Чу Цзи Сюань забился в угол экипажа и в тишине предавался экзистенциальным размышлениям. Благородное происхождение, любовь отца-императора... даже чиновники всех рангов выказывали ему особое почтение, ведь он обладал духовным корнем. Все двадцать один год своей жизни юноша купался во всеобщем внимании, словно луна в окружении звезд.

Впервые он так жестоко опозорился, и надо же было случиться этому перед важной персоной, которой ему приходилось угодливо улыбаться. Перед визитом в Павильон Благого Знамения отец-император обмолвился, что их ветвь рода в свое время была приписана к тому самому предку, ушедшему совершенствоваться. Таким образом, Совершенный Хуаньцзун считался его номинальным предком. Хотя сам юноша сильно подозревал, что в этой истории с усыновлением крылся какой-то подвох, а сам прапрадедушка, скорее всего, ни сном ни духом об этом не ведал.

Еще более странным казалось то, что в родословной книге не сохранилось даже имени прапрадедушки. Неужели предки опасались, что злодеи воспользуются этим именем в дурных целях, и потому намеренно вымарали его?

Отношение Хуаньцзуна к Чу Цзи Сюаню нельзя было назвать мягким. Кунхоу даже казалось, что к ученикам секты Лазурного сияния он относится приветливее, чем к Его Высочеству.

Летучие кони мчались стремительно. Меньше чем за стражу они покинули пределы Фэнчэна. Кунхоу приподняла занавеску, взглянула на парящих в небе скакунов, достала из кольца-хранилища два духовных плода и протянула их Чу Цзи Сюаню:

— Ты отправляешься в Усадьбу Пяти Вкусов один, а как же та девушка, Жуи?

— В прошлом году одна фея из Врат Водяной Луны обнаружила у Жуи предрасположенность к бессмертию и приняла её в ученицы. Мы с ней росли вместе и почти никогда не расставались. Если я не смогу вступить в секту и начать совершенствоваться, боюсь, ради меня Жуи упустит столь прекрасную возможность, — Чу Цзи Сюань держал в руках духовные плоды, стесняясь откусывать от них на глазах у старших. — Кто не хочет жить дольше и лучше? Но я боюсь, что за долгие годы она потеряет всех близких, и никого не останется рядом.

— Мне невыносимо думать, что она будет одинока и печальна, поэтому я решил совершенствоваться вместе с ней, чтобы мы оба жили дольше. — Лицо Чу Цзи Сюаня озарилось улыбкой. — Признаюсь, не боясь, что вы, фея, станете смеяться: перед тем как отправиться в путь, я был морально готов к любому позору. Но кто бы мог подумать, что мне так повезет, и я встречу прапрадедушку.

И хотя Кунхоу ничего не смыслила в романтических чувствах, искренность Чу Цзи Сюаня не ускользнула от её внимания:

— У тебя правильный настрой.

Она считала, что все мужчины императорского рода либо безразличны к женщинам, как её родной отец-император, либо содержат целый гарем наложниц, как император Цзинхун. Девушка и не подозревала, что среди них могут быть те, кто относится к чувствам столь серьезно.

Услышав похвалу из уст Кунхоу, Чу Цзи Сюань застенчиво улыбнулся:

— Быть рядом с любимой — самое прекрасное на свете.

Он не стремился к бессмертию, а лишь хотел подольше оставаться рядом с той, кого любил.

Снаружи донеслось пение птиц. Кунхоу приоткрыла занавеску. Горы и равнины за окном утопали в белоснежном покрове — зацвели груши.

— Как красиво... — Она прильнула к окну, завороженно глядя на усыпанные цветами склоны, и даже не заметила, как на макушку опустился лепесток. Хуаньцзун, глядя на ее профиль, протянул руку и смахнул его.

Тонкий, едва уловимый аромат коснулся обоняния. Вот только было неясно, пахнет ли это цветами или девушкой, любующейся ими.

— Прапрадедушка, — видя безмятежное лицо Хуаньцзуна, Чу Цзи Сюань собрался с духом и спросил: — Как вы жили все эти годы?

— С тех пор, как я покинул императорский дворец, я не знал горестей. — Хуаньцзун перевел взгляд на Чу Цзи Сюаня и несколько мгновений рассматривал его. — Ты из ветви третьего брата?

