке, но так было далеко не всегда.

В тот день в Яньчэне, когда на нее напал тёмный совершенствующийся, юноша бежал к ней быстро и сбивчиво. Никто не может сохранять невозмутимость, когда близкому человеку угрожает опасность.

Зазвучала мелодия Фэншоу, и фигура Хуаньцзуна, как и ожидалось, обратилась густым облаком тумана, бесследно растворившись.

Кунхоу прижала ладонь к струнам. Музыка стихла, туман сгустился, и вокруг вновь воцарилась мертвая тишина. Но уже в следующее мгновение из мглы снова донеслись шаги и легкое покашливание.

— Хуаньцзун? — девушка устремила взгляд в сторону источника звука, не убирая руку со струн Фэншоу.

Из белесой пелены шагнул Хуаньцзун, облаченный в ослепительно-яркие красные одежды, каких она на нем прежде никогда не видела. Наряд переливался магическим светом, уподобляя юношу зажженному красному фонарю.