Кунхоу подняла голову от груди Хуаньцзуна и обнаружила, что иллюзорная формация уже рассеялась, а глава секты Цзиньюэ и наставница-предок Цюшуан стоят неподалеку. Отстранившись от юноши, она поправила одежду, подбежала к Цюшуан и звонко, с ноткой кокетства, произнесла:
— Наставница-предок.
Цюшуан заметила, что взгляд девушки по-прежнему ясен, а уровень развития стал намного плотнее. Сделав вид, будто ничего не произошло, она сказала:
— Звёздный диск еще не деактивирован, не действуй в одиночку.
Едва она договорила, как последний барьер перед ними пал. Совершенный Юаньчэнь по-прежнему сидел на северной позиции, его лицо было мертвенно-бледным, а дыхание — слабым, словно тонкая нить. Хунъянь стояла в ядре формации, а напротив неё — Цзюсу, в уголках губ которого виднелись следы крови.
Увидев появление Кунхоу и остальных, Цзюсу без малейших колебаний нанес Хунъянь смертельный удар. Истратив всю свою духовную энергию на активацию Звёздного диска, она была полностью истощена и совершенно не могла уклониться.
Кунхоу, не раздумывая ни секунды, призвала Водный Иней и с невероятной скоростью заслонила собой Хунъянь. Хоть ее уровень развития и уступал Цзюсу, ей удалось отразить часть атаки. Тем не менее, мощный поток воздуха отбросил Хунъянь: она перекатилась по земле и замерла рядом с мастером Юаньчэнем.
Неизвестно, что Хунъянь сделала с Цзюсу, но, увидев, что Кунхоу напала на него, он не стал мстить, а развернулся, собираясь сбежать. Словно предвидя такой исход, Хуаньцзун сложил ручную печать. Меч Драконьего Рева, неся в себе свирепую мощь, устремился прямо к духовному алтарю противника.
Цзюсу едва избежал смертельного ранения. Меч Драконьего Рева пронзил его живот, и хлынувшая мечевая ци разорвала кожу мужчины. Он превратился в кровавое месиво. Будучи практиком на стадии Великой Колесницы, он не смог уклониться от удара того, кто находился лишь на стадии Разделения Духа. Оставалось только гадать, насколько тяжелые травмы он получил до этого.
— Видела? — Хунъянь, лежа на земле и выплевывая огромные сгустки крови, вдруг залилась радостным, безумным смехом. Она повернула голову к Кунхоу: — Мужская любовь всегда полна сладких речей и блеска, но как только дело касается их самих, под всей этой мишурой обнаруживается лишь эгоистичная грязь.
Кунхоу дрогнула губами, но Хуаньцзун сделал пару шагов вперед, заслоняя ее собой.
Цзюсу ударил себя ладонью по животу. Меч Драконьего Рева издал гудящий звук и, в конце концов, был выдавлен из его тела. Когда Чжунси призвал клинок обратно, тот непрерывно дрожал в его руке. Юноше пришлось влить в меч духовную силу, чтобы вернуть ему прежнее спокойствие.
Цзиньюэ и Цюшуан выбросили вперед свои магические артефакты, преграждая путь собиравшемуся бежать Цзюсу. Тот лишь холодно усмехнулся, не обращая внимания на хлещущую кровь:
— Вы думаете, что с вашими жалкими силенками сможете меня остановить?
В его словах было слишком много высокомерия, что заставило Цзиньюэ и Цюшуан удвоить бдительность. Кто бы мог подумать, что именно в этот момент Цзюсу схватит лежащую на земле Хунъянь, ударит ее ладонью и бросит в их сторону, словно живой щит.
Цюшуан взмыла в воздух, ловя женщину, а Цзюсу превратился в луч света и растворился во мраке ночи.
— Пи? — Лежащая на земле узкоглазая облезлая лисица попятилась. Повернув морду в ту сторону, где исчез Цзюсу, она развернулась, готовясь дать деру.