Чу Цзи Сюань смутился. В родословной книге и правда значилось, что его предок приходился прапрадедушке третьим старшим братом. Когда прапрадедушка покинул дом вместе с почтенным бессмертным, того брата номинально приписали к его роду как наследника. Впоследствии, по какому-то стечению обстоятельств, предок взошел на императорский престол, и власть передавалась из поколения в поколение вплоть до самого Цзи Сюаня.

— Прапрадедушка, я… я ваш потомок, — Чу Цзи Сюань уже догадался, ради чего в свое время его предка приписали к прапрадедушке. Сидя лицом к лицу с участником тех событий, юноша сгорал от стыда и не смел поднять глаз.

— Я покинул императорский дворец, когда мне не было и десяти лет. Откуда у меня могли взяться потомки? — Равнодушный взгляд Хуаньцзуна чуть скользнул по нему. — Измени обращение. Впредь зови меня старшим прадядюшкой или Совершенным.

Как и следовало ожидать, их ветвь рода не была признана. Чу Цзи Сюань немного расстроился, но поскольку заранее предвидел подобный исход, то не потерял самообладания:

— Младший запомнил.

— В те годы мы с твоим предком не очень ладили. Я давно оборвал все родственные связи, поэтому не стоит вспоминать о прошлых распрях и обидах, — голос Хуаньцзуна звучал отстраненно. При упоминании рода Чу в нем не чувствовалось ни эмоций, ни привязанности.

— Слушаюсь… — Чу Цзи Сюань, сидевший на коленях на подушке, почтительно поклонился Хуаньцзуну.

Хуаньцзун лишь бросил на него взгляд. Откинувшись на мягкие подушки, он закрыл глаза, чтобы немного передохнуть, и больше не проронил ни слова.

В экипаже вновь воцарилась тишина. Заметив, что Хуаньцзун прилег, Кунхоу опустила занавеску на окне, достала из кольца-хранилища тонкий плед и укрыла его. После этого девушка закрыла глаза и погрузилась в медитацию.

Глядя на эту умиротворенную пару, Чу Цзи Сюань не мог сдержать любопытства. Что за отношения связывали прапраде… старшего прадядюшку и фею Кунхоу? Почему тот запретил ему говорить при ней о «вечной и неразлучной любви», но сам при этом смотрел на девушку с такой нежностью?

Со вчерашнего дня он заметил, что старший прадядюшка смотрел на всех одинаково — отстраненно и равнодушно. И только когда он был рядом с феей Кунхоу, его взгляд наполнялся теплом.

Свет снаружи тайком пробирался сквозь щели в занавесках и осторожно ложился на подол платья Кунхоу, отчего казалось, будто девушка светится изнутри.

Хуаньцзун открыл глаза. Ухватившись за край накинутого на него пледа, он пристально смотрел на залитую светом девушку, и в его темных зрачках заиграли теплые искры.

Они ехали на восток. Ближе к вечеру Кунхоу и ее спутники добрались до небольшого городка, где располагалась Усадьба Пяти Вкусов.

Над горным лесом вился легкий дымок. Стражники у городских ворот были облачены в старые, но вычищенные до блеска доспехи; на их худощавых лицах ярко блестели живые, внимательные глаза. Завидев спускающийся с небес экипаж, запряженный летучими конями, стражники тотчас подобрались.

— Приветствуем почтенного бессмертного. Позвольте узнать, откуда вы прибыли?

— Из Пэйчэна. Мы хотели бы нанести визит хозяину Усадьбы Пяти Вкусов, — Линь Ху протянул стражнику свою табличку жизни. — Прошу простить за беспокойство.

— Почтенный бессмертный, проходите, пожалуйста.

Стражники за всю жизнь ни разу не покидали родных мест. Услышав, что Линь Ху прибыл из знаменитого города практиков, они смотрели на него с завистью и любопытством, но без малейшей злобы или ненависти.

За городскими воротами царила тишина — не гнетущее безмолвие, а безмятежный покой, рождающий чувство умиротворенности и легкой отстраненности от мирской суеты. Согласно правилам этикета, им следовало дождаться утра, чтобы нанести визит в Усадьбу Пяти Вкусов. Но им нужно было торопиться в город Куйчэн, поэтому пришлось появиться ближе к вечеру. Оставалось лишь надеяться, что хозяин Усадьбы закроет глаза на эту вольность ради щедрых даров.

