— Старший из братьев-наставников, — позвала Кунхоу.

Когда она нашла Чэнъи, тот проверял недавно установленную защитную магическую формацию Павильона Благого Знамения. Хотя Чэнъи посвятил себя пути меча, в искусстве создания формаций он также достиг немалых высот. Среди учеников среднего поколения Врат Облачного сияния он пользовался наибольшим авторитетом, уступая в этом лишь Учуаню.

Поменяв местами два магических артефакта, Чэнъи опустил закатанные рукава:

— Что привело тебя сюда?

Кунхоу улыбнулась нескольким незнакомым на вид ученикам Павильона Благого Знамения, а затем повернулась к Чэнъи:

— Старший из братьев-наставников, я хотела бы кое о чем с тобой поговорить.

Чэнъи окинул ее взглядом и, жестом приказав ученикам Павильона оставаться на местах, увел девушку к каменному столу во дворе. Усевшись, он спросил:

— Рассказывай. Не хватает духовных камней или понадобился какой-то магический артефакт?

Легонько покачав головой, Кунхоу налила чашку чая и почтительно, обеими руками, подала ее Чэнъи:

— Ни то, ни другое.

— О? — Чэнъи сделал глоток. — Тогда в чем дело?

— Брат-наставник, через два дня я хочу отправиться в город Куйчэн, — с легким смущением произнесла Кунхоу. — Ты присматриваешь за Павильоном Благого Знамения, так что я за них спокойна.

— Вместе с Хуаньцзуном? — Чэнъи поставил чашку. На его лице не отразилось ни радости, ни гнева, и от этой невозмутимости Кунхоу стало еще более неловко. Она опустила голову и кивнула.

— Слышал, в Куйчэне пекут очень вкусные персиковые лепешки. Когда доберетесь, не забудь прислать мне немного, — улыбнулся Чэнъи. — Путь туда неблизкий, а я не любитель дальних странствий, так что с вами не поеду.

— Брат-наставник… — Кунхоу украдкой взглянула на него. — Ты не сердишься на меня?

— За что мне на тебя сердиться? Ты ведь изначально отправилась в странствие, чтобы набраться опыта. Неужели я стану заставлять тебя сидеть со мной в Павильоне Благого Знамения? — Чэнъи смотрел на покорно сидящую перед ним девушку, и его улыбка стала еще теплее. — К тому же, рядом с тобой старший Линь и собрат по Дао Хуаньцзун — два могущественных мастера. В их компании ты сможешь многое узнать и увидеть.

Он погладил перстень для большого пальца. Стоило ей ненадолго покинуть школу, как она уже обучилась Очищению Ци. А если проведет еще немного времени со старшим Линем и собратом по Дао Хуаньцзуном, того и гляди, освоит магические формации, талисманные печати и управление зверями.

— Мне хотелось подольше побыть с тобой, — Кунхоу подперла лицо руками и захлопала ресницами. — Разве тебе не будет грустно, если я уеду раньше времени?

— Будет, конечно. Но если мы будем постоянно держать тебя при себе, это пойдет тебе лишь во вред, — со смешком ответил Чэнъи. — Я понимаю твои чувства, однако мы, совершенствующиеся, не скованы мирскими условностями. К тому же, мир Линъю не так уж велик. Если я соскучусь, то сам найду тебя.

— Брат-наставник… — Кунхоу опустила руки, обняла Чэнъи за локоть и широко улыбнулась. — Ты такой хороший.

Тем временем Хуаньцзун стоял за воротами двора на каменных ступенях и наблюдал за теплым общением названых брата и сестры. Отведя взгляд, он развернулся и направился прочь.

— Совершенный Хуаньцзун, — неизвестно откуда появившийся глава Павильона Сун сложил руки в почтительном жесте. — Прошу, задержитесь.

— У главы Павильона ко мне какое-то дело? — Хуаньцзун ответил таким же жестом.