Золотой луч обвился вокруг ее поясницы. Лисица дернулась пару раз и распласталась по земле, притворяясь мертвой. Кунхоу забросила животное в клетку и поспешила к Хунъянь.
Лицо Совершенной приобрело восковой оттенок, словно из нее вытянули всю жизненную силу. Лишь едва заметно вздымающаяся грудь служила доказательством того, что она еще дышит.
Цюшуан попыталась передать ей духовную энергию, но Хунъянь остановила ее руку:
— Не нужно…
Рука Цюшуан замерла. Она прекрасно понимала, что жизнь Хунъянь угасает, словно лампа, в которой закончилось масло. Стерев кровь с ее лица, она спросила:
— К чему всё это?
Для посторонних старые обиды и счеты были не более чем темой для светских бесед за чашкой чая, но для самих участников событий они оставались воспоминаниями на всю жизнь.
Совершенная Хунъянь лишь улыбнулась. Она прижала ладонь к груди Цюшуан, и мгновение спустя лицо наставницы-предка изменилось. Кунхоу, осторожно поддерживающая голову раненой, смутно ощутила, что та что-то сказала Цюшуан. Вот только она использовала технику передачи мыслей, поэтому девушка ничего не услышала.
— За всю свою жизнь я совершила две глупости. В первый раз я поверила, что смогу вырваться из лап судьбы, но связалась не с тем человеком, позволив ему погубить моих собратьев по секте. Во второй раз я думала, что найдется тот, кто пройдет со мной путь наперекор предначертанному. Кто же знал, что самое главное в его сердце — это Будда, а не я.
Хунъянь улыбнулась. Потеряв весь свой былой пыл, она теперь напоминала неуловимый весенний ветерок, готовый развеяться в любой момент.
Сидевший со скрещенными ногами Юаньчэнь открыл глаза. Поднявшись с земли, он шатаясь подошел к Хунъянь. Его зрачки дрожали. Промолчав долгое время, монах лишь произнес имя Будды.
Опираясь на грудь Кунхоу, Хунъянь со спокойным выражением лица смотрела на стоящего перед ней монаха. В тот год, когда они встретились, он был всего лишь юным послушником с бритой головой и живыми, выразительными глазами. Достаточно было одного тайного взгляда на неё, чтобы его лицо вспыхнуло, словно спелый персик.
Она сидела в безжизненном Дворце Звёздного Круга, обсуждая с ним Будду и саму жизнь. Тогда этот послушник сказал, что вернётся в свою школу, снимет кашаю и останется с ней.
Затем она ждала и ждала. Ждала, пока не сменятся пути звёзд, пока не придёт весть о том, что настоятель Монастыря Чистой Тишины принял его в свои личные ученики. Тогда она поняла: её юный послушник больше не вернётся.
Она сжимала в руках письмо, переданное им. В нём не было ни слова о Будде, но каждая фраза кричала о нём. Она оказалась для монаха лишь любовным испытанием на пути к постижению природы Будды. Испытание пройдено, и теперь он, естественно, должен был обратиться к милосердию Владыки Будды.
— Мастер Юаньчэнь, — тихо позвала она его по титулу. Взгляд женщины начал расфокусироваться. — Мой юный послушник, я умираю. Твоё сердце наконец-то обрело свободу.
Кунхоу подняла голову, глядя на Юаньчэня. Она хотела увидеть в его глазах скорбь или сожаление, но там не было ничего. Монах оставался невероятно спокойным и исполненным благости. Для него мирская суета ничем не отличалась от любого другого совершенствующегося. Он был Буддой, а она — женщиной-практиком на пороге смерти, нуждающейся в упокоении души.
У Кунхоу в горле встал комок. Ей было тяжело на сердце, но она не знала, что сказать. У неё даже не было права вмешиваться.
— Я заставила тебя пожертвовать сотней лет твоего развития, чтобы открыть Великую звёздную формацию. Отныне мы друг другу ничего не должны.