Следуя указаниям радушных прохожих, Линь Ху подвел экипаж к месту назначения. Усадьба Пяти Вкусов не властвовала над городом и располагалась далеко не в самом престижном районе. Если бы не табличка над воротами с вырезанным на ней названием, можно было бы легко принять её за обычное, пусть и чуть более просторное поместье с тремя внутренними дворами.

Кунхоу спрыгнула на землю, но не успела даже постучать: из-за ворот донесся отчетливый звон скрещивающегося оружия. Лицо девушки изменилось — неужели напали злодеи?! Вспомнив, что все Врата Облачного сияния рассчитывали сделать Усадьбу Пяти Вкусов своей зависимой школой, Кунхоу отбросила сомнения. Выхватив из волос меч Водный Иней, она мощным пинком распахнула потертые деревянные створки.

В ту же секунду на нее обрушилось облако белой пыли. Не смея проявлять беспечность, Кунхоу взмахнула рукавом и воздвигла барьер из духовной силы, отгораживаясь от неизвестного порошка.

— Османтусовые пирожные, разумеется, следует приправлять медом и украшать цветками османтуса, только так они сохранят свой истинный вкус!

— Чушь собачья! Соль — основа всех вкусов, без соли нет вкуса! Османтусовые пирожные, естественно, должны быть солеными!

— Будучи кулинарным совершенствующимся, как ты смеешь сквернословить! Какое зловоние исходит из твоих уст!

— Я не только ругаться буду, я тебя еще и поколочу!

В воздухе со свистом проносились ножи для обвалки мяса, овощные тесаки и топорики. При этом ни один из сражающихся даже не задел стоящие неподалеку корзины с клейким рисом, арахисом, медом и прочими припасами — их старательно обходили стороной. Будучи кулинарными совершенствующимися, они не могли поступиться своими принципами: даже в пылу драки их преданность делу оставалась непоколебимой.

И неважно, кто каких взглядов придерживался — уважение к ингредиентам объединяло их всех.

Того нерадивого ученика, что умудрился рассыпать муку, уже повалили на землю и нещадно колотили представители обеих конфликтующих сторон. Остальные же продолжали яростный обмен мнениями о превосходстве соленого над сладким.

Летающие в воздухе ножи всех мастей испускали ослепительное сияние магических артефактов. На первый взгляд можно было подумать, что здесь развернулась кровавая бойня.

Кунхоу ошеломленно застыла на месте. Так вот как ведут себя кулинарные совершенствующиеся в закрытом кругу?

— У османтусового пирожного лучше всего оригинальный вкус. Зачем добавлять мед или соль? — тихо произнес Чу Цзи Сюань. — И мед, и соль скроют часть истинного аромата османтуса.

Кунхоу молча обернулась к юноше, отступила на шаг и указала на царящий во дворе хаос:

— Хочешь присоединиться к их дискуссии?

— В этом нет нужды. В мире тысячи людей, и вкусы у всех разные. Не стоит слишком упорствовать, — глядя на летающее оружие, Чу Цзи Сюань сглотнул и отступил на три шага. — В конце концов, в готовке главное — сохранять душевное равновесие.

Солнце клонилось к закату, а ученики Усадьбы Пяти Вкусов и не думали останавливаться. Кунхоу ничего не оставалось, как хлопнуть в ладоши и громко произнести:

— Собратья по Дао! Я ученица Врат Облачного сияния. Мне необходимо увидеть хозяина вашей Усадьбы. Прошу вас, сообщите ему о моем прибытии.

Заявись сюда темный совершенствующийся, ему бы даже скрывать личность не пришлось — он бы перебил их всех одним махом. С того момента, как она выбила дверь, ученики так увлеклись битвой за соленое и сладкое, что даже не обратили внимания на гостей.

Упорство кулинарных совершенствующихся в их пути было просто пугающим.

— Что?! — Услышав о Вратах Облачного сияния, бойцы замерли как вкопанные. Спешно отозвав разлетевшиеся в разные стороны магические артефакты, они велели младшим братьям- и сестрам-наставницам отнести припасы обратно на кухню, а сами отправили гонца доложить хозяину Усадьбы.

— Ваше прибытие озарило нашу скромную обитель, — старший ученик, поправив одежды, подошел к Кунхоу и почтительно сложил руки в приветствии. Про себя он недоумевал: с чего бы личному ученику именитой секты заявляться в их захудалую школу?