— Ничего серьезного. Просто только что к нам пожаловал гость, и я заметил, что его судьба имеет признаки кровного родства с вашей, Совершенный. Поэтому взял на себя смелость сообщить вам об этом, — пояснил глава Павильона Сун. — Если этот человек — ваш потомок, то вам не помешало бы взглянуть на него.

— Могу я узнать фамилию гостя?

— Наследный принц императорской семьи мира Линъю, Чу Цзи Сюань, — ответил глава Павильона Сун. — Он просит меня предсказать государственную судьбу рода Чу.

Для совершенствующихся императорская семья была не более чем почитаемой декорацией. К ней относились с уважением, но всерьез не воспринимали. Судьбу целого государства предсказать не так-то просто, и род Чу обратился к нему лишь потому, что некогда он задолжал им услугу. Однако стоила ли эта услуга того, чтобы браться за гадание, зависело от отношения Совершенного Хуаньцзуна.

Глава Павильона Сун был человеком умным: он умел не только предсказывать судьбу, но и просчитывать выгоду.

Хуаньцзун уловил скрытый смысл в его словах и невозмутимо произнес:

— Судьба государства предрешена небесами, и предсказывать ее вовсе не обязательно. Тем не менее, меня действительно кое-что связывает с родом Чу. Если глава Павильона не возражает, я бы хотел с ним встретиться.

— Прошу сюда.

По равнодушному лицу Хуаньцзуна глава Павильона понял, что тот не испытывает к наследному принцу, пусть даже и возможному родственнику, особых теплых чувств.

Положение Чу Цзи Сюаня в императорской семье было весьма особенным: его родная мать была совершенствующейся, а сам он обладал духовным корнем. Род Чу из поколения в поколение находился под защитой драконьей ци и правил жителями мира Линъю на протяжении сотен лет. Обладая безмерно высоким статусом, они, казалось, были прокляты: почти ни у кого из потомков не было духовного корня, а те редкие единицы, что им обладали, рождались лишенными таланта и не могли продвинуться далеко на пути самосовершенствования.

Когда выяснилось, что у принца три духовных корня, император-отец был вне себя от радости. Он поведал сыну, что в роду Чу однажды уже рождался невероятно одаренный практик, вот только неизвестно, что тогда произошло. Записи об этом старейшине-предке оказались крайне скудными — не сохранилось даже его имени, лишь порядковый номер среди других принцев.

Цзи Сюань всем сердцем желал вступить в какую-нибудь секту, но крупные секты не принимали его, а мелкие попросту не осмеливались. Все эти годы ему оставалось лишь учиться у приглашенного во дворец вольного совершенствующегося, и к настоящему моменту он еле-еле достиг пятой ступени Очищения Ци.

Просидев какое-то время на коленях поверх подушки, он услышал шаги за дверью. Отставив чашку с чаем в сторону, юноша поправил одежды и повернулся лицом ко входу.

Резные деревянные двери отворились, но первым в комнату вошел вовсе не глава Павильона Сун, а мужчина в белых одеждах, обладающий выдающейся статью. Несколько дней назад Цзи Сюань видел его на улице, но и подумать не мог, что их пути вновь пересекутся в этом месте.

— Приветствую старших.

— Ты не совершенствующийся, так что нет нужды обращаться ко мне как к старшему. Достаточно звать меня Совершенным, — Хуаньцзун прошел на гостевое место и сел. Он оглянулся на вошедшего следом главу Павильона Суна. Тот послушно опустился на место хозяина и молчаливо улыбнулся.

Цзи Сюань, опешив от столь холодного тона, почтительно поклонился:

— Да, Совершенный.

«В прошлый раз я ошибся», — подумал юноша. Этот Совершенный ничуть не походил на предка из рода Чу. Ни у кого в их семье отродясь не было такой властной ауры.

— Я слышал, ты хочешь узнать государственную судьбу рода Чу? — лицо Хуаньцзуна стало серьезным, а в изгибе бровей проступила суровость. — Судьба целой страны затрагивает жизни десятков тысяч людей. Разве можно предсказывать ее из праздного любопытства?

