Назад Том 1 · Глава 113

Кунхоу стремительно повернула голову к Вантуну. Хотя выражение его лица оставалось прежним, в глазах застыла нескрываемая тревога.

Заметив это легкое движение Кунхоу, Хуаньцзун проследил за ее взглядом и увидел стоявшего неподалеку Вантуна. Опустив глаза на их с Кунхоу сплетенные пальцы, он с явной неохотой медленно разжал ладонь:

— Иди к нему.

Скорость совершенствования Кунхоу была поразительной — в точности как у него самого в былые времена. Хуаньцзун до сих пор помнил, как после завершения очередного затвора замечал в глазах соучеников смутную зависть или ревность. Тогда наставник объяснил ему: завидовать чужим успехам и стыдиться собственных недостатков — в природе человека. Истинное освобождение и успех кроются в умении совладать с этими чувствами.

Однако во взглядах личных учеников Врат Облачного сияния Хуаньцзун видел лишь радость и неподдельный восторг. Казалось, чем выше становился уровень развития Кунхоу, тем больше это их радовало.

— Совершенный Чжунси, — Учуань шагнул вперед и учтиво поклонился. — Вы, должно быть, утомились за это время. Прошу, пройдемте со мной, выпьем пиалу чая.

Спустя более чем полгода разлуки аура Совершенного Чжунси стала еще более естественной, достигнув состояния возвращения к первозданной простоте. Даже с нынешним уровнем развития Учуань не мог уловить в нем ни малейшего следа совершенствующегося. Достичь стадии Разделения Духа в столь юном возрасте — поистине поразительное достижение. Неудивительно, что весь мир самосовершенствования считает его единственной надеждой на вознесение за последнюю тысячу лет.

Учуань поднял голову и посмотрел на небо. Небесное Дао непредсказуемо. За какие прегрешения мир Линъю постигла такая кара, что уже столько лет ни один практик не смог вознестись?

— Благодарю за заботу, — ответил Хуаньцзун. Повернувшись к Кунхоу, он тихо добавил: — Я пока пойду к собрату по Дао Учуаню.

Разгаданная Вантуном, Кунхоу почувствовала неловкость. Услышав слова Хуаньцзуна, она почтительно поклонилась стоявшему рядом Учуаню:

— Хорошо. Я тоже давно не виделась с наставником, старшими братьями и сестрами-наставницами, нам нужно о многом поговорить. Иди пока со старшим братом-наставником Учуанем, выпей чаю.

Учуань перевел взгляд с одного на другую, но выражение его лица осталось неизменным:

— Прошу.

Как только Хэнъянь и Учуань увели Хуаньцзуна, Вантун мгновенно утратил свое напускное спокойствие и раздраженно махнул рукой в сторону Кунхоу:

— Пошли, пошли, живо за мной.

Личные ученики с других пиков, заметив переменившееся выражение лица Вантуна и вспомнив, что Кунхоу только что вышла, держась за руки с Совершенным Чжунси, смекнули: дело нечисто. Они поспешно всучили девушке подарки и бросились врассыпную. Никому не хотелось попасть под горячую руку, когда чужой наставник отчитывает свою ученицу.

Когда все разбежались, Вантун помрачнел и вперился взглядом в Кунхоу:

— И что всё это значит? Что между тобой и Совершенным Чжунси?

— Наставник, ваша ученица просто поддалась мимолетному порыву страсти… — тихо пролепетала Кунхоу. — Прошу, не гневайтесь.

— Ты хоть понимаешь, какое положение в мире самосовершенствования занимает Совершенный Чжунси? — Вантун глубоко вздохнул. — Если из-за тебя он столкнется с любовным испытанием и его состояние сердца пошатнется, вся секта Лазурного сияния сживет тебя со свету!

— Но вы ведь сами говорили, что Врата Девяти Фениксов хотели выдать одну из своих учениц за Чжунси, чтобы они стали спутниками Дао? — робко возразила Кунхоу.