— Собрат по Дао, не стоит таких церемоний, — Кунхоу повернулась и представила своих спутников: — Они из секты Лазурного сияния. Мы прибыли в сопровождении младшего родственника и осмелились вас побеспокоить. Прошу простить нам этот бесцеремонный визит.

Секта Лазурного сияния?

Ученик решил, что ослышался. Что стряслось с этими практиками из именитых сект? Они что, сговорились и решили вместе развлечься в их Усадьбе Пяти Вкусов?

— Почтенные бессмертные, фея, вы слишком добры. Прошу, следуйте за мной. — Стоило ученику провести гостей немного вглубь двора, как навстречу выбежал посланный ранее вестник: — Почтенные бессмертные, фея, прошу вас. Глава школы ожидает в главном зале.

— Благодарю, — ответила Кунхоу. — Прошу собрата по Дао указывать путь.

— Фея, прошу. Почтенные бессмертные, прошу.

Когда Кунхоу и остальные ушли в главный зал, оставшиеся во дворе ученики переглянулись. Какое-то время никто не произносил ни слова.

— Вот и всё. Опозорились перед учениками великих сект, — пробормотал кто-то.

Остальные злобно уставились на него, отчего он в испуге втянул голову в плечи.

Раньше они завидовали Павильону Благого Знамения. В свое время те были на грани краха, но вдруг стали зависимой школой Врат Облачного сияния и обрели вес в мире самосовершенствования. Еще несколько дней назад они мечтали о том, что однажды великая секта спустится с небес и сделает их своими подчиненными. А сегодня ученики двух великих сект застали их за междоусобной дракой. Теперь им было стыдно даже мечтать об этом.

Услышав от ученика о визите практиков из Врат Облачного сияния, почтенный Бэйань первым делом вспомнил девчушку, которую встретил на Празднике Танца Ста Цветов в Яньчэне. Он и сам не знал, откуда взялось это предчувствие — может, у нее просто была слишком очаровательная улыбка?

— Прошу вас.

Услышав голоса снаружи, почтенный Бэйань выпрямился, спрятал в ящик недоеденные маринованные куриные лапки с перцем, приготовленные по секретному рецепту, и не забыл применить заклинание, чтобы выветрить из комнаты запах острой закуски.

Разглядев лицо шедшей впереди девушки, почтенный Бэйань поднялся:

— Фея Кунхоу, Совершенный Хуаньцзун.

— Просим прощения за то, что без спросу побеспокоили вас, — Кунхоу поклонилась в ответ. Обменявшись с почтенным Бэйанем любезностями и вручив дары, она, наконец, объяснила причину визита.

— Хозяин Усадьбы, сегодня эта младшая прибыла с просьбой.

— Фея шутит. Чем я могу вам помочь? — почтенный Бэйань не скромничал, а констатировал факт. У Усадьбы Пяти Вкусов не было ни денег, ни людей, ни редких сокровищ. Чем они могли услужить?

— Никто, кроме вас, не сможет нам помочь, — Кунхоу обернулась и посмотрела на Чу Цзи Сюаня, стоявшего позади Линь Ху.

— Подойди, — Хуаньцзун приоткрыл губы, подзывая юношу. — Хозяин Усадьбы, это мой мирской родственник, родившийся до того, как я ступил на путь практики. У него есть духовный корень. Он увлекается кулинарным искусством, и во всем мире самосовершенствования только ваша школа сможет его приютить.

Приютить...

Почтенный Бэйань решил, что этот потомок, должно быть, совсем не по душе Совершенному Хуаньцзуну, иначе тот не говорил бы так равнодушно и отстраненно. С положением Хуаньцзуна он мог бы устроить своего родственника в любую школу. Зачем ему понадобилась их крошечная секта?

— Молодой господин, протяни левую руку, — почтенный Бэйань не стал ни отказывать, ни соглашаться. Дождавшись, пока Чу Цзи Сюань вытянет руку, он с помощью духовной силы исследовал духовный алтарь и духовную жилу в его теле. — Давно ли совершенствуешься? Кто был твоим наставником?

— Пятнадцать лет. Я изучал основы Очищения Ци под руководством вольного совершенствующегося, которого наняла семья, — Чу Цзи Сюань видел, что хозяин Усадьбы обладает неземной аурой, а смотрит на него мягко и приветливо. Почувствовав симпатию, юноша честно ответил на вопрос.