— С-совершенный прав, — у Цзи Сюаня подогнулись колени. Перед этим прекрасным мужчиной он чувствовал себя нашкодившим внуком, которого отчитывает строгий дед, причем внуком весьма пугливым.

— Совершенный Хуаньцзун — выдающийся мастер из секты Лазурного сияния, — с улыбкой добавил глава Павильона Сун.

Услышав это, Цзи Сюань почувствовал, что его колени стали еще более ватными. Если бы этот мастер согласился забрать его в секту Лазурного сияния для обучения, юноша был бы готов стать ему не то что внуком, а хоть правнуком! В Павильон Благого Знамения он пришел под предлогом предсказания государственной судьбы, но на самом деле его главной целью было вступление в секту совершенствующихся.

Его супруга Жуи уже стала ученицей Врат Водяной Луны. Если он сам не посвятит себя практике, то, даже если жена его не отвергнет, из-за короткого срока жизни смертного он не сможет долго оставаться рядом с ней.

— Цзи Сюань осмелится спросить у Совершенного: могу ли я вступить в вашу благородную секту? — с побледневшим лицом и дрожащими руками он отвесил Хуаньцзуну глубокий поклон. Принц был не дурак и прекрасно понимал, что слово Совершенного Хуаньцзуна имеет здесь куда больший вес, чем слово главы Павильона Суна.

— Способностей недостаточно, а первозданная ян уже утрачена, хотя ты еще даже не достиг стадии Закладки Основы, — равнодушно отозвался Хуаньцзун. — Ваше Высочество не соответствует критериям приема учеников в нашу секту.

Чу Цзи Сюань: «…»

Отказ был настолько прямолинейным, что у него защемило в груди.

— Я вижу, что Ваше Высочество уже имеет определенный уровень развития. Почему бы вам не продолжить совершенствоваться во дворце? — поглаживая бороду, произнес глава Павильона Сун. — Вступив в секту, вам придется отринуть все титулы и жить по строгим правилам. Разве это не будет для вас унизительным?

— Если я смогу стать учеником секты, то с радостью отброшу все эти пустые титулы! — Цзи Сюань почтительно поклонился до земли. — Прошу Совершенного и главу Павильона поверить в мою искренность.

Глава Павильона Сун вздохнул:

— Дело не в том, что я не хочу вам помочь. Просто Павильон Благого Знамения принимает лишь тех, кто имеет предрасположенность к гаданию, а таланты Вашего Высочества, похоже, лежат в иной плоскости. Если вы не сочтете мой вопрос дерзким, не могли бы вы сказать, в чем вы сильны?

Чу Цзи Сюань: «…»

В детстве его воспитывали как наследника престола. Позже, когда император-отец обнаружил у него духовный корень, во дворец был приглашен вольный совершенствующийся. Все эти годы они пытались отправлять дары в десять великих сект, надеясь, что кто-то из них примет его, но увы — десять великих сект славились неподкупностью и отвергали любые подношения. До сегодняшнего дня Цзи Сюаню так и не удалось примкнуть ни к одной школе. Совершенный Хуаньцзун был, пожалуй, самым высокопоставленным практиком, которого он когда-либо встречал.

Хуаньцзун оценивающе оглядел юношу: таланты крайне скудные, характер ничем не выдающийся, да к тому же уже познал женщин. Никаких особых навыков, парню за двадцать, а его уровень развития все еще на стадии Очищения Ци. Потомки рода Чу мельчали с каждым поколением — лучше бы он с ним и вовсе не встречался.

Глава Павильона Сун, видя, что гость не может назвать ни одного своего таланта, сухо кашлянул:

— Ваше Высочество, подумайте еще. Неужели нет ничего, что бы вас по-настоящему интересовало?

Цзи Сюань, очевидно вспомнив о чем-то, покраснел до корней волос и робко покосился на Хуаньцзуна. Тот изогнул бровь и произнес тоном холодным, как снег:

— Говори.

— Я… я люблю готовить.

Будучи совсем маленьким, Цзи Сюань тайком наблюдал за работой императорских поваров на дворцовой кухне. Их молниеносное владение ножом и ловкость, с которой они управлялись с тяжелыми котлами, пробудили в нем глубокий интерес к кулинарии.