— А ты видела, чтобы секта Лазурного сияния на это согласилась? — Вантун понизил голос и заговорил назидательным тоном. — Знаешь ли ты, что Врата Девяти Фениксов даже предложили кровь феникса, лишь бы получить их согласие?

Кровь феникса — редчайшее сокровище, сохранившееся с древних времен. Несмотря на всю его ценность, секта Лазурного сияния отказалась без малейших колебаний. Очевидно, они возлагали на Хуаньцзуна огромные надежды и не желали, чтобы он пошел даже на малейшие уступки ради древних артефактов.

— А губа у тебя не дура. Из всех мужчин-практиков мира самосовершенствования ты положила глаз именно на Совершенного Чжунси, — Вантун не знал, злиться ему или смеяться. В то же время он опасался, что если эта влюбленность ни к чему не приведет, Кунхоу впадет в уныние. — В огороде полно капусты, а тебе подавай самый сочный и дорогой кочан!

— Наставник, я же ваша собственная ученица, — пробормотала Кунхоу. — Как можно называть родную ученицу свиньей, которая роется в огороде?

— В моих глазах ты, безусловно, самый драгоценный кочан нефритовой капусты во всем мире, а любой мужчина, который к тебе приблизится — уродливый жирный хряк, — вздохнул Вантун. — Но люди предвзяты. Совершенный Чжунси прославился еще в юности, уничтожил бесчисленное множество злобных тёмных совершенствующихся и пользуется огромным уважением. Если кто-то узнает о твоих чувствах, то в глазах всего мира самосовершенствования именно он будет тем самым бесценным кочаном капусты.

Кунхоу не нашлась что ответить. Она понимала: наставник говорит это не для того, чтобы уязвить ее, а чтобы открыть глаза на суровую реальность их мира.

— Эх, знал бы я раньше… Когда мы отдавали секте Лазурного сияния чешую цзяожэня, надо было стребовать с них должок покрупнее. Глядишь, Совершенный Чжунси увидел бы, какая ты красавица, да еще и с пятистихийным духовным корнем, и сам бы предложил себя в мужья, — Вантун то и дело качал головой, поглаживая бороду. — Ну почему из всех мужчин ты выбрала именно его?

Если бы ей приглянулся кто-то другой, Вантун мог бы пустить в ход угрозы или подкуп. Но к Совершенному Чжунси было просто не подступиться — ни с какой стороны.

Кунхоу мысленно усмехнулась: если бы несколько редких целебных трав могли заставить Хуаньцзуна отдать себя в обмен, то ему пришлось бы расплачиваться с ней еще несколько жизней подряд.

Конечно, она не осмелилась озвучить это наставнику. И хотя Кунхоу была еще юна, она уже понимала: чувства, построенные лишь на долге, недолговечны.

Тем временем в главном зале Врат Облачного сияния Хэнъянь с улыбкой смотрел на сидевшего в гостевом кресле Чжунси:

— Совершенный Чжунси, как вам гостить в нашей скромной обители? Привыкли ли вы? Кунхоу еще молода и неопытна, прошу простить ее за любые оплошности.

— Глава секты, вы преувеличиваете. Кунхоу во всем проявляла себя безупречно, — Чжунси учтиво поклонился Хэнъянью. — Как вы знаете, мой духовный алтарь был поврежден. И лишь благодаря заботе Кунхоу все это время мой уровень развития начал постепенно восстанавливаться. Это я должен просить у нее прощения за причиненные неудобства. Прошу, старший, не называйте меня Совершенным. Обращайтесь ко мне просто Чжунси или Хуаньцзун.

— Хуаньцзун — ваше мирское имя? — Хэнъянь кивнул, не став упорствовать. — Хорошее имя. «Хуань» означает «подпирающий небеса и опирающийся на землю», а «цзун» — «уважаемый всеми». Тот, кто дал вам это имя, несомненно, желал, чтобы вы стали великим человеком, достойным всеобщего почитания.

