Назад Том 1 · Глава 138

— Откуда такая уверенность? — Кунхоу, увидев, что бурлящая вокруг духовная энергия успокоилась, отпустила руку Хуаньцзуна. Но в следующий миг он снова притянул её к себе, крепко заключив в объятия.

— Я буду заботиться о тебе так, как не сможет ни один другой мужчина в этом мире, — голос Хуаньцзуна, прижимавшего её к себе, звучал нежно, словно журчащий ручей.

— Вы, мужчины, только и умеете, что говорить красивые слова, — Кунхоу запрокинула голову, пытаясь посмотреть на Хуаньцзуна, но смогла разглядеть лишь его подбородок. — Что с тобой сейчас было?

Хуаньцзун опустил взгляд и, заметив на её теле раны, слегка помрачнел:

— Не двигайся, я нанесу лекарство.

Он наносил мазь очень осторожно, но его пальцы безостановочно дрожали, словно он подавлял в себе тысячи эмоций. Кунхоу перехватила его за запястье и со вздохом произнесла:

— Хуаньцзун, подними голову. Посмотри на меня.

Хуаньцзун поднял взгляд. Его ясные глаза были полны вины и печали. Это напомнило Кунхоу золотистого шелкового пса, которого держали во Вратах Облачного сияния. С виду он казался грозным и величественным, но стоило ему нашкодить, как он начинал смотреть на людей своими блестящими черными глазками, да так жалобно, что сердце невольно сжималось от умиления.

— Это всего лишь царапины, ничего страшного.

Ей, пострадавшей, приходилось утешать главного виновника, но что поделать, если это её собственный мужчина?

— Я виноват, — голос Хуаньцзуна прозвучал хрипло и мрачно, подобно тяжелым грозовым тучам над океаном, за которыми скрывалась неистовая буря. — Больше такого не повторится.

— Хуаньцзун… — Кунхоу, наблюдая за выражением его лица, протянула руку и направила духовную энергия в его тело. С духовным алтарем не обнаружилось никаких проблем, и она мысленно вздохнула с облегчением. — Ты поднял такой переполох. Глава секты Цзинь, должно быть, очень волнуется. Давай скорее выйдем к ним.

Рука, наносившая мазь, на мгновение замерла. Хуаньцзун бросил взгляд на плотно закрытую дверь пещерной обители. Здесь были только они вдвоем, в их собственном, тихом и спокойном мире, где никто им не мешал.

— Хорошо, — он достал из кольца-хранилища новое платье Струящейся бессмертной и протянул Кунхоу. — Твоя одежда порвана. Переоденься.

— И откуда в твоем кольце-хранилище столько женских вещей? — с помощью заклинания Кунхоу быстро сменила наряд. Платье пришлось впору; очевидно, Хуаньцзун сшил его специально для неё.

— В те дни, когда ты ночевала в одном дворце со своими соучениками, мне по ночам было нечем заняться, вот я и создал для тебя несколько магических одеяний. — Увидев, что наряд сидит идеально, Хуаньцзун улыбнулся. — Тебе нравится?

— Очень красиво, — Кунхоу достала гребень из нефритовой кости и вложила ему в руку. — Когда твоя духовная энергия вышла из-под контроля, она растрепала мне все волосы. В качестве наказания ты должен их расчесать и собрать.

Кто бы мог подумать, что почти всемогущий Совершенный Чжунси потерпит свою первую в жизни неудачу в борьбе с женской прической.

Волосы Кунхоу были гладкими, как шёлк. Стоило ему с трудом собрать пряди слева, как справа тут же тайком выскальзывало несколько локонов. А уж когда дело дошло до того, чтобы свернуть их в пучок, его руки и вовсе перестали слушаться: он не понимал, в какую сторону крутить, и вскоре от волнения даже покрылся испариной.

Кунхоу не торопила его. Она лениво развалилась на мягкой кушетке и, держа в руке зеркальце, наблюдала за успехами Хуаньцзуна.

В итоге, промучившись полчаса, Кунхоу пришла к выводу, что теперь её шевелюра выглядит еще более растрепанной, чем раньше.

— Видимо, помогать мне прихорашиваться перед зеркалом — не твоё призвание, — Кунхоу не выдержала и рассмеялась. Забрав из его рук гребень из нефритовой кости, она весьма ловко и привычно закрутила волосы в изящный пучок.

— Впредь я буду усердно тренироваться, — Хуаньцзун с обиженным видом посмотрел на её профиль, всем своим видом выражая уныние.

— Умница, я в тебя верю, — Кунхоу сняла с него заколку-венец, расчесала растрепавшиеся волосы и поправила белоснежные одежды. — Пойдем.

Хуаньцзун протянул руку и сжал её ладонь. Так и не поднявшись с места, он позвал:

— Кунхоу.