К сожалению, статус члена императорской семьи не позволял ему не только стоять у плиты, но даже приближаться к кухне — одно его появление там вызывало у слуг панику и крики. Долгие годы он осмеливался готовить лишь во время тайных вылазок с Жуи, балуя ее простенькими блюдами.

— Надо же… — глава Павильона Сун заметил устремленный на него взгляд Хуаньцзуна и поспешно изменил вертевшуюся на языке фразу: — Какое интересное увлечение.

Во всем мире самосовершенствования практики, избравшие путь кулинарии, встречались крайне редко. Единственной школой, принимавшей поваров-совершенствующихся, была Усадьба Пяти Вкусов. Однако Павильон Благого Знамения не поддерживал с ними никаких связей, так что, при всем желании, помочь Сун ничем не мог.

Впрочем, Совершенный Хуаньцзун вполне мог бы оказать такую услугу. Хозяин Усадьбы Пяти Вкусов, почтенный Бэйань, водил дружбу с мастерами Обители Мягкого Ветра, которая, в свою очередь, была зависимой школой секты Лазурного сияния. Хуаньцзун же был личным учеником этой секты. Если бы он замолвил словечко, вступление Его Высочества в Усадьбу Пяти Вкусов не составило бы труда.

Но главная проблема заключалась в том, что Совершенный Хуаньцзун совершенно не выглядел человеком, готовым помочь.

Вспомнив о своем долге перед императорской семьей Чу, глава Павильона Сун вознамерился сказать пару добрых слов за юношу, но Совершенный Хуаньцзун уже поднялся и направился к выходу со двора.

Сун опешил. Значило ли это, что разговор окончен?

— Хуаньцзун?

Покинув двор старшего брата-наставника, Кунхоу хотела найти главу Павильона Суна, чтобы подробнее расспросить его о Древе Ищущего Облака. Но ученики снаружи сообщили, что тот принимает гостей. Она уже собиралась уходить, как вдруг из дверей показался Хуаньцзун.

Выходит, гостем главы Павильона был именно он?

— Почему стоишь на улице? — Хуаньцзун поднял руку. — Иди сюда.

— Удобно ли? — засомневалась Кунхоу, не желая им мешать.

— Все в порядке. Это один из потомков моего рода. По правилам он должен называть тебя старым наставником-прадедом, — Хуаньцзун повел девушку внутрь. — Мальчишка не блещет талантами, да и характер у него заурядный, но, к счастью, по натуре он не злой. К тому же он увлекается путем кулинарии. Я планирую рекомендовать его для обучения в Усадьбу Пяти Вкусов. Надеюсь, почтенный Бэйань окажет мне эту небольшую услугу.

— Усадьба Пяти Вкусов — отличное место! — услышав, что потомок Хуаньцзуна интересуется путем кулинарии, Кунхоу прониклась к нему симпатией еще до того, как увидела. — Пища для народа — все равно что небо. Постигать Дао через кулинарию — это чудесно! У твоего потомка определенно большое будущее.

Хуаньцзун: «…»

— Но все же пусть он не называет меня старым наставником-прадедом. Звучит так, будто я какая-то старуха! Боюсь, такое обращение сразу испортит мое впечатление о нем, — полушутя-полусерьезно добавила Кунхоу. — Да и тебе, Хуаньцзун, не стоит быть таким строгим. Ты же не старше его на десять поколений. Добавлять к титулу приставку «старый» просто некрасиво.

Хуаньцзун: «…»

С тех пор как Хуаньцзун вышел, Цзи Сюань не находил себе места. Лишь присутствие главы Павильона Суна заставляло его из последних сил сохранять присущую членам императорской семьи элегантность. Услышав за окном шаги, он украдкой выглянул в дверь и, увидев, что Совершенный Хуаньцзун возвращается, с облегчением выдохнул.

А девушка позади него — разве это не та самая особа, с которой он гулял несколько дней назад?

— Фея, прошу, займите почетное место, — глава Павильона Сун поднялся и поклонился Кунхоу.