— Глава секты мне слишком льстит, — ответил Хуаньцзун.

Хэнъянь еще около получаса беседовал с гостем, обмениваясь любезностями, после чего попросил Учуаня проводить Хуаньцзуна в гостевой двор.

Когда Учуань вернулся, Хэнъянь слегка покачал головой:

— Совершенный Чжунси всё ещё не утратил свою первозданную ян.

О столь деликатных вещах Хэнъянь не мог спросить напрямую, поэтому ему пришлось полагаться на чтение по лицам. Опасаясь ошибиться, он наблюдал за юношей с особым вниманием.

— Теперь-то вы успокоились?

— Какое там успокоился! — тяжело вздохнул Хэнъянь. — То, что с этим всё в порядке, еще не значит, что нет других проблем.

Он собственными глазами видел, как племянница-наставница Кунхоу цеплялась за пальцы Совершенного Чжунси. И кто кем тут еще пользуется?

Не успел Хуаньцзун обосноваться в гостевом дворе, как на пороге возник Вантун. В присутствии старика юноша держался куда более скованно.

— Благодарю Совершенного Чжунси за то, что всё это время он приглядывал за моей нерадивой ученицей, — Вантун наблюдал за изящными, отточенными движениями Хуаньцзуна, заваривавшего чай, и, поглаживая подбородок, мысленно признал: а вкус на мужчин у его младшей ученицы и впрямь отменный.

— Старший слишком вежлив. Судя по иерархии наших сект, мне следует называть вас дядей-наставником, — Хуаньцзун почтительно подал ему пиалу двумя руками. — В таком случае Кунхоу приходится мне младшей сестрой-наставницей, и заботиться о ней — мой прямой долг.

Ни одна секта не потерпела бы, чтобы их самый выдающийся ученик погряз в любовных утехах. Более того, Кунхоу даже не подозревала о его чувствах. Разве мог он выдать себя и спровоцировать Вантуна наказать девушку по возвращении?

За свои девятьсот с лишним лет жизни Вантун прекрасно усвоил универсальные фразы, которыми практики мягко отвергали чужие чувства: «я отношусь к ней как к сестре-наставнице» или «он мне как брат-наставник». Звучало это крайне деликатно, но отношения между соучениками приравнивались к кровным узам. Кому придет в голову заглядываться на собственную сестру?

Услышав слова «младшая сестра-наставница», у Вантуна екнуло сердце. Похоже, мечтам его драгоценной ученицы не суждено было сбыться. Он долго смотрел на Хуаньцзуна, не решаясь заговорить, а затем молча сделал глоток и произнес:

— Отличный чай.

— Этот чай мне удалось добыть в одной тайной области. Если дяде-наставнику он пришелся по вкусу, у меня есть еще, — с этими словами Чжунси извлек из кольца-хранилища здоровенный тюк духовного чая. Совершенно не умея угождать старшим, он просто от чистого сердца вываливал перед ними подарки.

Глядя на источающий густую духовную энергию чай, Вантун проникновенно произнес:

— Совершенный Чжунси, позвольте старику обратиться к вам как к племяннику. Мы, практикующие, не придаем значения мирским благам, но вы…

Стоило Вантуну лишь похвалить столь редкий чай, как этот юноша тут же отдал все свои запасы. Его обезоруживающая прямодушие заставляла искренне сочувствовать Цзиньюэ. Кого он воспитал? Раздает драгоценности направо и налево, и даже глазом не моргнет!

Хуаньцзун в недоумении посмотрел на старика. Понравился ему чай или нет?

Вздохнув, Вантун отсыпал из огромного тюка небольшую баночку заварки:

— Старик редко пьет чай, этого будет более чем достаточно.

— Тогда я приберегу остальное. Как только у дяди-наставника закончатся запасы, я принесу еще, — с этими словами Хуаньцзун послушно убрал чай обратно.