— М? — девушка обернулась и, увидев, что он все еще сидит на полу со скрещенными ногами, наклонилась и присела перед ним на корточки. — В чем дело? Неужели в пещере интереснее, чем снаружи?

— Рядом с тобой где угодно будет интересно, — Хуаньцзун посмотрел ей прямо в глаза с невероятно серьезным выражением лица.

Кунхоу моргнула и дотронулась до его лба:

— Хуаньцзун, ты что, внезапно постиг искусство льстивых речей?

Перехватив её руку, он поднес её к своим губам и нежно поцеловал:

— Я говорю только правду.

— …

Какая женщина устоит, когда красивый мужчина говорит столь прекрасные слова?

Увидев, что буйство духовной энергии внезапно прекратилось, Цзиньюэ с облегчением выдохнул. Цюшуан, казавшаяся внешне невозмутимой, в душе тоже украдкой утирала холодный пот. Но поскольку она была старшей, ей приходилось сохранять хладнокровие перед младшим поколением.

Дверь пещерной обители неожиданно открылась, и Хуаньцзун с Кунхоу вышли, держась за руки. Цзиньюэ несколько раз пристально взглянул на Хуаньцзуна, и в его сердце закралось сомнение: неужели его ученик, когда у него зарождался сердечный демон, кусал себе губы? Почему они кажутся такими красными и припухшими?

— Совершенная Цюшуан, наставник, — Хуаньцзун не спешил отпускать руку Кунхоу. Подведя её к Цзиньюэ, он наконец разжал пальцы и поклонился обоим старшим. — Этот младший оказался ни на что не годным и заставил вас волноваться.

— Главное, что ты цел.

На сердце у Цзиньюэ было множество слов, которые он хотел высказать, но при виде невредимого ученика все они словно испарились. Он похлопал Хуаньцзуна по плечу и обратился к стоявшей рядом с ним Кунхоу, лицо которой выражало само очарование и кротость:

— Спасибо за ваш труд, госпожа Кунхоу. Пожалуйста, хорошенько отдохните.

— Глава секты Цзинь слишком преувеличивает, это было совсем не трудно, — Кунхоу украдкой скосила глаза на губы Хуаньцзуна, и её улыбка стала еще более кроткой и смущенной.

Кончики ушей Хуаньцзуна слегка покраснели, но он не проронил ни слова.

Цзиньюэ, наблюдая за ними со стороны, втайне терял терпение: такая прелестная девушка сама ему улыбается, а этот негодник-ученик стоит, как чурбан, и только пялится в пол. Разве так должен вести себя настоящий мужчина?

Он повернул голову и посмотрел на Линь Ху, стоявшего позади. Видимо, придется поручить Линь Ху найти побольше книг о том, как ухаживать за девушками. Пусть ученик почитает, изучит их, а еще лучше — выучит наизусть.

— Кунхоу, пойдем со мной в комнату, я проверю твои меридианы, — Цюшуан, глядя на то, как эти двое обмениваются многозначительными взглядами, поняла, что Цзиньюэ наверняка нужно поговорить с Чжунси наедине. Пришлось ей взять на себя роль злодейки.

— Ох… — Кунхоу бросила на Хуаньцзуна тоскливый взгляд и покорно поплелась вслед за Цюшуан.

Хуаньцзун провожал её взглядом до тех пор, пока её силуэт не скрылся из виду. Лишь тогда он отвел глаза. Повернувшись и заметив, что наставник внимательно за ним наблюдает, он склонил голову:

— Наставник.

— Через три дня ученики Врат Облачного сияния отправятся домой. Каковы твои планы?

Цзиньюэ знал, что его ученик питает чувства к Кунхоу, но никак не ожидал, что они зашли так далеко. Он растил Чжунси более трехсот лет и никогда прежде не видел, чтобы тот настолько открыто проявлял эмоции. В его памяти Чжунси даже в детстве был холодным и неразговорчивым мальчиком. Как бы старшие ни пытались его развлечь или какие бы редкие магические артефакты ни дарили, на его лице редко отражались хоть какие-то чувства.

Но только что, когда Кунхоу уходила, нежелание Чжунси расставаться с ней было настолько очевидным, что это повергло Цзиньюэ в шок. В то же время он испытывал чувство радости: по крайней мере, госпожа Кунхоу тоже не была равнодушна к его ученику. Иначе…

Мечевые практики нечасто влюбляются. Но если уж это случается, то раз и на всю жизнь.

— Наставник, — Хуаньцзун виновато поклонился. — Ваш ученик хочет отправиться вместе с Кунхоу.

— Даже если над тобой будет смеяться весь мир самосовершенствования, ты не пожалеешь об этом?

— Не пожалею.

— А если во Вратах Облачного сияния тебе станут на каждом шагу чинить препятствия, тоже не пожалеешь?

— Не пожалею, — покачал головой Хуаньцзун. — Врата Облачного сияния — её дом. Я не позволю ей оказаться в трудном положении.