Хунъянь вновь открыла глаза. Они сияли так ярко, словно зажжённые светила на Звёздном диске, однако Кунхоу чувствовала, что дыхание женщины становится всё слабее.
— Если бы только тогда я послушалась приказа наставника и не спустилась с горы… — мягко и нежно улыбнулась Хунъянь. — К счастью, я наконец-то исполнила предсмертную волю своей секты. Теперь мне не стыдно предстать перед ними.
Юаньчэнь медленно закрыл глаза и сложил ладони вместе. Он ничего не сказал и больше не смотрел на умирающую. Неясно, было ли его сердце подобно стоячей воде, или же он просто не осмеливался взглянуть на неё.
Именно в этот миг Хунъянь внезапно ударила монаха ладонью в грудь. Находящаяся совсем рядом Кунхоу ощутила, как из тела Совершенной в Юаньчэня хлынул поток духовной энергии. Хунъянь увядала прямо на глазах. Одернув руку, она холодно произнесла:
— Я не желаю быть в долгу перед другими, особенно перед теми, кто предал меня. Юаньчэнь, желаю тебе поскорее достичь рая и узреть истинного Будду.
Она мертвой хваткой вцепилась в запястье Кунхоу:
— Запомни, не доверяй мужчинам так легко. Жизнь дается лишь раз, искренние чувства бесценны — не раздавай их кому попало.
Сказав это, Хунъянь разжала пальцы. Словно завершив все дела в этой жизни, она закрыла глаза.
— Она пала, — в наступившей тишине произнесла Цюшуан. — Оповестите людей из Врат Луны и Звезд.
Если бы Хунъянь только что не передала Юаньчэню последние остатки своего развития, она смогла бы продержаться еще немного. По крайней мере, она бы дождалась своих учеников и ушла бы из жизни молодой и красивой.
Глядя на постаревшую женщину в своих объятиях, Кунхоу достала из кольца-хранилища роскошный отрез парчи и накрыла им тело Хунъянь. Она повернула голову, чтобы взглянуть на закрывшего глаза Юаньчэня, затем перевела взгляд на Хуаньцзуна, который всё это время оставался рядом с ней. Внезапно в её сознании закружился вихрь мыслей, и духовная энергия со всех сторон хлынула к ней.
— Кунхоу собирается прорваться на следующий уровень развития, — Цюшуан еще раньше заметила, что духовная энергия в теле девушки стала настолько плотной, что это вызывало тревогу. Теперь же, ощутив, как всколыхнулась энергия в пространстве, она наклонилась и подняла тело Хунъянь. — Всем отступить.
Во время прорыва совершенствующимся больше всего вредило постороннее вмешательство.
Цзиньюэ оттащил своего ученика в сторону и оставил его у входа во двор:
— Если так волнуешься, оставайся здесь и будь охраной прорыва.
Чжунси, не раздумывая, сел со скрещенными ногами. Цзиньюэ лишь вздохнул. За эту ночь произошло так много событий, что с наступлением рассвета уже никто не сможет спать спокойно. Еще вчера Кунхоу находилась только на ступени Пробуждения Сердца, как же она могла внезапно совершить прорыв? И что именно Хунъянь сделала в иллюзии?
— Хунъянь… Она открыла Врата созвездий, — Цюшуан наклонилась и поправила волосы покойной, отчего та стала выглядеть так, словно просто изящно состарилась и мирно уснула.
Услышав это, Цзиньюэ содрогнулся. Будучи главой секты Лазурного сияния, он прекрасно понимал, чем являлись Врата созвездий. Это был малый мир, созданный поколениями совершенствующихся из Врат Луны и Звезд, и открыть его было непросто. Во времена кризиса туда могли отправить ученика с необычной судьбой, чтобы тот повысил свой уровень развития и улучшил состояние сердца. Однако цена каждого такого открытия была непомерно высока. Главы всех поколений выступали в роли стражей этих врат и одновременно — жертвами для их открытия. К счастью, за последнюю тысячу лет их ни разу не открывали.