— Глава Павильона, прошу, оставьте формальности, — Кунхоу ответила на поклон и взглянула на сидящего поодаль Цзи Сюаня. В его чертах лица можно было уловить отдаленное сходство с Хуаньцзуном, однако ни аурой, ни внешностью он с ним не сравнится.

Увидев, что даже глава Павильона кланяется этой молодой девушке, Цзи Сюань торопливо встал и сложил руки в приветствии.

— Не стоит, не стоит, садись скорее, — Кунхоу достала два флакона с пилюлями и всучила их юноше. — У меня нет для тебя ничего особенного, но возьми эти пилюли Собирания Духа, не обессудь.

Пилюли Собирания Духа, способные накапливать духовную энергию и ци, считались редкостью, доступной в основном внутренним ученикам сект. Разве мог Цзи Сюань отказаться от такого сокровища? Но почему эта фея сходу дарит ему подарки? Это что, новые обычаи в мире самосовершенствования? Или же…

Его тело и сердце целиком и полностью принадлежали Жуи! Он ни за что не променяет свою честь на два флакона с пилюлями!

— Эти предметы слишком ценные, я не смею их принять. Прошу, фея, заберите их обратно, — Цзи Сюань поклонился и обеими руками протянул пилюли Кунхоу.

— Фея Кунхоу — последний ученик владыки пика на Пике Приюта Луны во Вратах Облачного сияния, — пояснил глава Павильона Сун, видя нерешительность принца. — Раз уж фея одаривает тебя, принимай без колебаний.

Цзи Сюань перевел взгляд на главу Павильона, а затем посмотрел на девушку. В ясных глазах феи Кунхоу не читалось никакого скрытого умысла, и лишь тогда он низко поклонился:

— Премного благодарен, фея.

— Не стоит благодарностей, — Кунхоу подошла к Хуаньцзуну и села рядом. — Я слышала от Хуаньцзуна, что ты хочешь постигать Дао через путь кулинарии?

Цзи Сюань прекрасно понимал, что в глазах большинства практиков путь кулинарии считается чем-то недостойным. Однако под выжидающим взглядом Кунхоу он все же стиснул зубы и кивнул.

— У тебя длинные и сильные пальцы, для пути кулинарии в самый раз, — задумалась девушка. — Хуаньцзун, по пути в город Куйчэн мы как раз будем проезжать Усадьбу Пяти Вкусов. Может, отправимся завтра и заодно забросим его туда перед тем, как ехать дальше?

— К-как я могу так утруждать фею? — взволнованно и растроганно пробормотал юноша. Он и представить не мог, что фея из десяти великих сект окажется столь добросердечной. Она не только не высмеяла его желание стать поваром, но и вызвалась лично сопроводить его до секты!

— Пустяки, нам все равно по пути, — отмахнулась Кунхоу. — К тому же, ты вроде как мой младший потомок, так что это совсем не в тягость.

М-младший потомок?

В голове Цзи Сюаня словно вспыхнула молния. Неужели в семейных хрониках закралась ошибка, и тем самым предком, ставшим совершенствующимся, был не принц, а принцесса?! Он еще раз посмотрел на Кунхоу: брови изящные, как ивовые листья, глаза сияют, как звезды — писаная красавица, с виду не старше шестнадцати лет. В записях говорилось, что предка забрали совершенствующиеся, когда тому еще не исполнилось и десяти. Если ее уровень развития настолько высок, то нет ничего удивительного в том, что она выглядит такой юной!

Осознав это, Цзи Сюань стал смотреть на Кунхоу с неподдельным родственным теплом.

Пусть она и выглядит молодо, но на самом деле она его пра-пра-пра-пра-пра-прабабушка. Для краткости — прапрабабушка!

— Хуаньцзун, что скажешь? — спросила девушка.

— Как скажешь, — Хуаньцзун кивнул и сурово обратился к Цзи Сюаню: — Если тебе удастся стать учеником Усадьбы Пяти Вкусов, запомни: ты должен всецело посвятить себя практике, отринуть статус принца, почитать учителей и уважать учение Дао. Усвоил?