— Не числясь ни в одной школе, всего за пятнадцать лет достичь пятой ступени Очищения Ци... С такими блестящими задатками зачем молодому господину вступать в нашу Усадьбу Пяти Вкусов? — почтенный Бэйань отозвал духовную силу и тяжело вздохнул: — Наша обитель скромна. Боюсь, стать моим учеником для молодого господина будет сродни понижению.

— Вы не знаете всех обстоятельств, хозяин Усадьбы. Хоть я и вырос в роскоши, мне приходилось изучать кулинарию втайне. Я не смел признаться семье в своем увлечении, — ответил Чу Цзи Сюань. — Прошу вас, не отвергайте мою бездарность, примите меня в ученики.

«Старший прадядюшка говорил, что мои задатки никуда не годятся, а хозяин Усадьбы хвалит мой талант. Кому же верить?» — подумал про себя юноша.

— Молодой господин носит фамилию Чу. Кем вы приходитесь императорскому роду из столицы? — хотя у почтенного Бэйаня уже возникло желание взять юношу в ученики, он не хотел давать согласие, пока не выяснит его личность.

— Отвечаю хозяину Усадьбы: этот младший — третий сын нынешнего императора.

Если он принц, тогда Совершенный Хуаньцзун, его предок...

Столичный род Чу от рождения нес в себе драконью удачу, им была предначертана судьба императоров. В мире смертных такая судьба вызывала бы зависть у каждого, но в мире самосовершенствования, полном практиков, влияние и статус императорской семьи были не так уж высоки.

Все говорили, что столичный род Чу хоть и обладает судьбой императоров, но напрочь лишен духовного корня. За столько поколений продолжительность их жизни ничем не отличалась от обычных людей, и ни один член семьи не встал на путь практики. Кто бы мог подумать, что слухи настолько преувеличены! Если потомкам семьи Чу небесами суждено было рождаться без духовного корня, то откуда он взялся у Совершенного Хуаньцзуна и этого принца?

— Если молодой господин не побрезгует, можешь остаться в Усадьбе Пяти Вкусов, — медленно кивнул почтенный Бэйань. — Однако, став моим учеником, тебе придется подчиняться правилам школы. — Эти слова предназначались не только Чу Цзи Сюаню, но и Хуаньцзуну с Кунхоу.

— Не беспокойтесь, хозяин Усадьбы. Поступив в Усадьбу Пяти Вкусов, он станет вашим учеником, и все правила будут устанавливаться вашей школой, — произнес Хуаньцзун. — Я разорвал свои мирские связи, так что отбросьте все сомнения.

Слова Хуаньцзуна были почти что прямым заявлением: он давно оборвал все мирские привязанности и просто привел сюда человека, а во всё остальное вмешиваться не станет.

Почтенный Бэйань окончательно успокоился. Никому не хотелось бы брать ученика, а потом постоянно оглядываться на его влиятельных родственников. Пусть их Усадьба Пяти Вкусов и была бедна, у нее имелись свои принципы.

А вот Чу Цзи Сюань, услышав слова Хуаньцзуна, немного приуныл. Он несколько раз тайком взглянул на предка, но тот даже не смотрел в его сторону. Юноше оставалось лишь опустить голову и покорно слушать их разговор.

Обсудив вопрос о принятии в ученики, почтенный Бэйань заметил, что на улице уже стемнело, и предложил:

— Прошу всех проследовать со мной, чтобы отведать нашей стряпни.

Услышав о еде, Кунхоу преисполнилась ожиданий: ей не терпелось попробовать блюда Усадьбы Пяти Вкусов.

Но, к сожалению, стоило ей сесть за стол, не успела она даже взяться за палочки, как один из учеников доложил о прибытии главного ученика-наследника школы Сияющего Рассвета — Чандэ.

— Проси, — почтенный Бэйань виновато посмотрел на Кунхоу и Хуаньцзуна: — Прошу вас, подождите немного.

Он не понимал, что за день сегодня выдался: сразу трое личных учеников из великих сект пожаловали в их старую и захудалую школу.

Чандэ, вошедший вслед за учеником, тоже немало удивился, увидев Кунхоу и Хуаньцзуна. На мгновение замерев, он почтительно сложил руки:

— Собратья по Дао, мы снова встретились.