Вантун: «…»

Этот мальчишка, избравший путь меча, был честен до безобразия. И хотя он отверг чувства его ученицы, у Вантуна просто язык не поворачивался выискивать в нем недостатки. Распрощавшись с Хуаньцзуном, старик вернулся на Пик Приюта Луны. Застав Кунхоу за обучением нескольких учеников-внуков сердечным методам, он тяжело вздохнул:

— Кунхоу, пойдем со мной.

Заметив мрачный вид наставника, Кунхоу решила, что стряслось нечто серьезное. Обернувшись к Гуйлиню и остальным, она велела:

— Продолжайте постигать методы самостоятельно.

Увидев, что дед-наставник вызывает Кунхоу, Гуйлинь, Ли Жоу и Гао Цзяньянь не посмели ее задерживать:

— Ступайте, тётя-наставница. Мы будем усердно практиковаться.

Вдоволь насладившись ролью наставницы для младшего поколения, довольная Кунхоу попрощалась с учениками и последовала за Вантуном:

— Наставник, что случилось?

— Поговорим внутри, — заметив любопытные взгляды троицы, Вантун увел Кунхоу в свою пещерную обитель.

Усевшись по-турецки возле нефритового стола, наставник и ученица уставились друг на друга. Повисла какая-то мистическая тишина.

— Хорошая моя ученица, — кашлянув, Вантун нарушил неловкое молчание. — Я тут как следует поразмыслил и мысленно перебрал всех молодых мужчин-практиков нашего мира самосовершенствования.

Кунхоу озадаченно воззрилась на старика.

— Чандэ из секты Сияющего Рассвета статен и хорош собой. К тому же он главный ученик-наследник школы, так что в будущем его ждут великие свершения. Тот второй ученик главы Врат Девяти Фениксов… Цзинъюань, кажется? Тоже весьма недурен собой. И пусть у него лишь одностихийный духовный корень, зато манеры безупречны. Глава секты Царя Зверей молод, успешен и привлекателен, к тому же о его связях с женщинами-практиками до сих пор не ходило никаких слухов. Совершенного Гуанцзяо из Башни Киноварной Зари считают самым многообещающим учеником на всем алхимическом пути совершенствования, и внешностью он не обделен. Еще есть главный ученик-наследник секты Двух Начал… как бишь его… Я видел его больше сотни лет назад — просто загляденье! Глаз не оторвать! А во Вратах Изумрудного Пера два года назад приняли юношу, он уже на стадии Закладки Основы. Настолько красив, что его прозвали вторым молодым господином мира самосовершенствования…

— А кто первый? — с любопытством перебила Кунхоу.

— Это неважно! Главное, что тот — писаный красавец, — отмахнулся Вантун. Ну как он мог признаться, что первым молодым господином величали Совершенного Чжунси?

— Ты ведь жаловалась, что тебе не дается искусство гадания? Так вот, молодой глава Врат Луны и Звезд обладает в этом деле феноменальным талантом. А самое главное — он потрясающе красив, словно сошедший с небес небожитель! — Вантун на мгновение задумался. — Ах да, есть еще глава Обители Мягкого Ветра Аньхэ! Их секта подчиняется секте Лазурного сияния. У него выдающаяся техника меча, он ничуть не уступает твоему старшему брату-наставнику Учуаню или той же Линъюэ, главной ученице-наследнице Врат Девяти Фениксов. О, вспомнил! Еще есть монах Ую из Монастыря Чистой Тишины. Пусть он и обрит налысо, но лицом прекрасен, словно весенний цветок…

— Постойте-ка, наставник. Ую ведь монах, принявший постриг!

— Не суть! Главное — кто из них тебе приглянулся? — Вантун вперил в девушку горящий взгляд.

Кунхоу надолго задумалась, а затем честно ответила:

— Никто из них не сравнится с Хуаньцзуном.