Он обернулся и посмотрел на Хуаньцзуна. Хунъянь постоянно твердила, что Чжунси — это дитя судьбы, призванное спасти мир самосовершенствования, но человеком, которого она отправила во Врата созвездий, оказалась Кунхоу. Неужели…
Клубящиеся в небе тучи небесного испытания совершенно не походили на явление, сопровождающее переход со ступени Пробуждения Сердца к стадии Золотого Ядра. Скорее это напоминало разрушение Ядра и формирование Младенца — прорыв через целую ступень.
Что именно скрывалось за Вратами созвездий, члены Врат Луны и Звезд никогда не раскрывали чужакам, и в летописях не было никаких записей об этом. Когда юная Кунхоу вышла из иллюзии, он не заметил ничего необычного, кто бы мог подумать, что ей уготована такая судьба.
Осознавая это, Цзиньюэ не испытал ни недовольства, ни зависти, наоборот, он почувствовал облегчение. Бремя спасения целого мира самосовершенствования было слишком тяжелым и мучительным для любого практика. Его ученику не придется нести эту непосильную ношу — как тут не радоваться?
Главы Врат Луны и Звезд всех поколений вели затворнический образ жизни и не смели сближаться с другими людьми, опасаясь, что чувства затуманят их рассудок.
— Наставница… — поспешно прибыли ученицы Врат Луны и Звезд. Их взгляды скользнули по собравшимся и в конце концов остановились на земле.
На лице ведущей их женщины-практика отразилась скорбь, но вскоре она взяла себя в руки. Подойдя к телу Хунъянь, она опустилась на колени и совершила церемонию трех поклонов с девятью касаниями земли головой. Стоящие позади нее ученицы последовали ее примеру. Несмотря на их глубокое горе, на лицах девушек не было ни единой слезинки.
Цюшуан окинула взглядом их бледные лица и вложила уже деактивированный Звёздный диск в руки старшей ученицы.
Та взглянула на артефакт, и её лицо слегка изменилось: Звёздный диск был активирован? Значит, наставница открыла Врата созвездий? Старшая ученица подняла глаза на Совершенную Цюшуан и, изо всех сил сдерживая боль в сердце, поклонилась ей:
— Благодарим вас, Совершенная.
Она не стала спрашивать Цюшуан, почему наставница внезапно активировала Звёздный диск во всю мощь, и даже не задала вопроса о причинах её смерти.
Члены Врат Луны и Звезд могли рассчитать судьбу любого человека, но их собственные оставались для них скрыты. Однако, вступая в секту, они должны были усвоить одну истину: жизнь и смерть предначертаны Небесами, и пытаться изменить этот порядок бесполезно.
— Примите мои соболезнования, — видя горе этих учениц, Цюшуан не знала, какие слова утешения подобрать. — Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь просить.
— Вчера утром наставница сказала мне: если возникнут трудности, обратись за помощью к старейшинам Врат Облачного сияния, они точно не откажут. — Старшая ученица наклонилась и подняла тело Хунъянь. — Возможно, наставница давно предвидела сегодняшний день. Хоть нам и тяжело мириться с ее уходом, мы должны уважать ее выбор.
Она взглянула на собирающиеся в небе тучи небесного испытания и поклонилась Цюшуан:
— Простите, но младшим пора удалиться.
Они появились внезапно и ушли так же стремительно. С самого начала и до конца они ни разу не взглянули на стоящего неподалеку Юаньчэня. Возможно, они не знали о прошлом, связывавшем его и Хунъянь, а может быть, им было всё известно.
Но человек уже был мертв, и дела давно минувших дней утратили свое значение.
Юаньчэнь сделал шаг в том направлении, куда удалились ученицы Врат Луны и Звезд, но внезапно споткнулся обо что-то.
Это была испачканная в пыли кашая.