— Приветствую собрата по Дао Чандэ, — ответила поклоном Кунхоу, приглашая его присоединиться к столу. — Собрат по Дао тоже проездом в этих краях?

— На днях до меня дошли слухи, что через несколько дней в городе Куйчэн откроется тайная область. Я решил взять младших братьев- и сестер-наставниц и отправиться туда на разведку.

Чандэ не стал скрывать информацию о тайной области. Хотя такие места обычно сулили богатую добычу, сам он никогда в этой области не бывал. Если Хуаньцзун и Кунхоу тоже заинтересуются, они могли бы отправиться вместе и присматривать друг за другом.

Младших братьев- и сестер-наставниц?

Кунхоу тут же вспомнила фею Линбо, перед которой для прохода непременно нужно было рассыпать свежие цветы:

— Разве другие твои младшие братья и сестры-наставницы не пошли с тобой?

— Они отдыхают на постоялом дворе. Я вспомнил, что поблизости находится Усадьба Пяти Вкусов, и решил нанести визит, — объяснил Чандэ. — Завтра рано утром нам предстоит отправиться в путь, потому я и осмелился побеспокоить вас в столь поздний час.

— Почтенный бессмертный слишком вежлив. Если вы захотите прийти, двери Усадьбы Пяти Вкусов будут открыты для вас двенадцать страж в сутки.

Услышав слова о тайной области, почтенный Бэйань не проявил ни малейшей заинтересованности. В тайной области таилось множество сокровищ, но они не могли на них претендовать. Зачем лелеять несбыточные мечты и соваться туда, чтобы вернуться израненными или и вовсе расстаться с жизнью? Куда лучше оставаться в Усадьбе и спокойно совершенствоваться.

— Собрат по Дао, не знаешь ли ты, сколько дней будет открыта эта тайная область? — спросила Кунхоу.

— В записях говорится, что она открыта сорок девять дней. Но за пятьсот лет многое могло измениться. Ради безопасности я планирую пробыть внутри с младшими соучениками около тридцати дней, а затем мы выйдем. — Чандэ опасался, что у Кунхоу нет опыта пребывания в тайных областях, и она может случайно оказаться в ловушке. — В тайной области сокрыты бесчисленные небесные и земные сокровища, их не унесешь, даже если просидишь там целый год. Если ты решишь отправиться туда, собрат по Дао Кунхоу, будь предельно осторожна.

— Спасибо, что предупредил, я буду крайне осторожна.

Месяц — срок не самый долгий, но и не короткий. Кунхоу обернулась к почтенному Бэйаню:

— Совершенный, не желаете ли отправить одного из своих учеников с нами?

— Уровень развития моих учеников оставляет желать лучшего. Отправься они с вами — лишь станут обузой, — почтенный Бэйань прекрасно понимал, что Кунхоу искренне желает оказать им услугу, но трезво оценивал возможности своих подопечных. Будь это обычное испытание, он бы отбросил всякий стыд и сам стал бы умолять взять с собой хотя бы парочку учеников.

Но тайная область, таящая в себе смертельные опасности — совсем другое дело. Там на каждом шагу подстерегают природные ловушки, и у его юных подопечных попросту не хватит сил, чтобы выжить.

Видя, что почтенный Бэйань не лукавит, Кунхоу не стала настаивать и, воспользовавшись техникой передачи голоса, обратилась к Хуаньцзуну:

«Хуаньцзун, может, завтра мы отправимся вместе с учениками из секты Сияющего Рассвета?»

Хуаньцзун бросил взгляд на Чандэ, который не умолкал с самого порога, и с бесстрастным лицом ответил:

«Мы отправимся одни, без них».

Кунхоу повернула голову и уставилась на Хуаньцзуна, пытаясь понять причину отказа.

«Я не выношу удушливых цветочных ароматов».

«А?» — мысленно опешила Кунхоу.

«Когда сорванные лепестки долго лежат в корзине, они не только приобретают странный запах, но и, стоит их рассыпать, привлекают насекомых».

«…» — Кунхоу лишилась дара речи.

Кунхоу подумала, что техника передачи голоса — величайшее изобретение в мире самосовершенствования. Одно ее существование предотвратило по меньшей мере половину возможных конфликтов.

Долети эти слова до ушей феи Линбо, стол с изысканными яствами, что стоял перед ней, немедленно полетел бы на пол.