Кунхоу в изумлении уставилась на спутника. Отринуть статус принца? Потомок Хуаньцзуна оказался принцем… Неужели Хуаньцзун тоже благородных кровей?

— Благодарю Совершенного за наставление. Я все запомнил, — в душе юноша недоумевал: кем же приходится этот мужчина его прапрабабушке, раз позволяет себе отчитывать его с позиции старшего? Неужели…

Он перевел взгляд с одного на другую, и в его глазах блеснуло понимание.

В том, что практики становились спутниками Дао, не было ничего необычного. И хотя этот Совершенный Хуаньцзун казался чересчур холодным, он обладал выдающейся внешностью, происходил из знатного рода и вполне годился в мужья его прапрабабушке.

— Хуаньцзун прав, — заметив, как Цзи Сюань переводит взгляд с нее на Хуаньцзуна, Кунхоу решила, что он испугался сурового тона мужчины. — Как только ты вступишь в секту, твои прежние титулы и статус обратятся в дым. Если ты не сможешь их отпустить, то не продвинешься на пути самосовершенствования.

— Да, младший все запомнит. Прошу прапрабабушку не волноваться! — Цзи Сюань отвесил Кунхоу поклон, подобающий младшему поколению.

Прапрабабушка? Что за странное обращение! Оно звучало еще хуже, чем «старый наставник-прадед». Бровь Кунхоу нервно дернулась, но, увидев послушный и почтительный вид юноши, она проглотила готовые сорваться с языка возмущения.

«Ладно, ради Хуаньцзуна не стану с ним препираться».

Вернувшись во двор, Цзи Сюань тотчас же поделился с женой радостной вестью о встрече со старшими предками:

— Прапрабабушка лично проводит меня в Усадьбу Пяти Вкусов, чтобы я мог поприветствовать хозяина Усадьбы! Жуи, я смогу самосовершенствоваться вместе с тобой!

— Но разве в родовых записях не сказано, что на путь самосовершенствования ступил пятый принц? — порадовавшись вместе с мужем, Жуи вдруг вспомнила об этой детали, когда они уже легли в постель. Как принц мог превратиться в принцессу?

— Эти записи переписывали несколько десятков лет назад, а сами события произошли более трех столетий назад. Нет ничего удивительного, если при переписывании закралась ошибка, — отмахнулся Цзи Сюань. — Прапрабабушку зовут Кунхоу, и она выдающаяся ученица Врат Облачного сияния!

— Кунхоу… — задумчиво протянула Жуи. Кажется, она уже где-то слышала это имя. Видя, что улыбка не сходит с лица мужа, она добавила: — Завтра рано утром я должна отправляться во Врата Водяной Луны. Какое счастье, что фея Кунхоу решила тебе помочь. Иначе я бы лучше отказалась от вступления в секту, чем оставила тебя одного.

— Глупости говоришь…

В преддверии скорой разлуки молодой паре о многом нужно было поговорить. Им так хотелось, чтобы эта ночь длилась как можно дольше.

Кунхоу в ту ночь спалось неважно. Ей приснился волосатый здоровяк, который гнался за ней с криками «бабушка!», и во сне она от злости хорошенько его поколотила. Она — шестнадцатилетняя красавица, с какой стати кто-то смеет звать ее бабушкой?!

Проснувшись в дурном настроении, Кунхоу специально надела самое нежное и яркое платье. Проведя немало времени перед зеркалом, она наконец почувствовала, что успокоилась. Выйдя из своей комнаты, она тут же наткнулась на сидящего на корточках перед воротами двора Цзи Сюаня.

— Приветствую прапрабабушку, — завидев девушку, юноша подскочил и почтительно поклонился. — Доброе утро, прапрабабушка.

Кунхоу: «…»

Она молча похлопала себя по груди, пытаясь унять внезапно кольнувшее сердце:

— Я отведу тебя к Хуаньцзуну.