Слушая его, Цзиньюэ испытывал и душевную боль, и бессилие. Мальчик, которого с малых лет растили как избранного небесами гения, теперь готов терпеть подобные унижения. Пусть самому ученику и все равно, но ему, как наставнику, было обидно до глубины души:

— Неужели госпожа Кунхоу настолько хороша, что ради неё стоит отказаться от славы в мире самосовершенствования, отбросить свою гордость и достоинство?

— Наставник, до встречи с ней у меня не было ничего, чем бы я дорожил. Будь то репутация или достоинство — для меня их попросту не существовало.

В его жизни существовали лишь меч и практика. В ней не было места ни радости, ни гневу, ни печали. Как не было и никаких желаний.

— К тому же, Кунхоу ни за что не позволит, чтобы меня обижали.

Ревность, жажда, алчность — все эти чувства были ему чужды. До тех пор, пока он не встретил Кунхоу. Он начал ревновать, когда Кунхоу подарила свой первый выкованный перстень для большого пальца Чэнъи. Он жаждал стать к ней еще ближе. И с жадностью желал получить все чувства, которые Кунхоу могла ему дать.

Подобное состояние сердца нельзя было выставлять напоказ, но для него это было в новинку, и он совершенно не хотел от него отказываться.

— Я понял, — Цзиньюэ протянул руку и нащупал пульс Хуаньцзуна. Указательный палец молодого человека слегка дрогнул, но он не отстранился, позволив Цзиньюэ проверить свое состояние.

— Духовный алтарь значительно укрепился. Похоже, небесно-земное парное совершенствование с госпожой Кунхоу принесло тебе немало пользы, — Цзиньюэ убрал руку. — Что касается духовных трав, я уже отправил людей к Морю Уван и в Долину Внимающего Ветра. Можешь больше не беспокоиться об этом.

— Ученик заставил наставника волноваться, — Хуаньцзун опустил ресницы.

— Главное, чтобы с тобой всё было в порядке, тогда твой наставник будет спокоен. — Увидев, что Хуаньцзун вновь обрел свой привычный равнодушный вид, Цзиньюэ махнул рукой. — Ладно, ступай. Иди к госпоже Кунхоу.

Смотреть на это невыразительное, словно вытесанное из дерева лицо было для него сущим мучением.

— Ученик откланивается. — Хуаньцзун послушно ушел.

Линь Ху проводил его взглядом и уже собирался последовать за ним, но Цзиньюэ его окликнул. Пришлось остановиться.

— Линь Ху, малыш Чжунси не подпускает к себе посторонних, но ты — совсем другое дело… — Цзиньюэ протяжно вздохнул. — Впредь тоже прошу тебя присматривать за ним и повсюду сопровождать.

— Глава секты, можете не волноваться. Я все понимаю.

Цзиньюэ лишь через силу улыбнулся и больше ничего не сказал.

Три дня спустя, под прощальные взгляды адептов секты Лазурного сияния, Цюшуан призвала роскошный летучий дворец, на котором они сюда прибыли. Ученики Врат Облачного сияния поднялись на борт и, обернувшись, увидели, что Совершенный Чжунси взлетел следом за Кунхоу. Все лишь мысленно поразились: какие же теплые отношения связывают Совершенного Чжунси и младшую сестру-наставницу Кунхоу! Он решил проводить её прямо до летучего дворца.

Но вот летучий дворец уже поднялся в воздух (даже глава секты Лазурного сияния лично пришел их проводить), а Совершенный Чжунси всё никак не спускался. Только тогда до адептов Врат Облачного сияния наконец дошло: Совершенный Чжунси что, собирается лететь вместе с ними?!

— Старший брат-наставник Учуань, как думаешь, судя по такому поведению… неужели Совершенный Чжунси собирается войти в семью жены в наших Вратах Облачного сияния? — Линхуэй, сидевшая в комнате и попивавшая чай вместе с Учуанем и остальными, повернула голову к окну. Снаружи Кунхоу и Совершенный Чжунси до сих пор стояли у перил, любуясь пейзажами. У младшей сестры-наставницы всегда была такая привычка: ей нравилось летать на большой высоте и разглядывать раскинувшийся под облаками мир. По её словам, в такие моменты она чувствовала себя истинной небожительницей.

Сама Линхуэй не особо понимала это увлечение, но видя, как Совершенный Чжунси охотно составляет компанию младшей соученице в столь скучном занятии, в глубине души очень радовалась. В конце концов, кто бы стал жаловаться на то, что у их младшей сестры-наставницы столько обаяния?

— А? — Учуань, держа во рту глоток чая, замер, не зная, как ответить на этот вопрос.

Даже если Совершенный Чжунси действительно решит войти в семью жены, далеко не факт, что дядя-наставник Вантун даст на это свое согласие.

В любом случае, дядя-наставник Вантун ни при каких обстоятельствах не должен узнать об инциденте с Котлом Дракона и Феникса.