Если он продолжит ее так называть, она точно состарится раньше времени! Доведя юношу до дверей комнаты Хуаньцзуна, Кунхоу указала внутрь:

— Заходи сам. А я пойду попрощаюсь со своим старшим братом-наставником.

— Слушаюсь. Счастливого пути, прапрабабушка, — покорно кивнул Цзи Сюань.

Именно в этот момент Кунхоу подумала, что этот юноша хоть и похож на Хуаньцзуна внешне, но по характеру абсолютно не вызывает симпатии.

Стоило Кунхоу отойти, как двери открылись. Хуаньцзун окинул гостя холодным взглядом:

— Чего застыл на пороге? Заходи.

— Слушаюсь, — встретившись взглядом с Совершенным, Цзи Сюань вновь почувствовал слабость в коленях и послушно шагнул внутрь.

— Сколько лет прошло с тех пор, как ты начал самосовершенствоваться? — нахмурился мужчина, глядя на понурый вид юноши.

— Младший начал практиковать в семь лет, так что в общей сложности прошло уже пятнадцать лет, — честно ответил принц. — Обучавший меня великий наставник был вольным совершенствующимся на стадии Золотого Ядра.

Великий наставник говорил ему, что достичь пятой ступени Очищения Ци всего за пятнадцать лет — это весьма неплохой результат для всего мира самосовершенствования. И что, если бы принц с самого начала обучался в секте, он мог бы уже достичь восьмой ступени.

— Потратить целых пятнадцать лет и достичь лишь пятой ступени Очищения Ци? — брови Хуаньцзуна сошлись на переносице. Однако, заметив испуганный вид принца, он не стал браниться, а просто достал несколько руководств для практиков стадии Очищения Ци и бросил их ему: — Выучи это наизусть.

— Благодарю Совершенного за дарованные книги! — Цзи Сюань просиял. Хоть этот Совершенный Хуаньцзун и казался суровым, сердце у него было доброе.

Час спустя, под полные сожаления взгляды обитателей Павильона Благого Знамения, Кунхоу и Хуаньцзун приготовились переступить его порог.

— Фея Кунхоу, пожалуйста, подождите! — выбежала им вслед Хунлин. — Прошлой ночью я сделала для вас предсказание: выходя сегодня за ворота, вам следует переступить порог правой ногой.

— Спасибо, что предупредила, — Кунхоу втянула занесенную было левую ногу и шагнула правой.

— Пожалуйста, берегите себя, — девушка окинула взглядом всех присутствующих и, наконец, остановила его на Чэнъи.

Тот ласково улыбнулся:

— Будь осторожна в пути и береги здоровье. О делах школы не волнуйся, мы со всем справимся.

Кунхоу развернулась, подбежала к Чэнъи, крепко его обняла и лишь затем, вновь переступив порог правой ногой, запрыгнула в экипаж, не оглядываясь.

Взгляд Хуаньцзуна на мгновение задержался на большом пальце правой руки Чэнъи, после чего мужчина последовал за Кунхоу и тоже поднялся в повозку.

Под хор почтительных прощаний экипаж тронулся с места. Заметив, что Кунхоу выглядит немного подавленной, Хуаньцзун извлек из кольца-хранилища магический артефакт, подаренный ему старшими еще в детстве, и протянул девушке:

— Держи.

— Что это? — Кунхоу с любопытством уставилась на танцующую внутри стеклянного шара крохотную фигурку и поднесла вещицу поближе к лицу. — Внутри скрыта маленькая магическая формация?

— Угу, — Хуаньцзун увидел, как в глазах спутницы вновь вспыхнул огонек, и его взгляд смягчился. Легко коснувшись шара пальцем, он высвободил танцующую девичью фигурку. Та обратилась призрачным силуэтом, вылетела из стеклянной сферы и исполнила прямо перед Кунхоу танец небесной феи.

Завершив танец, иллюзия вновь сжалась до размеров крохотной фигурки и оказалась запечатанной внутри шара.

— Словно чудесный сон! Воистину прекрасное зрелище! — восхищенно выдохнула девушка, бережно баюкая шар в ладонях. Обернувшись, она заметила, как забившийся в угол кареты Цзи Сюань не отрывая глаз смотрит на артефакт в ее руках: — Тебе нравится?

— Н-нет, вовсе нет, — торопливо замотал головой юноша.

— Если нравится, попроси своего прапрадедушку подарить тебе пару забавных вещиц. — Кунхоу подумала, что будет несправедливо, если только ее одну станут называть таким старым титулом. — Да, Хуаньцзун?

— Зачем парню играть в такие игрушки? — фыркнул Хуаньцзун, доставая из кольца-хранилища несколько атакующих магических артефактов и раскладывая их перед Цзи Сюанем. — Выбирай.

— Нет-нет-нет, премного благодарен за вашу щедрость, Совершенный, но мне ничего не нужно, — открестился принц. Разложенные перед ним сокровища сияли ослепительным светом — сразу было видно, что это невероятно ценные предметы. Как младший потомок, он не мог позволить своей прапрабабушке остаться в долгу перед посторонним человеком!

— Он же твой прапрадедушка, какой еще Совершенный? — Кунхоу повертела стеклянный шар в руках, удивляясь, почему Цзи Сюань отказывается от даров Хуаньцзуна. — Дары старших не отвергают. Быстро бери, кому говорят!

— Благодарю… прапрадедушку, — Цзи Сюань, даже не глядя, выудил один из атакующих магических артефактов.

— Угу, — коротко кивнул Хуаньцзун. — Не стоит благодарностей.

Глядя на такого смирного и покорного Цзи Сюаня, Кунхоу ни за что бы не поверила, что перед ней принц, не будь рядом Хуаньцзуна.

— Ранее младший не ведал о глубоких чувствах, связывающих прапрабабушку и прапрадедушку, и если я проявил неучтивость, прошу прапрадедушку меня простить, — приняв столь ценный дар, Цзи Сюань решил, что должен сказать пару приятных слов, чтобы порадовать старшее поколение: — Желаю прапрадедушке и прапрабабушке скорейшего вознесения в царство бессмертных и неразлучной любви!

Услышав про «неразлучную любовь», Хуаньцзун так разозлился, что у него запылали кончики ушей, а сердце сбилось с ритма:

— Недостойный потомок, не смей нести вздор!

— А? — Кунхоу на мгновение опешила, но затем до нее дошло, что Цзи Сюань, должно быть, все неправильно понял. Неудивительно, что он без конца называл ее прапрабабушкой! Осознав это, девушка разразилась хохотом, схватившись за живот. Она смеялась так сильно, что покатилась по мягким подушкам экипажа, растрепав прическу и задыхаясь, но так и не смогла остановиться.

— Хуаньцзун, твой потомок просто уморителен! Ха-ха-ха! — сквозь смех выдавила Кунхоу, держась за бока. — Ой, не могу, живот болит!

Чу Цзи Сюань: «…»

Так значит… эта фея Кунхоу вовсе не предок рода Чу, а Совершенный Хуаньцзун — предок?

Конец. Теперь его точно вычеркнут из родовых списков.

Увидев, что девушка смеется до слез, Хуаньцзун протянул руку и помог ей подняться с подушек, чтобы она не ударилась головой о стенку:

— Будь осторожнее.

Сунув пилюлю Безмятежного Сердца в рот Кунхоу, мужчина повернулся к Цзи Сюаню и отчеканил:

— Нелепость!

Сколько лет Кунхоу? Разве между ними может быть…

Это просто возмутительно!

И как у него мог появиться такой непроходимо глупый потомок-внучатый племянник?

— Ничего страшного, он же не знал, — проглотив пилюлю Безмятежного Сердца, Кунхоу немного отдышалась. Заметив, что Цзи Сюань побледнел от страха, она потянула Хуаньцзуна за рукав: — Не пугай ребенка.

Хуаньцзун опустил взгляд на бледные тонкие пальцы, вцепившиеся в его рукав, и прикрыл глаза:

— М-м.

Его мягкие кончики ушей раскраснелись так, словно вот-вот брызнут кровью.